You're in my head

— Спасибо, — Вероника счастливо улыбнулась, когда я, подойдя к ней на большой перемене, поздравила с Днём Рождения, при этом подарив часы, которые приобрела пару дней назад специально для девушки, так как она совсем не пунктуальна. — Я надеюсь, что Вы согласитесь посетить мой дом в честь моего праздника. Мне бы было приятно провести время с Вами.- ответила та — Прости, — подошла ближе к ученице и, положив руку ей на плечо, стала нежно поглаживать. — Я бы с радостью пришла, но я твой учитель, а ты моя ученица. -Можно обнять Вас? — попросила девушка с такими красивыми глазами. — Пожалуйста. — Иди сюда, — притянула девчушку к себе и крепко обняла, тихонько смеясь. — Сладкая девочка, которая заставляет меня смеяться. Меня озноб пробил, когда мимо нас со скоростью света промчала Наталья Александровна. Господи, да она же всё слышала. Какая же я идиотка, раз стала обниматься с Вероникой прямо возле учительской. — Почему Наталья Александровна такая злая? — отстранившись, спросила у меня ученица. — Она же только и норовит выгнать кого-нибудь из школы в ПТУ. Постоянно занижает оценки. Прошу её объяснить, по какой причине, говорит, что не собирается ничего обсуждать со мной во время урока. Подхожу на перемене, начинает унижать, и вскоре всё равно уходит, ничего не объяснив. — Не обращай внимания. Когда я училась, ко мне было такое же отношение. С этим сталкивается каждый ученик, так что попытайся думать о чём-то прекрасном. Экзамен по предмету Натальи Александровны ты сдавать не будешь, так что лучше подумай о математике. — Я только и думаю о Вашем предмете, — улыбнулась рыженькая девушка и, пожелав мне хорошо провести вечер, убежала на урок. — Любовь моя луноликая, — услышала за своей спиной голос Максима и, недовольно обернувшись, попросила его замолчать. — Что такое? — встав напротив меня, спросил светловолосый. — Знаешь, может, ты и не воспринимаешь меня в серьёз, но я буду добиваться внимания такой прелести, как ты. — Я не прелесть, а человек, который чувствует себя отвратительно, — потирая висок, сказала я. — Если хочешь сказать, что-то важное, то говори, а иначе я пойду в класс. Звонок был две минуты назад, и мне совсем не хочется заставлять детей ждать. — Забыла что ли? Они любят, когда учитель опаздывает. Сама ведь радовалась, когда в последний год мы ждали преподавателя минут по двадцать от начала пары. — Радовалась. Но я, наверное, пойду. Не хочу, что бы кто-нибудь пустил про нас слухи. — Слухи? Ксюшка, да про тебя уже слухи ходят. Многие недоумевают, почему ты постоянно с этой девчонкой. Это неправильно. Она ученица, и ты не должна переходить дозволенную грань. — Я ничего не перехожу. Девочка хорошая. Занимаюсь с ней математикой дополнительно, вот и всё. Нет, не скрываю, что она нравится мне, но только как друг. Будь она не моей ученицей, я бы даже была рада пойти погулять с ней, рассказать о своих переживаниях. — Звёздочка моя, — парень подошёл ко мне и, взяв за руку, улыбнулся. — Знай, что я всегда рядом с тобой. Тебе не нужен никто для того, чтобы поплакаться, обращайся ко мне. Утешу, дам совет. — Хорошо. Пожелав другу хорошо провести урок, ушла в класс, где меня уже ждал буйный класс восьмого «А». Они были единственными в школе, кто вообще меня, как учителя, не воспринимали. Галдели, шумели на моём уроке. Игнорировали любые мои замечания. Только работая в таком классе, стала понимать, как трудно было учителям преподавать в классе, в котором училась я.

POV: Вероника

— Родители подарили? — спросила Вика, когда Наталья Александровна развернулась к доске и стала рисовать пирамиду о понятиях конституции. — Очень красивые часы. Наверное, очень дорогие. — Это мне Ксения Витальевна подарила, — сказала специально громко для того, чтобы «Общество» смогла услышать мои слова. Я видела в ней врага, который в любую минуту мог бы растоптать меня в грязи и выкинуть со школьного двора, как собаку. Раньше её отношение ко мне было совсем другое. Только после моего близкого общения с моей Ксюшей, она как будто стала меня ненавидеть. — Это была шутка или ты сказала на полном серьёзе? — поворачиваясь к нам с Викой, спросила Катя. — Неужели ответила на твои чувства, подруга? — Ответить не ответила, но она считает меня самой лучшей ученицей в школе. Сказала, что обязательно поможет мне с поступлением в ВУЗ. Девчонки, а я ведь её сегодня в гости позвала, но она отказалась. Сказала, что не сможет прийти, потому что боится, что кто-то из коллектива может узнать. Видела, как руки учительницы дрожат. Главное, чтобы мел из рук не выпал. Мне вот только интересно, почему у неё столь повышенное внимание к моей Ксюше. — Говори тише, а то Наталья Александровна услышит, — сказала Катя. — И пусть. Здесь же нет ничего противозаконного, — посмотрела на свои часы. — Они такие красивые, правда, девочки? — Тише. Разве не понимаешь, что своими словами Ксении Витальевне яму роешь, — уже на этот раз сказала Вика. — Её же уволят, если узнают. А они узнают, потому что твои слова весь класс слышал. Молодец Вероника, хорошая девочка. — Девочки за третьей партой, совесть поимейте, и хотя бы ради приличия сделайте вид, что Вам интересен урок, — поворачиваясь к нам, сказала Наталья Александровна. — Простите, — сказала Вика.

Конец POV.

Я уже вышла с территории школы, когда вдруг рядом со мной поравнялась Наталья Александровна. Думала, что пройдёт мимо, как и всегда, но всё оказалось иначе. Женщина не собиралась уходить вперёд. По её лицу можно было заметить, что она зла. Даже страшно представить, что так сильно могло разозлить преподавательницу. Может, видела, как я позавчера подвозила Веронику до школы? Нет. Это точно исключено. Ведь высадила девушку в нескольких метрах от территории школы. Хотя я-то здесь каким боком? Скорее всего, кто-то из учеников разозлил её. — Разве так должен себя вести преподаватель? — вдруг спросила она, продолжая идти. — По всей школе слухи ходят, что молодая математичка себе пассию нашла в лице ученицы. Иванова, я, конечно, понимаю, молодость бурлит, много красивых учеников, но в руках себя держать надо. — В руках себя держать? Извините, но Вы не вправе мне такого говорить. Никакой пассии нет и никогда не будет в стенах этой школы. И да, мне очень неприятно, что вы такого мнения обо мне. Не знаю, как смогла сдержать себя, чтоб не ускорить шаг. Надо быть неприступной в любой ситуации, даже если это происходит один на один с человеком, который находится в твоём сердце. Если бы только она знала, что единственная, с кем бы я завела роман в школе, то это бы только с ней. Моя Натали — моя первая любовь! Я отдала ей своё сердце и уже никогда не заберу назад. Мне больно от таких слов, но она не поймёт этого, потому что я никогда не скажу. — А кто вправе? Весь педагогический состав говорит о твоём поведении ,Иванова. Очень стыдно, что ты не научилась как следует себя вести. Если слухи дойдут до директора, то тебя уволят. Этого хочешь? — на этот раз женщина остановилась и яростно взглянула мне в глаза. — Никогда бы не подумала, что ты способна на такое. — О каком поведении? Что я сделала неправильного? — посмотрела в карие глаза, которые горели от ярости ко мне. — Общение — это составляющая каждого человека! Нет такого закона, что учитель не может общаться с учеником. Почему же каждый из коллег пытается загнать меня в какие-то выдуманные рамки? Я не сделаю того, что сможет испортить мою карьеру, опустить в глазах коллег. — Ты уже сделала, Иванова, — она продолжила путь. — Как влюблённая девчонка, подарила ученице подарок. Откуда она узнала? Я тоже знаю, что никто не видел нас в тот момент. Может, это Вероника рассказала? Нет. Она бы не поступила так со мной, не стала бы рассказывать о таком. Ведь должна понимать, что говорить можно, а что нет. Значит, это кто-то другой. Нас просто могли видеть. Я не могла оставить её слова просто так, бросить их на ветер и поэтому, нагнав женщину, схватила за руку и развернула к себе. — Подарила. Но я этого и не скрывала, — всё так же продолжала держать её руку. — У девочки сегодня праздник, и я просто хотела порадовать её. Она нравится мне, как ученица ,и мне приятно общаться с ней насчёт различных школьных предметов. — Ты так же ,как и раньше, глуха, когда я разговариваю с тобой. Не хочешь прислушаться к моим словам. Для тебя это всё кажется прекрасным, но для меня ,как для взрослого человека, который прожил почти полвека — это ужасно. Найди себе хорошего мужчину и перестань искать утешения в женщинах. О чём она вообще говорит? О каком утешении идёт речь? Что вообще могло взбрести ей в голову? — Я не ищу утешения в женщинах, — сказала я. — Почему не могу выделять девочку среди всех? Она умная, хорошая, любит мой предмет. Готова впитывать каждоё моё слово, как губка. Хочу научить её математике больше, чем других, потому что она по-настоящему хочет этого. Извините, но я больше не хочу продолжать этот разговор. Сегодня я поняла, что вы никогда не будете воспринимать меня как Вашу коллегу ,Наталья Александровна. Я для Вас всё та же Иванова, которая приносила школе одни беды. До свидания, — выпустив руку преподавательницы, ускорила шаг и вскоре скрылась из её поля зрения. На следующий день, зайдя утром в учительскую, не обнаружила в ней мою любимую, зато здесь был почти весь преподавательский состав. Села на диван рядом с Кирой Олеговной. Она что-то внимательно изучала в классном журнале восьмого класса. Атмосфера не предвещала ничего ужасного, если бы вдруг не появившаяся Наталья Александровна с цитрусами в пакете. — Куда же столько апельсинов? — удивилась Любовь Константиновна которая, округлив глаза, смотрела на коллегу. — Мужу на работе три ящика дали. Он их не ест, а я боюсь, что одна не осилю, и они просто испортятся. Жалко, как-никак. А я знаю, что многие из Вас, мои дорогие ,любят апельсины, — женщина подошла к столу и отпустила пакет на стол, в котором было очень много цитрусовых. — Может, тебе лучше будет выйти? — подойдя ко мне и нагибаясь к моему уху ,сказала Аня, с которой я всё так же была в ссоре. — Не хочу, чтобы тебе стало плохо. — Не стоит беспокоиться, — холодно ответила я. — У меня ремиссия уже более трёх лет. Знаете, наверное, мне стоило послушаться Аню и покинуть учительскую до тех пор, пока Кира Олеговна, взяв апельсин, поднесла его к моему носу, дабы я смогла понюхать этот свежий запах. — Спасибо, — улыбнулась Кира Олеговна моей Натали и стала чистить оранжевый цитрус, а потом повернулась ко мне, — Ты тоже бери ,Ксюша, не стесняйся. — Я бы с радостью, но… — я не успела договорить, как вдруг стала резко и непрерывно чихать. Всё-таки мне стоило покинуть комнату, как только увидела эти аллергены. Я уже поднялась, чтобы как можно скорее покинуть помещения, как вдруг у меня начался приступ. Это ужасное, страшное состояние, когда ты боишься сделать любое даже малейшее движение, дабы не умереть. Удушье. С моей бронхиальной астмой мне стоило бы задуматься, что такое цитрусы ,и как пагубно они могут влиять на моё состояние. У меня началась паническая атака, я не могла вдохнуть воздух. Казалось, что капилляры просто полопаются. Мне следовало бы принять удобное положение, чтобы облегчить состояние, но я не смогла даже на ногах устоять. — Вызовите скорую, — крикнула Аня, падая на пол рядом со мной, пытаясь отнять мои руки от горла. — Вставай, — подруга стала тащить меня вверх. Только она и Жанна знали о моей болезни. Однажды моя мама рассказала им, что надо делать, когда у меня случается приступ. Жанна ничего не запомнила из перечисленного, а Аня часто спасала мне жизнь. — Давай же, — заорала на меня подруга, — помогите посадить её на стул.

POV: Кира Олеговна

Очень сильно испугалась, когда услышала свистящие хрипы, а вскоре, как в замедленной съёмке ,наблюдала, как Ксюша падает на пол, ударившись со всей силы. Не теряя ни секунды, наклоняюсь к девушке, дабы понять, что происходит, но ей, видимо ,становится ещё хуже и она встаёт на колени, дрожа всем телом и наклоняя голову к полу. Аня пытается поднять девушку на ноги, крича, чтобы вызвали скорую, — Давай же, тебе станет легче. Хватаю девчонку за вторую руку, и мы вместе с блондиночкой заставляем её подняться ,и тут же она сама садится на диван, оперившись руками со всей силы на колени и опустив голову вниз. Перевожу глаза на учителей, которые испуганы не меньше моего. Пытаюсь отыскать Наташу взглядом, но её как след простыл. — Что с ней? — спрашивает Анастасия Викторовна, кладя трубку телефона и смотря на Ксюшу, которая еле дышит. — Приступ. У неё астма и цитрусы спровоцировали приступ, — поясняет Аня, садясь рядом с подругой ,гладя ту по спине.

Конец POV.

Проснувшись в больничной палате на следующий день, чувствовала себя превосходно, если не брать в расчёт головную боль. Оказывается, я была не одна, так как ко мне сразу же подошла Аня. — Ты снова у меня в долгу, Ксюша, — присев на краешек моей кровати, грустно улыбнулась. — Я так испугалась, когда не обнаружила в твоей сумке ингалятор. Почему перестала носить его? Разве не понимаешь, что с твоим заболеванием он всегда должен быть при тебе. — Знаю. Но у меня ремиссия и я забыла, что такое астма. Спасибо, Ань, — медленно, но всё-таки поднялась с кровати, дабы подойти к окну. — Почему ты пришла, разве у тебя нет уроков? — Есть. Но я же не могла вести уроки, когда моя лучшая подруга находится в больнице и никто кроме меня не позаботится о ней. Я даже Максиму твоему не позволила пропускать работу, чтобы побыть с тобой наедине. — Спасибо, — улыбнулась. — Но Максим не мой, мы просто друзья по университету и больше ничего. Но ты рисковая девушка, раз решилась прогулять работу. — Да. Я такая. А ты бы разве поступила иначе? — Нет, — Аня подошла ко мне и заглянула в мои глаза. — Прости, — прошептала я. — И ты. Через полчаса Аня вдруг сказала: — Знаешь, Наталья Александровна винит себя в случившемся. Говорит, что если бы не принесла апельсины, то ничего бы не случилось. Она очень сильно испугалась, даже больше, чем все. Даже ты, наверное, меньше боялась. У неё глаза на мокром месте были. — Но она же не знала о моём заболевании, так что ничего страшного, — скажи ей. — Говорила. Но разве ей можно что-то объяснить. Вспомни, какой она тиран, — засмеялась подруга. — Больше не смей ослушиваться меня. — Хорошо.

POV: Наталья Александровна

Я так сильно испугалась за Ксюшу. Боялась, что она может умереть из-за меня. Какого чёрта я понесла в школу апельсины? — на глаза снова навернулись слёзы. Не смогла стоять и смотреть на то, как она страдает. Повела себя как самый последний трус, сбежав с места преступления. Скрылась в своём кабинете и заплакала. Другой бы на моём месте попытался бы помочь, а я… Старая женщина, которая так ущербна, — взяв платочек, стала вытирать слёзы со своих щёк. Ксюша, моя Ксюша. Она же мне как дочь. Девчушка, которую я полюбила с тех пор, как впервые увидела. Смотря в глаза девушки, вижу в них всю вселенную. Набираю номер телефона Киры. Гудки. Такие долгие. Наконец-то, слышу голос подруги. — Алло. — Кира, это я, Наташа, — голос дрожит. — Ты что-нибудь узнала об Ивановой? — называть её по фамилии так тяжело, ведь я уже безумно полюбила её имя. — Всё хорошо. Не беспокойся, Наташа, — говорит брюнетка на другом конце провода. — Здесь нет твоей вины. Ты, так же как и мы, не знала, что у девушки астма. Если не помнишь, то это именно я дала ей понюхать апельсин и потом ещё чистила его прямо рядом с ней. Так что кого здесь и винить, так только меня. Должна была сразу догадаться, так как Жанна как-то раз упоминала мне про аллергию Ксюши. — Славу Богу, — прошептала я. — Я так боялась, что с ней может что-то случится. Эта девочка дорога мне. Ты ведь понимаешь меня? — Как никто другой, — послышалось на том конце провода, — так же как и ты понимала мои отношения с Жанной.Ты была единственной, кому я могла рассказывать об этом. Помню, как ты ,такая взрослая женщина, которая многое повидала в жизни, однажды крепко обняла меня и сказала, что всё знаешь. Я благодарна, что ты поддержала мои отношения. Никому не рассказала. Часто пыталась выгородить среди коллег. Но я так же помню, как часто ловила твой взгляд на Ивановой, когда она входила в столовую. — Только твои чувства были очень сильными, взаимными. А мои чувства принадлежат лишь мне одной, — вытерла капельки слёз. — Она влюбилась в ту наглую девицу из одиннадцатого класса. Дарит ей подарки. Постоянно с ней. Но ведь я была всегда рядом с ней, когда она училась, не кричала, всегда, понимаешь ,всегда выгораживала перед директрисой. Ведь только я стояла на её стороне в ночь выпускного, пыталась сказать хоть какие-то слова в защиту этой троицы, но она обозвала меня. Восприняла мои слова ужасными, — новая порция слёз подкатила к горлу. — Всегда считала, что жить с нелюбимым легко ,и жила много лет, но уже девять лет страдаю от любви к ней. — Ты хотя бы можешь видеть её, тайно мечтать. Любоваться ею. А я свою любовь упустила, к сожалению, — на другом конце послышались гудки.

Конец POV.