You're in my head

POV: Наталья Александровна

— Всегда думала, что вы самая порядочная женщина в этом мире. Отдаётесь полностью семье, но оказывается, я ошибалась. Вы чёртова лесбиянка. Её слова стали для меня роковыми. В глазах бывшей ученицы была злость. Какая же я глупая, раз подумала, что у неё может что-то быть ко мне. Ксюша не из тех, кто отдаст себя всецело любви с взрослой женщиной. Рядом с ней всегда крутятся молодые. И этому есть объяснения. Девушка сама ещё очень молода, как говорится, жизни пока ещё не видела. Назвала меня чёртовой лесбиянкой. Но это не так. Она единственная, к кому я чувствую такую сильную тягу. Да я бы никогда не посмотрела на женщину так, как смотрю на неё. Эта темноволосая одаренная красавица запала мне в душу, как только я впервые увидела её в своём классе. Раньше никогда бы не заметила её на улице, если бы она второго сентября не сказала мне, как я хорошо выгляжу. А ведь за несколько часов до её комплимента я горько плакала, потому что дочка наотрез отказалась видеться со мной. Хотела крикнуть, остановить её, но она бы не стала меня слушать. Я ведь и сама виновата. Оттолкнула её, когда она поцеловала меня, а сейчас она ответила мне той же монетой. Но тогда мне казалось, что она просто мстит. И, похоже, это было так. У Ксении нет ко мне чувств, и это к счастью для неё. Задерживаться в школе больше не стала и поэтому приняла предложение Киры подвезти меня до дома. Мне очень хотелось поговорить с подругой, но я не могла открыть свои чувства, переживания при Ане. Я полюбила Анюту, но такую тайну доверить не могла. Да и Кире я не сразу рассказала о своих запретных чувствах. Для среднестатистической женщины, живущий в браке много лет, такое откровение может вызвать у людей негодование. Если бы Кира не открылась мне про любовь к ученице, я бы так и боролась один на один со своими чувствами. — Позвони мне завтра, как проснёшься, — сказала Кира и, повернувшись ко мне, слегка улыбнулась. Перед тем, как зайти в подъезд, кинула быстрый взгляд на парковку, где, к моему сожалению, не оказалось машины Ксюши. Я волновалась каждый раз когда, возвращаясь домой, не видела её машины. Но ведь она уже должна была приехать. — Это ты, Наташ? — крикнул Володя из спальни. — Да, — сняв обувь и повесив лёгкий плащ в шкаф, прошла в спальню. — Я думала, ты уже давно спишь. — Не смог заснуть, зная, что ты не дома, — ответил взрослый мужчина, который уже как больше месяца отращивал усы. — А я думал, ты улыбаться будешь, а пришла грустная. Что-то случилось? — Ничего не случилось, — стягивая юбку, ответила супругу, — просто очень устала. Хорошо, что завтра взяла себе выходной, а то я бы физически не вынесла завтрашний день. Володя был хорошим мужчиной для меня, чуть ли не самый лучший вариант. Ссорились часто, но он всегда извинялся передо мной. Может, и не хотел детей от меня, но зато всегда поддерживает мою семью. Племяшкам помогает, и я ценю это. Но вот любви у нас с ним никогда не было. Вышли друг за друга, потому что одиночества боялись. А сейчас просто привязанность. — В субботу к родителям в Петрозаводск поеду. Отец совсем захворал, — тяжело вздохнув, мужчина выбрался из постели и, подойдя ко мне, поцеловал в макушку. — Дней десять побуду, но если что, я тебе позвоню обязательно. Так что не переживай за меня сильно. — Конечно. Обязательно надо ехать, — развернувшись к мужу, привстала на носочки и поцеловала в губы. Я давно не чувствовала нежности от мужа к себе. Мы не занимались сексом больше двух лет. Когда-то не хотела я, но в большинстве случаев он потерял ко мне интерес. Моё тело больше не вызывало в нём возбуждения, как это бывало, когда мне было двадцать, тридцать лет. — Не сегодня, — отстранившись от меня, мужчина направился на кухню, при этом включая свет во всей квартире. — Ложись спать. Вместо того, чтобы послушать его, прошла за ним на кухню и стала наблюдать, как тот, в свою очередь, достал кружку и поставил на плиту чайник. — Володь, но почему не сегодня? Мы ведь ещё не совсем старые, чтобы игнорировать близость. — Не начинай, — повысил голос супруг и, сев за стол, закурил сигарету. — Разве не понятно, что не хочу я тебя? Живём ведь хорошо и без этого, так что больше не поднимай эту тему. — Значит, ты ещё с ней, — вспомнив русую продавщицу из местного магазина, решила больше ничего не говорить и ушла в комнату. — С ней, — грубо крикнул супруг. Сон так и не пришёл ко мне этой ночью. Все мои мысли были о Ксюше. Самое рациональное, что я смогла придумать, так это сделать вид, что ничего не помню. Так будет лучше и для меня, и для неё. Даже не хочу думать, как ей, может быть, тяжело от мысли, что её бывшая учительница приставала к ней.

Конец POV

Сегодня Луиза доказала мне, что мои занятия с ней не проходят даром. В последние тридцать минут моих дополнительных занятий с девушкой, она даже попросила меня объяснить материалы учеников десятых классов. Она старалась, и я ценила старания девочки. Из школы вышла около четырёх часов. Знаете, не ожидала, что встречу свою Натали на остановке. Это была первая наша встреча за сегодня и значит, самая волнительная. Не знала, что мне следует делать или говорить. — Добрый вечер, — подходя к бывшей учительнице, сказала я. Выглядела она, конечно, не важно. Отёкшее лицо и такие усталые глаза, как будто она целый век не спала. Но знаете, даже после того, как я поняла, что в моих глазах она была другим человеком, я не могу отказаться от неё. Наталья Александровна, как и прежде, занимает в моём сердце и душе самое главное место. Но страх, что я просто её игрушка в этой игре, меня просто убивает. Боюсь, что до меня у неё было очень много наивных девчонок. Даже та же самая Романец вызывает у меня подозрения. Боюсь, что «общество» сблизится с Евой. — Здравствуй, — без каких-либо эмоций поприветствовала меня женщина. — Вы прекрасно выглядите сегодня, — произнесла я. Мне хотелось сделать ей комплимент, потому что я чувствовала напряжение, исходящее от неё. — Не лги мне, Ксюша, — в её глазах промелькнула грусть и досада. — Я сегодня выгляжу отвратительно. — Я не вру вам, — честно произнесла. — Вы самая красивая женщина, и я не собираюсь молчать об этом, потому что хочу, чтобы вы это знали, Наталья Александровна. Наш разговор был на этом закончен, так как мы стали заходить в трамвай. Наверное, я совсем сошла с ума, раз села рядом с ней. Мои ноги, облачённые в чёрные джинсы, касались её ног, которые были прикрыты лишь тонкими колготками. — Почему вы поцеловали меня позавчера? — беря себя и свои эмоции в руки, спросила я. — Не понимаю, о чём ты, — не смотря мне в глаза, произнесла преподавательница. — Твои фантазии настолько нелепы, что порой кажется, что я общаюсь не с моей когда-то выдающейся ученицей, а фантазёркой. — Мои фантазии? — её слова задели меня, но я не собиралась показывать ей своих чувств. — Наталья Александровна, я никогда ничего не фантазировала, а если и фантазировала, то никогда не говорила вам об этом. Понимаю, что вы не хотите говорить о том вечере, и я не буду надоедать. Просто мне очень важно знать, почему поцеловали меня. — Встречный вопрос к тебе, — повысив тон и уже повернувшись ко мне, произнесла бывшая преподавательница. — Расскажи мне, что заставило тебя поцеловать замужнюю женщину, да к тому же, перед окнами моей квартиры? — Здесь нет ничего сверхъестественного. Поцеловала потому, что была подавлена, и мне хотелось почувствовать тепло. Зачем я только соврала? Ведь сама рою себе яму из собственной лжи. Было бы лучше, если бы призналась ей в своих чувствах. Но это будет ужасно некрасиво — услышать такие слова в грязном вагоне трамвая. — Вот и я хотела почувствовать тепла, — без эмоций ответила взрослая женщина и уставилась в окно, дабы больше не встречаться со мной взглядом. — Надеюсь, у тебя хватит терпения держать язык за зубами и не трепать об этом своим друзьям. Да за кого она меня считает? Разве я когда-то рассказывала что-либо? Нет. Мне очень обидно, что она не видит меня настоящую. — Я и не собиралась болтать об этом, — мне хотелось подняться и уйти, чтобы больше не мозолить ей глаза своим присутствием. — Обидно, что вы обо мне такого мнения, Наталья Александровна. — Не смей упрекать меня, Ксюша, — повысив голос и обернувшись ко мне, приказным тоном произнесла она. — Отсядь пока это не сделала я. — Простите, — резко поднялась и направилась к двери. Благо через пару секунд трамвай остановился на остановке и открыл свои двери. Она ненавидит меня, и я должна принять её чувства, как самую высшую награду. Ведь ненависть это тоже чувство, и теперь, по крайне мере, я знаю её истинное отношение ко мне. — Она сказала, чтобы я не смела трепать об этом, — закончила свой рассказ на этих словах и взглянула в глаза светловолосой подруги. — В последнее время мне кажется, что я всегда любила какую-то неведомую сторону Натальи Александровны. В школьное время не видела ничего ужасного в её отношении и поведении со мной, но с каждым разом, когда узнаю её больше, мне кажется, что она совершенно другой человек. — Не переживай, — девушка сидела за компьютером и отвечала на сообщения ученикам. Ученики любили пописать своим учителям, спросить как дела и всё в этом роде. Даже я, множество раз, да что уж там — каждый Божий день, получаю сообщения от своих любимых учеников. Я решила, что не стоит рассказывать Ане о том, что она и до меня явно была с девушкой. Это не моё дело и болтать об этом я не могу. — Думаю, что Кира явно должна знать о жизни Натальи Александровны больше, чем кто-либо другой. Пожалуйста, попробуй узнать у неё информацию и ни за что не говори, что я попросила тебя об этом, — смотря в спину светловолосой девушки, сказала я. — И ты думаешь правильно. Но Кира ни за что не расскажет о Наташе, даже мне, — оборачиваясь ко мне, сказала подруга. — Их дружба в первую очередь построена на доверии, а потом уже на взаимных интересах. Даже когда мы остаёмся наедине, и я хочу поговорить о твоей любимой Натали, ничего из этого не выходит. — Ты ведь с ней подружилась, так попробуй сама узнать. Поспрашивай о муже, про её интересы или какие-то увлечения. — Подружилась? — засмеялась коллега по работе. — Общаюсь с ней только когда вместе с Кирой. Наташа не тот человек, который будет дружить с малолеткой. Ей на меня плевать хотелось, так же как и на всех остальных. Её единственная подруга — это Кира. — Почему ты так говоришь? — недоумевала я. — Почему? Да когда я без Киры, нам даже поговорить не о чем. Наташа не особо распространяется со мной о своей личной жизни, и уж тем более не рассказывает, как провела выходной день. Поверь, Ксюш, если кого она и считает из нас с тобой ближе, так это тебя. Даже вспомни прошлогоднюю поездку, когда она тебе почти всю свою жизнь рассказала. — Но она всё также предпочитает держать дистанцию. Меня просто убивает, что я, её коллега, хочу заметить, обращаюсь к ней на «ВЫ». Все преподаватели уже тыкают мне, а я им, а она так и не предложила мне перейти на «ТЫ». — Ну, если и говорить начистоту, то она и мне не предлагала, — заулыбалась светловолосая, — я просто как-то сама начала к ней на «ТЫ» обращаться и она не возражала. Попробуй тоже не сказать ей завтра твоё фирменное «здравствуйте», а сказать «привет». — Может, это и глупо, но я не могу самовольно перестать ей выкать. Порой кажется, что она подтрунивает надо мной. Не считает меня своей коллегой, — закрыла глаза, — относится так, как будто я всё ещё её ученица. — Если бы она так относилась к тебе, то не стала бы приставать с поцелуями в тёмном коридоре третьего этажа, — усмехнулась подруга. — Нет, но я, конечно, такого поворота от Наташи не ожидала. Ты только вспомни, как она нас на улице гоняла, когда темнеть летом начинало. До сих пор помню, как гуляя летом почти до самой ночи, всегда удивлялась, какое ей дело до нас. Ведь никто бы не вышел поздно вечером, даже ночью, кричать на нас в домашнем халате и уставшим взглядом. Тихонько засмеялась. Мне всегда нравилось, когда она ругала нас за гуляние в столь позднее время. — Помню, как даже один раз тебя за руку поймала и, проводя до подъезда, ждала пока твой отец не откроет тебе дверь. Этот вечер был полностью посвящён воспоминаниям. Мы много раз говорили о Жанне, потому что за такое длительное время без неё успели соскучиться по такой открытой и эмоциональной девушке. Нам было одиноко без неё. — Эй, ты ничего не собираешься нам рассказать? — вздрогнула, когда ко мне подошли две девушки из параллельного класса. Знала их прекрасно, так как зачастую мы вместе ходили на сходки. — А что я, собственно говоря, должна вам поведать? — закрывая учебник обществознания, взглянула на двух особ. Не особо любила, когда кто-то лез ко мне с разборками во время учёбы. Всегда опасалась, что кто-либо из учителей может увидеть это, и мне будет потом очень стыдно. Во мне мало морали, и я боюсь за своё поведение в такие моменты. — Ксюша, не строй из себя дуру, — Настя стукнула кулаком по парте и заглянула мне прямо в глаза. — Если бы ты не привела с собой ту идиотку Жанну, то всё бы было превосходно. Будешь сама возмещать мою сломанную дверь или это сделает она? — Когда мы уходили, в твоей квартире всё было превосходно, — поспешила оправдаться. — Да ты что? Тогда почему Влада говорит мне, что лично видела, как твоя короткостриженная подружка ударила кулаком по кухонной двери. В итоге стекло выбито, и я боюсь представить, что мне скажут родители, когда вернутся через пару дней с юга. — Влада — это патологическая врушка и её словам верить можно только при условии, что ты себя не уважаешь, — молила Господа, чтобы в класс не вошла Наталья Александровна. — Быть может, это сделала она и просто решила свалить на опьяневшую в тот вечер Жанну. — Я не могу врубиться, ты сейчас смеёшься надо мной или хочешь перекинуть свою вину? — шатенка усмехнулась. — Ксюш, ты же знаешь, что со мной шутки плохи, и я не посмотрю на то, что здесь половина твоего класса, — наклонилась к моему уху, — размажу твоё милое личико по доске. Засмеялась. Жалко, конечно, что здесь нет Ани и Жанны, потому что боюсь, что одна я просто не справлюсь, но сдавать обороты нельзя. А уж тем более, я не могу показать им, что боюсь. — Разговор окончен, Настя, — открыла учебник и собиралась продолжить чтения, когда девчонка выхватила книгу у меня из рук. — Окончен он будет после того, как я тебе это скажу, — шатенка схватила меня за волосы и потащила к выходу из класса под бурные аплодисменты и крики моих одноклассников. Конечно, они бы заступились за меня, если бы я лучше к ним относилась. Но в последние полгода они меня возненавидели за то, что говорила правду им в лицо. — Руки убери, — попыталась выпрямиться, но эта зараза настолько сильно тянула меня за волосы, что пришлось сдаться. — За дверь заплати и тогда, быть может, твои волосы останутся на месте. — Да пошла ты, — толкнула ее, и мы вместе повалились на пол. Обмотав длинные шелковистые волосы со всей силы, потянула, дабы дать ей понять, как это больно. Вокруг нас собралась толпа из моих одноклассников. Некоторые снимали на видео, при этом комментируя процесс, а другие дико ржали. Видимо, всех это так забавляло, что никого даже не смущало, что двое девушек могут повыдирать друг другу волосы. — Сука, — закричала она и стала наносить мне удары в живот левой рукой. На разговоры сил тратить не хотела. Молилась лишь об одном, чтобы в конце этой мини-драки на моей голове осталось хоть немного волос. Восседая на мне, она что-то кричала, но я уже не слушала, пытаясь расцепить её пальцы. — Немедленно прекратите, — услышала крик Натальи Александровны. — Настя. Кузнецова вставай, быстро, — через пару секунд крикнула преподавательница и стала отталкивать девушку от меня, которая всё так же мёртвой хваткой держала мои волосы. — Слезь, — попыталась оттолкнуть и даже уже отпустила её волосы, когда она радостно поднялась, показывая всем выдранные волосы, которые находились у неё в руках. — Мы ещё продолжим, — усмехнулась и, извинившись перед Натальей Александровной, она уже собиралась выйти из класса, но преподавательница остановила её. — Завтра с родителями к директору, — грозно проговорила женщина. — Ага, — засмеялась и всё-таки, покинула кабинет. — Устроили здесь балаган, — закричала женщина, смотря на меня. — Поднимайся и приведи себя в порядок. Поправив одежду и руками причесав свои растрёпанные волосы, вернулась за свою парту. Очень стыдно, что предстала перед моей Натали в таком ненадлежащем виде. — Одиннадцатый класс, а мозгов меньше, чем у первоклассников, — продолжала преподавательница. — Нет, чтобы к уроку готовиться, зная, что будет проверочная, вместо этого надо своими кулаками помахать, показывая кто здесь хозяин. Мне было настолько неприятно, что я даже не решилась посмотреть на неё. — Я с тобой говорю, — обратилась она ко мне. — Что произошло? — Вписка не удалась, — заржал кто-то в классе. — Ничего, — ответила и, открыв учебник, стала искать нужную страницу, давая понять, что больше ничего не хочу говорить. От начала урока прошло чуть больше двадцати минут, когда вдруг ко мне подошла Наталья Александровна и, наклонившись, стала изучать мою самостоятельную работу. — Голова не болит? — спросила женщина и нежно погладила меня по волосам. — Почему это произошло? — Нет, — дописав последнее предложение, отложила ручку. — Просто не нашли общий язык. Простите, — поспешно убрав вещи и взяв в руки рюкзак, направилась к выходу из класса. Прошла целая неделя после нашего неудачного разговора с Натальей Александровной в трамвае. С тех пор пыталась как можно реже попадаться ей на глаза. Да и противно от самой себя, что я такая сопля. — Ксения Витальевна, а наш журнал у вас? — спросила Романец, заглядывая в класс.  — У меня. Но я тебе его сейчас всё равно не дам, так как мне нужно проставить оценки, — не смотря на девушку, ответила я. — Если не торопишься, то можешь зайти за ним минут через двадцать. — Тороплюсь, — быстро проговорила темноволосая, — у нас классный час, и Наталья Александровна потребовала журнал. Надо оценки выписать в дневники. — Передай Наталье Александровне, что журнал мне сейчас нужен. Надо было сразу меня предупреждать, — прямо бесит. Значит, если ей нужен журнал, то ты как хочешь, но обязана его отдать. А ничего, что я уже несколько контрольных работ не проставила в журнал, так как он уж очень часто ей требуется? — Ну, ок, — ехидно ответила девчонка и, захлопнув мою дверь, побежала к соседнему классу. Всегда задаюсь одним и тем же вопросом. Почему я полюбила именно её? Почему не влюбилась в свою сверстницу? Почему не люблю мужчин? Наверное, я так никогда и не смогу найти ответов на такие глубокие для моей души вопросы. Не успело пройти и двух минут, когда на пороге моего класса появилась персона, чьё имя хорошо отпечаталось на моих бренных устах. Я не достойна её, и мне следует принять это и больше не сопротивляться. — Когда я прошу журнал, Ксения, ты должна его мне давать, — она была зла и, в какой-то степени, эта злость была вызвана моим отказом. Её ничего не смущало и, пройдя в класс, она без каких-либо слов взяла классный журнал. — Может уже достаточно унижать меня, — грубо попросила я. — Мне неприятно ваше отношение ко мне. Не понимаю, чем это может быть вызвано, но я разочарована в вас. Сейчас мне нужно поставить оценки, но вы врываетесь в мой класс и ничего не говоря берёте. Это неправильно. — У меня классный час, — смягчив тон, сказала она, — а на классном часу мне нужен журнал. Если бы ты появлялась в учительской на переменах, то я бы обязательно предупредила тебя. Но в последнее время ты предпочитаешь проводить время в классе, так что прости, но журнал я забираю. Я не собиралась ничего ей отвечать. Если бы она хотела меня предупредить, то могла бы заглянуть в класс, тем более, преподаём на одном этаже. Школу покинула в пятом часу вечера. Сказать, что погода была превосходной не могу. Успела замёрзнуть, пока шла от школы до остановки. Моему удивлению не было предела, когда встретилась взглядом с Натали. Хотелось убежать, скрыться от этого тяжелого взгляда, но я понимала, что если не сяду на трамвай сейчас, то до семи вечера я отсюда точно не уеду. А уж если говорить о том, чтобы идти пешком, даже думать не могу об этом. Когда зашла в красный старый трамвай, в котором даже печка не работала, села возле окна в самом начале. И знаете, я не ожидала, что Наталья Александровна сядет рядом со мной. Но она поступила именно так. — Не обижайся на меня, — начала женщина, — просто мне необходим был журнал. Ты же сама должна понимать, что на классных часах у руководителя должен быть журнал класса. — Это я понимаю прекрасно. Но я не могу понять, почему каждый день вы присылаете ко мне Романец с просьбой дать вам журнал, — не смотря на любимую, проговорила я. — Наверное, классные часы не каждый день проходят, ведь я права? — Значит, на то есть веские основания, Ксюша. Я не хочу обидеть тебя, но ты должна понять, что я классный руководитель одиннадцатого класса, и у меня ежедневно возникают вопросы с выпускниками. — Хорошо, я поняла вас, — обернувшись к женщине, проговорила я. — Надеюсь, вы это делаете не потому, что поцеловали меня. — Зачем ты вспоминаешь об этом? — повысив тон, спросила преподавательница. — Разве мы не договорились забыть о том вечере? — Мы с вами ни о чём не договаривались. Это вы предпочли забыть, а я забывать этого не собираюсь, Наталья Александровна. — Господи, ну, сколько можно меня изводить, Ксения? — она тяжело вздохнула. — Как только ты вернулась сюда, всё пошло наперекосяк. Тебе не стоило возвращаться. Прости меня за моё мнение. Не стоило возвращаться. А раньше она говорила совсем другие слова. Всегда надеялась, что смогу подружиться с ней, но в итоге она хочет, чтобы я уехала, навсегда покинула её. Может, мне и правда дать отцу продать квартиру и уехать отсюда? Нет. Я помню про дату в своём дневнике, и она моё напоминание, что ещё есть время. В жизни каждого есть человек, который ему нужнее, чем ты сам. Также и в моём случае. Я нуждаюсь в ней, как никто другой, а она наоборот. — Никогда не изводила вас. Мне очень неприятно, что в наших с вами отношениях пробежала чёрная кошка. Вы, да и я тоже, похоже, не найдём общего языка. Как бы мне не хотелось этого говорить, но в какой-то степени, это вы виновница таких отношений. Я не строила стену возле себя, а вы её возвели. — Любимое дело молодых людей — сваливать всю вину на взрослых, — констатировала бывшая преподавательница. — Похоже, нам и правда не найти общего языка. Я не из тех людей, которые сдаются, но в нашем с тобой случае, я даже не хочу действовать, чтобы улучшить наше с тобой положение. — Хорошо, — усмехнулась и, не обращая внимания на людей, которые сидели напротив нас, повернулась к Наталье Александровне. — Ответьте мне, пожалуйста, почему поцеловали меня? — Достаточно, — резко проговорила женщина. — Я была пьяна и не отдавала отчёта своим действиям. — Хорошо, пусть будет так, — сжав руки в кулаке, не отводила от неё взгляда. — У вас было что-то с женщиной? — Замолчи. Замолчи немедленно и больше не смей задавать мне таких вопросов. Ты мне кто? Никто. Личное я предпочитаю не распространять. Значит точно что-то было. По глазам было видно, что я её раздражаю своими вопросами. — Не стыдно перед мужем? — понизив голос, спросила я. — За что мне должно быть стыдно? — её голос дрогнул. — Хочешь унизить меня, так делай это при всех, публично. Никогда не любила таких хитрых людей. Извини, но на этом я ставлю точку на нашем с тобой будущем. Думала, что ещё, может быть, найдём общий язык, но теперь этого не будет никогда. Ты меня поняла? — Я не хитрю, — начала оправдываться, но она тут же заткнула мне рот. — Разговор окончен, — чуть ли не крича и сжимая ручку сумочки, сказала она. — Уйди. — Уйти? — переспросила, чтобы убедиться в точности слов. Но она ничего мне не ответила. Весь трамвай был заполнен людьми, и поэтому посчитала, что самым рациональным будет выйти и прогуляться до дома пешком. Точнее, этот поступок станет полнейшей глупостью, но она попросила меня уйти, и я не оспорю её просьбу. — Без проблем, — резко поднявшись, направилась к выходу, мысленно прося, чтобы поскорее была остановка. Вздрогнула, когда она встала рядом со мной, — Я не говорила тебе выйти из трамвая. Не хочу потом думать, что ты потратишь много времени, добираясь до дома пешком. — Не говорили, но я решила поступить именно так, — смотря в отражение окна, сказала я. — Перестань же ты быть настолько импульсивной. Хочешь получить неприятностей? Я не позволю тебе выйти на остановке и идти до дома по лесу. — К чему столько заботы? — наиграно усмехнулась и вышла на остановке, как только старые двери открылись. Надо бежать от неё, как можно дальше. Если я готова подарить ей свою любовь, то что я могу взять взамен? Замужнюю женщину, которая любит своего супруга. Глаза, которые смотря на меня, в них видно только печаль и злость. Может быть, губы, которые целовали меня той ночью? Нет. Потому что поцелуй был не в ясном уме. Знаете, ожидала чего угодно, но только не того, что она выйдет из трамвая вслед за мной. — Зачем? Вы же вроде просили меня уйти, так зачем ринулись за мной? — огляделась вокруг. — Даже боюсь представить, как вы пойдёте тридцать километров на каблуках, — взглянула на кожаные чёрные сапоги на высоком каблуке. — Можешь, не беспокоиться, я дойду, — холодно проговорила преподавательница и направилась вперёд по узкой тропе. А помнится мне, как однажды я шла здесь с Вероникой. Тогда, конечно, было очень тяжело, так как снега было по колено. Мы уже прошли около часа. Всё это время ни одна из нас не издала ни звука. Наталья Александровна шла впереди, и мне это было даже на руку. Если бы я шла впереди, то мне бы приходилось оборачиваться и смотреть, идёт ли она. Я бы просто показала, что беспокоюсь. А так, поворачивается она. Какой же глупый поступок она совершила, раз соизволила покинуть трамвай, дабы пройтись со мной по лесу. — Наталья Александровна, у вас ноги не устали? Кареглазая решила промолчать и даже не взглянула на меня. Пропустила мой вопрос мимо ушей. Нагнав женщину, схватила за руку и развернула к себе, — Не игнорируйте, пожалуйста. Я же вижу, что вам тяжело идти. — Это не так, — вырвав свою руку из моей руки, собиралась уже направиться дальше, но я не позволила ей этого сделать. — Плевать, брезгуете вы или нет, но я не могу позволить вам и дальше идти на каблуках по такой неровной дороге, — открыв свой рюкзак, достала кроссовки, а точнее сменную обувь, дабы простирнуть их в стиральной машине. — Надевайте, — поставив перед бывшей преподавательницей кроссовки, поднялась с корточек и взглянула на неё. — Я не устала, — снова повторила женщина, но с места не сдвинулась. — Кого вы обманываете, Наталья Александровна? Я устала, идя в сапогах на плоской подошве, и представляю, как устали вы, идя на каблуках. Конечно, я хотела, чтобы она надела кроссовки, но когда она и правда сделала это, моей радости не было предела. Наконец-то я отстояла хоть одно своё желание. — Удобно? — Да, — не смотря на меня, ответила женщина, взяв из моих рук пакет, убрала в него свои сапоги. — Я понесу, — попыталась взять из рук моей любимой пакет, но она не позволила мне сделать этого. До дома мы так пешком и не дошли, так как решили в итоге подождать следующий трамвай. Сидели рядом друг с другом. Видела, как она устала, да и сама я была выжата, как лимон. — Спасибо, — поблагодарила преподавательница и указала взглядом на кроссовки нежно-голубого цвета, которые были у неё на ногах. — Не за что, — устало, ответила я. Уже подойдя к подъезду преподавательницы, протянула ей пакет, который всё-таки взяла из её рук в трамвае. — Вашего мужа нет дома? — спросила я, когда взглянув на её окна, не увидела света. — Видимо, нет, — проследив за моим взглядом, ответила женщина. — Ступай, — указала взглядом на мой подъезд. — Целоваться с вами — это самое прекрасное, что могло со мной случиться за всю мою жизнь, — сказала я и, чтобы снова не злить преподавательницу, побежала к своему подъезду.