You're in my head

Время шло и ничего в моей жизни не менялось. Но однажды всё изменилось. В школе стали назначать дежурных. Учителя должны были, так же, как и дети следить за дисциплиной. Получилось, что я и Наталья Александровна были вынуждены дежурить на нашем третьем этаже. Вначале совсем не обрадовалась такой новости, но когда, стоя у подоконника вместе с двумя ученицами десятого класса, увидела преподавательницу в бежевом платье, потеряла дар речи. В последнее время она поменяла свой имидж. Раньше никогда бы не надела тесное платье, подчёркивающее фигуру, а теперь носит их практически каждый день. — Здравствуйте, — поздоровались с ней девочки, а я просто отвернулась. Не хотела встречаться с ней взглядом и уж тем более говорить, о чём либо. Всегда, и даже сейчас считаю, что её глаза единственные, в которые я готова смотреть вечность, но я не могу позволить себе такую роскошь. Чувствую холод и неприязнь в мою сторону. Она ненавидит меня и виной этому — мой поцелуй. — Ксюша, мы можем поговорить с тобой наедине? — обратилась ко мне кареглазая женщина и, повернувшись, встретилась с ней взглядами. Он не был холодным, как я считала. — Да, — взглянула на двух девочек, — сходите в столовую и поешьте. Они улыбнулись мне и убежали, оставив меня один на один с Натальей Александровной. В коридоре не было учеников совсем, так как многие решили провести большую перемену в столовой и отобедать. — В последнее время между нами пробежал холодок, — начала женщина. — Ксюша, я ничего против тебя не имею. Хотелось бы, чтобы и ты относилась ко мне хорошо. Мне обидно, — она смотрела мне в глаза и не собиралась их отводить, — что моя в прошлом любимая ученица относится ко мне презрительно. — Это не так. Я отношусь к вам с уважением, Наталья Александровна. Не знаю, что заставило вас так думать, но поверьте, что это ошибочное мнение, — немного задели её слова. Как она вообще могла подумать, что я могу её презирать? Разве возможно презирать любимого человека? Женщина дотронулась до моей руки и нежно погладила. Мне были приятны её прикосновения. В её взгляде была теплота. — Извини, что спрашиваю, но я хочу знать, — вдруг сказала преподавательница, — почему ты поцеловала меня? Так хочется сказать, что люблю. Признаться, что и дня без неё жить не могу. Рассказать обо всех своих мыслях, которые мучают меня, терзают всё моё тело. Но я не могу убить себя этим признанием. Боюсь, что тогда навсегда потеряю её расположение. Как бы мне не хотелось этого, я должна страдать молча. — Простите меня, Наталья Александровна, — смотря в её такие родные глаза, сказала я. — Мне не следовало этого делать. Она молчала, и мне показалось, что она уже мне ничего не скажет. Её подбородок дрогнул, и в конечном итоге она отвела глаза от моих глаз. — Это никак не повлияет на наше общение, Ксюша, — заведующая встала рядом со мной, и теперь мы вместе смотрели в стену напротив, дабы не встречаться глазами. Я чувствовала себя неловко. — Я рада. Как прошёл ваш отпуск? — мне стало любопытно, и я поэтому решила спросить. — Погостила у родных, а потом уехала на дачу, — не задумываясь, ответила женщина. — Да и отпуском это стыдно назвать. Практически каждый день звонили задолжники и просили назначить им отработку, дабы исправить свою тройку на более высокую оценку. Все ведь в большой город уедут после окончания школы. И правильно поступят. — А я никогда не была у вас летом на отработке, — даже не заметила, как эти слова вылетели у меня изо рта. — Точнее, я хотела сказать, даже не представляю, как это ходить в каникулы в школу на занятия. — И не нужно представлять, — она тихонько усмехнулась. — В этом нет ничего хорошего, Ксюша. Вместо того, чтобы написать десять процентов всей темы на уроке, должник должен рассказать мне один на один всю тему, а это огромнейший материал. А мне очень хотелось поговорить с ней один на один летом. В летние каникулы мне было особенно тяжело, потому что мне не хватало общения с ней. Хоть в школе мы и разговаривали в основном на темы урока, но этого было достаточно. — Как твоя мамочка? — вдруг спросила преподавательница, когда мимо нас прошли трое парней из одиннадцатого класса. — Всё прекрасно, — не смогла сдержать улыбку и поэтому улыбнулась. — Ей уже хочется начать покупать вещи ребёнку, но отец строго настрого запретил. Сказал, что пока не будет семь месяцев, никаких покупок не будет. — Кто будет? — я слышала в её голосе заинтересованность, и мне хотелось ещё больше рассказывать. — На первом УЗИ показалось, что будет девочка, но на следующем УЗИ сказали, будет мальчик. Но мама говорит то, что уверена, что будет пацан. Даже не представляю, как буду себя чувствовать, когда он родится. — Прекрасно будешь себя чувствовать, — она улыбнулась и взяла меня под руку, — полюбишь это маленькое создание и покинешь нашу школу. Мне кажется, это правильнее, так как твоей маме нужна будет помощь с ребёнком в первые месяцы. — Не уеду. Да и чем я смогу помочь? Мама справится со всем сама превосходно, тем более врач. Я буду только мешать, да и негоже такой взрослой девочке жить с родителями. Разговор пришлось закончить, так как прозвенел звонок на урок. В коридоре стали появляться дети, которые возвращались со столовой. Некоторые резвились на школьной площадке, так как их лица были похожи на красный помидор. В субботу на несколько дней домой приехала Вероника. Я даже удивилась, но она по телефону успела меня успокоить. Оказывается, в университете будет проходить какой-то съезд преподавателей и поэтому всем студентам дали четыре дня отдыха. Встретиться мы смогли только в воскресенье вечером, так как субботу она решила провести с родителями. Девушка очень сильно заскучала без родительской ласки и заботы. В кафе мы пришли одновременно. Здесь сегодня было очень много людей. Рыжеволосая малышка очень изменилась. Стала очень женственной, хотя в ней и раньше было достаточно женственности. — Куприна, — выкрикнула Вероника, — она поставила мне тройку с минусом, хотя я решила ей всё. Ксюша, она так несправедливо оценивает мои работы, что, честно, я уже устала от этого, — жаловалась девушка, поедая салат. — Что за задача была? — решила уточнить, дабы понять справедливо оценили её или же нет. Она быстро написала условия задачи на салфетке и протянула мне её вместе с кратким решением. Придраться было не к чему. — Я так поняла, ты написала в краткой форме, — сказала, — может она хотела более обширный ответ с разъяснениями? — Куприна просто не любит меня, — опровергла мои слова девушка. — Эта женщина невзлюбила меня ещё с первых дней учёбы в университете. Постоянно делает какие-то нелепые выговоры по поводу моего внешнего вида. Недавно отругала за платье, якобы студентке математического факультета не подобает ходить в таких шмотках. Ей, видите ли, не нравится, что я перед мальчиками из группы лебежу. — Может, влюбилась в тебя? — в шуточной форме спросила я. — Нет. Этого точно не может быть. Ходят слухи, что она с деканом роман крутит. И, тем более, ты же знаешь о моих чувствах к тебе. Значит, ещё не разлюбила. Господи, как же печально. Не хочу, чтобы она повторяла мою судьбу. Осознаю, как мне больно и плохо, что Натали не отвечает взаимностью, и не хочу, чтобы она чувствовала себя так же паршиво. Одиночество — это наказание. И даже если тебя окружает много людей, ты всё равно чувствуешь себя самым одиноким человеком на свете, потому что нет того единственного, кого бы ты хотела видеть рядом. — Когда я училась, ходили слухи, что Куприной девушки нравятся. Да и видно по ней было это невооруженным взглядом. В моей группе было пятнадцать девочек, а остальные парни, и оценки она завышала только женскому полу. До конца последнего курса она была жёстким преподавателем, так как высшая математика не любит мямль. А вот уже на последнем курсе стала вести прикладную математику. Тогда как-то раз, вроде был день святого Валентина, она сказала, что женский пол это дарование земли. Говорила что-то о красоте женского тела и высоком интеллекте. Тогда-то все окончательно убедились, что она не любит мужчин. — О Боже, — Вероника засмеялась, — не говори мне о ней таких вещей. Я эту женщину не переношу, и с этим уже ничего нельзя поделать. Ксюша, она раздражает меня в прямом и переносном смысле. — А мне она как человек очень нравилась. Порой считала её ужасной, но когда нам удавалось общаться вне университета, она была совершенно другим человеком. Мы разговаривали очень долго, когда вдруг мой взгляд не остановился на знакомой фигуре в тёмно-зелёном платье. Этим кем-то была Наталья Александровна, а спутником её был муж. Даже боюсь представить, сколько уже времени она здесь находится. Так увлеклась разговором с Вероникой, что даже не смотрела по сторонам и не изучала людей. А ведь я люблю это делать. — Может, стоит подойти поздороваться? — спросила меня Вероника, порываясь подняться и подойти к бывшему преподавателю, которая сидела за столом в компании людей, которым явно за сорок. Из коллег никого не было, и я посмела предположить, что это знакомые её ненаглядного. — Мне кажется, не стоит. Она в компании, и поэтому будет некрасиво влезать в их разговор, — честно сказала я. — Если она посмотрит на тебя, то поздоровайся, а пока мы остаёмся незамеченными, то не делай этого. — Но ведь она уже видела нас, — сказала рыжеволосая, — когда медляк играл, она с мужем со своим танцевала. Я встретилась с ней взглядом, и она улыбнулась. — Почему тогда ты не сказала мне, что Наталья Александровна здесь? — Смысл? Смысл? В этом есть огромный и жирный смысл. Да если бы я раньше узнала, что она находится в кафе, то не позволила бы себе столько вольностей. Каких? Прикосновений к Веронике - их бы просто не было. И даже сейчас продолжаю держать свою холодную руку на её тёплой руке. Надо убрать руку, но я боюсь, что девушка может что-то заподозрить. О Господи! Я ведь убирала волосы с её лица, гладила по щеке, когда появлялись ямочки. Почему я не думала об этом, когда касалась рыжеволосой красавицы? — Нет никакого смысла. Но мы коллеги, и с моей стороны это некрасиво, — отыскав взглядом Наталью Александровну, встретилась прямо с её карими и такими тёплыми глазами. Она не сразу отвела взгляд, но всё же, когда отвела, я уловила печаль. Она расстроена и подавлена. — Роберт Эдуардович, — куратор математического факультета, — он интересовался твоими успехами. Как-то спросил, откуда я знаю столько материала о математике, и я рассказала, что у меня был самый лучший учитель. Он интересовался, не собираешься ли ты принять его предложение и пойти работать в университет? От его заманчивого предложения я отказалась в тот день, когда получила диплом. Я знала, чего хочу и двигалась к своей цели. — Пока что воздержусь от такого заманчивого предложения, — улыбнулась. — Передай от меня наилюбезнейший привет. Чуть не засмеялась, когда увидела на лице Вероники удивление. Думала, что у неё глаза из орбит выйдут. Даже не представляю, почему её так сильно удивили мои слова. В них вроде не было ничего необычного. — Посмотри, — рыжеволосая указала взглядом на стол, за которым сидела Наталья Александровна. Развернувшись к ней «умерла» морально, потому что она так страстно целовала этого сноба. Они оба не стеснялись ничего, им было плевать, что они находятся в кругу друзей, да и вообще ,здесь было море народу. Его толстая рука покоилась на её бедре, и она не возражала. Как же противно. Этот мужлан, который был пьян в стельку, облизал ей все губы своим языком. Господи, как ей может нравиться это? Нет бы оттолкнуть и сказать, чтобы он постеснялся, она отвечала. — Господи, как же противно, — вырвалось из уст Вероники. Когда их «отвратительный» поцелуй был закончен, она взглянула на меня, как будто так и должно было быть. От помады не осталось и следа, потому что он её вылизал. — Уходим, — подозвав официантку и расплатившись, резко поднялась и направилась к выходу. Я чувствовала, как она смотрит мне вслед, но было уже плевать. Она показала мне раз и навсегда, что ей нравятся поцелуи только с ним. Когда я целовала её, у неё текли слёзы, а когда целует этот мужлан, покрывшись потом и обтекая слюной, она отвечает. Позволяет лапать себя. Да о чём я вообще? Он её муж, и раз она с ним, значит, её это устраивает. — Что это было? — смеясь, спросила меня Вероника, когда мы сели в машину. — Никогда бы не подумала, что эта старуха сможет развратно вести себя в обществе. А еще строит из себя образцовую леди. — Это был поцелуй супругов, — выруливая со стоянки около кафе, сказала я. — И не называй её старухой, потому что это не так. — Вот была бы я сейчас в школе, то обязательно бы со всеми такой информацией поделилась, — девушка засмеялась с новой силой. — Нет, ну я бы никогда не подумала, что Наталья Александровна будет так целоваться. — Ну теперь ты знаешь, что она так целуется. Уже приехав домой прошла на кухню и, достав из холодильника бутылку виски, прошла в гостиную. У меня нет шансов. Я не понимаю, что я до сих пор здесь делаю, когда и так понятно, что все мои мечты разрушены. Она никогда не будет со мной, и сегодня я в этом окончательно убедилась. Наталья Александровна дала мне понять, что шансов у меня нет. Делала это, чтобы задеть меня, унизить, показать, что мой поцелуй ничего не значил. Господи, как же это всё обидно. Мне очерствела эта жизнь в постоянном одиночестве. Раз мне не суждено быть с ней, то пусть я разлюблю. Я хочу полюбить взаимно. Хотя, зная себя, могу точно сказать, что её никогда у меня не будет. Почему все мои мысли и желания повёрнуты лишь в её сторону? На следующий день я позвонила коллегам и сказала, что заболела. Получить справку будет не очень сложно, так как в поликлинике работает мамина знакомая. Не смогу смотреть в её глаза после того, что видела. Мне больно. Пару дней назад встретилась с Натальей Александровной в магазине. Встреча была неожиданной, и поэтому на долю секунды я обрадовалась, но вспомнив, как она отвечала на поцелуй своего ненаглядного, лишь поздоровалась и прошла мимо. Разговаривать нам было не о чем. — Ксюша, — обратилась ко мне кареглазая. — Извини, что хочу отнять у тебя пару минут твоего личного времени, но мы можем немного поговорить? — Без проблем, — сжав ручки корзинки, в которой лежал суповой набор, который шёл вместе с инструкцией, подошла к бывшей преподавательнице. — Что-то произошло? — Говорят, ты заболела, — она кинула взгляд в мою корзинку красного цвета. — Надеюсь, ничего серьёзного. — Нет. Просто простуда, — обрадовалась, что вчера на губе выскочил герпес. Может, хоть буду выглядеть больной. Хотя учитывая, что я пью уже какой вечер и моё лицо слегка отекло, это выглядит как болезнь. — Хорошо, — она улыбнулась мне. — Если вдруг что-то понадобится, то ты можешь позвонить мне на телефон. Я думаю, что тебе нужен постельный режим, дорогая. После работы я всегда захожу в магазин, так что могу покупать что-то для тебя, если ты, конечно, этого хочешь. Конечно, я хочу этого. Это самое прекрасное предложение, которое мне делали. Но с моей стороны будет некрасиво, если я соглашусь. Мы друг другу просто коллеги и это будет неправильно. — Спасибо, что предложили, Наталья Александровна, но я не хочу вешать на вас такой груз. Мне очень приятно, правда. Но нет. — Хорошо, — женщина улыбнулась. — Кстати, на день учителя мои девочки будут выступать, так что когда ты выйдешь, я буду воровать их с твоего урока. Только, конечно, если ты не будешь против. Сама ведь была ученицей и понимаешь, как мало времени на репетиции. — Конечно. На этом мы попрощались. Я очень недовольна собой, потому что сейчас жалею, что отказалась. Да любая бы другая на моём месте с радостью бы приняла такое заманчивое предложение, но я не любая и помню, как она целовалась со своим супругом. У меня нет шансов и не стоит давать себе надежды. Потому что Наталья Александровна никогда не будет со мной.