You're in my head

В последние несколько дней мы виделись редко. Как я поняла, домой вернулся её супруг, и сейчас ей было совсем не до меня. Но я была благодарна, что она не забывала обо мне и каждый вечер желала мне приятных снов. Сообщения в ответ я не писала. Может, было бы лучше, если бы от меня был ответ, но я не могла. Не хочу, чтобы она боялась отношений со мной. У неё муж, от которого она, как мне кажется, совсем не хочет уходить. Не знаю, хватит ли мне насладиться её отношением ко мне до тридцать первого декабря. Я отчётливо понимаю, что нельзя тешить себя пустыми надеждами на счастливое совместное будущее. Я чувствую, что она не пробудет со мной долго. Через год, может быть, даже через пару месяцев, станет тяжело бегать от мужа ко мне и, в конечном итоге, она выберет его. И это будет правильный поступок, потому что я не смогу дать ей то, что она хочет. А она хочет, чтобы её уважали. Утром на остановке встретила её рядом с ним. Такая обида пролегала внутри меня, что аж закричать от боли захотелось. Моя Натали холодно поприветствовала меня, а я в ответ лишь слабо улыбнулась и прошла вглубь остановки, дабы сесть на грязную лавку. Была рада, что сейчас нахожусь в толпе, и она не увидит всей грусти, которая сейчас на моём лице. А когда мы зашли в трамвай он, как и всегда, занял единственное свободное место, несмотря на то, что позади него шла супруга. Не мне судить, за что она его любит, но я бы никогда не обратила внимания на такого мужчину. Помню, как раньше, в новогодние каникулы, наблюдала с девочками, как он, еле стоя на ногах, возвращается домой. Выпить раньше он очень любил, но сейчас вроде как и не пьёт. — Сколько у тебя сегодня уроков? — спросила Наталья Александровна, когда мы были скрыты толпой школьников и студентов от глаз её обожаемого муженька. — Шесть, — ответила, не смотря на неё, — а у тебя? — Семь и ещё классный час. Ксюша, если хочешь, то можешь подождать меня, и мы вместе пойдём домой. Я соскучилась по общению с тобой, — понизив голос, произнесла моя женщина. — Без проблем, — смотря в карие глаза, взяла из её рук пакет. — Я подержу. Так тебе будет удобнее стоять. — Не стоит, — она попыталась вернуть пакет с тетрадями назад, но я не позволила ей этого сделать. — Тогда тебе будет неудобно стоять. Ксюша, отдай. — Нет, — улыбнулась преподавательнице. Как же противно чувствовать себя, понимая, что люблю замужнюю женщину. Мне интересно, что бы он сделал, если бы узнал, что я люблю его жену? Свернул бы мне шею? Нет. Наверное, он бы заставил меня не смотреть в её сторону. Нет. А может, выгнал бы меня отсюда и позвонил моему отцу. Помнится, они как-то даже ходили вместе на рыбалку. Боюсь даже думать, что бы сделал со мной отец, когда бы узнал, что его прекрасная дочурка влюбилась в замужнюю женщину, да к тому же жену его давнего друга. — Что ты делала вчера вечером? — спросила у меня моя женщина. — Проверяла тетради около часа, — смотря в окно, сказала я, — потом поболтала с Аней по телефону, сбегала до магазина и купила перекусить, а потом до часу смотрела какой-то мега ужасный сериал, в котором так и не поняла смысла. — А что перекусить купила? — Да ничего особенного, — усмехнулась, — пиццу. А как провела вечер ты? — Это же не еда, Ксюша, — возразила преподавательница. — Ты себе весь желудок так загубишь. Сегодня купи в столовой себе чего-нибудь на вечер, а дома разогреешь. Хорошо? — Хорошо, — не хотела ей возражать. — Я вчера тоже работы проверяла, а потом поужинали с Володей и я спать легла. Устала очень. Ты почему на мои сообщения не отвечаешь? Внимательно следила за тем, как моя женщина надевает чёрные кожаные перчатки. — Теперь буду отвечать, — сказала я. Не хочу говорить, что боюсь писать в ответ. Ей лучше не знать этого. — Если ты волнуешься, что Володя может что-то заподозрить, то откинь эти мысли. Пиши мне, когда захочешь, потому что я жду от тебя сообщений. Мне приятно общаться с тобой в любое время суток. — Да, — протянула ей пакет и направилась к заднему выходу, а она же сперва подошла к мужу, чтобы сказать, что выходит, а потом ушла к другому выходу. Первым уроком у меня был одиннадцатый класс. Зайдя в класс, сразу же столкнулась с трудностями в лице нескольких мальчишек, которые никак не хотели отложить свои телефоны и посмотреть на меня. — Мальчики, — строго обратилась к парням после того, как они проигнорировали мою просьбу убрать свои гаджеты. — Я, конечно же, понимаю, что вам не очень-то и хочется сидеть на скучной математике, но будьте любезны проявить ко мне уважение и убрать свои телефоны. — Ксения Витальевна, а им наплевать, что вы говорите, — сказала Кристина, которая сидела в конце класса, — они ведь в университет поступать не собираются. Они у нас, видите ли, в армию пойдут. — Ага, — поддержала Маша. — Только вот мне интересно, зачем одиннадцать лет в школе штаны протирать, если без образования собираются остаться. — Да заткнись, мартышка, — ответил Павлик, который был заводилой всех споров в классе. — Тебя надо было спросить, сколько мне в школе учиться. Сама, небось, никуда и не поступишь со своими оценками. — Совсем уже? — повысила голос темноволосая девчонка. — У меня, в отличие от тебя, аттестат четверочный будет. — Замолчите, — повысила голос и, подойдя к электронной доске, ещё раз посмотрела на учеников. — Объясняю новую тему, и в конце урока будет маленькая проверочная работа на ваше понимание. Все, кто слушал меня, обязательно напишут, а кто нет, — взглянула на парней, — ваши проблемы. Оценки больше натягивать не собираюсь. — Так вы не особо и натягиваете, — вмешалась Романец, и весь класс поддержал её возгласом. — В нашем классе только двоечнику можете тройку поставить, а так больше никому. Разве нас не надо жалеть, Ксения Витальевна? — Заканчиваем разговоры, — крутя в пальцах электронную ручку, сказала я. — Если вы чем-то недовольны, то можете донести это до своего классного руководителя. Я с вами дискуссии вести, на тему кого мне жалеть, не собираюсь. — Ксения Витальевна, а может, не будем заниматься? Это всё-таки наш последний год в школе, сделайте поблажку один раз, — крикнул Павлик, откладывая телефон. — Давайте в мафию поиграем. — Нет. Сегодня мы будет заниматься только учёбой. Ребята, это ведь нужно не мне, а вам, в первую очередь. Все эти темы, которые мы с вами изучаем, выносятся на контроль, — стала выписывать на доске примеры задач. — Облом, — крикнула Ева и засмеялась, — похоже, теперь она будет ненавидеть весь класс из-за меня. Ребят, вам ведь тоже кажется, что Ксения Витальевна меня терпеть не может? — Пошла вон, — развернувшись к шумевшему классу, посмотрела в глаза бесстыжей, — не выводи меня, Романец, и молча покинь класс. — Значит, как что, так Романец покинь класс, — начала девчонка, — а этих троих вы выгонять не собираетесь? — указала на Павлика и его компанию. — Не переводи стрелки, — отложила электронную ручку и, подойдя к парте девушки, стала выжидать, пока она наконец-то соизволит покинуть класс. — На данный момент мне мешаешь только ты. Старосте непозволительно так себя вести. — Я не уйду, — начала темноволосая, — Наталью Александровну я устраиваю в качестве старосты, так что не судите. Вы не нравитесь мне лишь потому, что делите учеников на любимчиков. Да никогда я такого не делала. Эта Романец в край обнаглела. Ей плевать, что перед ней стоит преподаватель и просит покинуть класс. — Сколько ещё раз мне надо повторить тебе, чтобы ты покинула класс? — скрестив на груди руки, строго смотрела на неё. — Хоть весь урок говорите, — усмешка появилась на лице ученицы, — я всё равно никуда не уйду. Я пришла сюда знания получать, а не по школе сорок пять минут гулять. Начинайте уже объяснять новую тему. — Так ты мне ещё указывать будешь? — наклонилась и, взяв в руки рюкзак девчонки, стала собирать в него вещи. — Быстро вышла, — поставила рюкзак на стол прямо перед её смеющейся физиономией. — Я-то выйду, только думаю, Наталье Александровне не очень понравится, когда она узнает, что вы прогнали с урока ученицу, идущую на золотую медаль. — А мне без разницы, что подумает Наталья Александровна, — начала я, следя, как девчонка направляется к двери. — По моему предмету ты на пятёрку не тянешь, так что сомневаюсь, что у тебя будет золотая медаль. — Не сомневайтесь, — перед выходом повернулась ко мне, — она уже у меня в руках. Когда все мои уроки закончились, не спеша проверила оставшиеся тетради, которые не успела проверить на уроке, когда девятый класс писал контрольную работу. После пятнадцати минут, потраченных на проверку, закрыла класс и направилась в соседний. Там сейчас у моей женщины шло собрание со своими ребятами. После того, что произошло сегодня на первом уроке, идти не очень хотелось, но раз моя Натали сама предложила мне прийти, я не могу отказать. Постучавшись и заглянув в класс, столкнулась взглядом с моей женщиной, которая, видимо, до моего прихода , жестикулируя, что-то рассказывала ребятам. — Садись за мой стол, — она указала мне на своё место. Как же волнительно. Помнится, когда-то я даже не решалась приблизиться к нему. Как только села сразу же взглянула на парту, за которой раньше коротала сорок пять минут в день. Думала, что она не видит, чем я занимаюсь, но на деле у неё был прекрасный обзор всего класса. Внимательно слушала, о чём она говорит. Разговоры были относительно экзаменов и подготовки учеников к ним. В некоторых моментах Наталья Александровна повышала голос, дабы заставить детей соблюдать тишину. Павлик и его компания уже не сидели в своих телефонах, а делали вид, что внимательно слушают свою классную руководительницу. Скорее всего, их испугал мой приход. Ведь не каждому захочется, чтобы о его поведении доложили классному руководителю. А вот Ева в свою очередь переглядывалась со своей подругой Машей. Они то и дело посмеивались, не стесняясь преподавателя, который, тратя своё время, пытался объяснить им суть дела предстоящих экзаменов. — Наталья Александровна, раз Ксения Витальевна здесь, мы с некоторыми девочками хотели бы лично узнать, почему двоечникам оценки завышают, а нам нет, — спросила Ева, сверля меня взглядом. — Это не твоё дело, дорогая моя девочка, — одёрнула девицу заведующая. — Но как же не моё, — она видимо не собиралась умолкать и меня это конкретно раздражало. — Ксения Витальевна сегодня открыто и при всём классе заявила, что золотую медаль я не получу. А как же все мои старания одиннадцать лет? Коту под хвост? — Успокой свой пыл, Романец, — строго обратилась к темноволосой девушке. — Не к лицу ученице жаловаться на учителя. И не стоит впредь перефразировать мои слова. — Наталья Александровна, — обратилась девица к моей Натали, — ну не молчите. Разве вы позволите, чтобы мне поставили четвёрку за четверть? — Время ещё есть до конца четверти, — спокойно и не злясь, ответила заведующая. — Поговори с Ксенией Витальевной наедине. Вы ведь не будете возражать общению с девушкой? — обращаясь ко мне, спросила моя женщина. — Конечно, — посмотрела на темноволосую ученицу, — можешь подойти ко мне завтра на большой перемене. Уверена, что мы найдём выход и решим, что делать с твоими четвёрками. Остаток классного собрания я внимательно слушала, о чём говорит Наталья Александровна. То и дело ловила на себе недовольные взгляды Романец. В какой-то степени мне было жалко девушку, а с другой стороны, она делает это специально, дабы доказать мне, что пятёрка будет у неё в руках любыми способами. Я ведь вижу, что она прекрасно знает материал, но умеренно пишет его на четыре балла. Зайдя в трамвай, села вместе с Натальей Александровной в конце транспорта. Людей практически не было за исключением пары учеников из класса моей женщины, которым с нами было по пути. Вольностей я себе, да и она, при них позволить не могла, и поэтому каждая из нас занималась своим делом. Натали читала книгу какого-то знаменитого философа, а я отвечала на сообщения Вероники, которая так сильно хотела позвонить мне. — С кем переписываешься? — спросила заведующая, не поднимая своих карих глаз от книги. — У Вероники что-то случилось и ей хочется пообщаться со мной, — честно призналась я, — ей нужна моя поддержка. Никто как я не знает университет и преподавателей, которые там преподают. Так что я помогаю ей в трудных ситуациях — Конечно. Помогай девушке, — не отрывая взгляда карих глаз от книги, сказала она. — Поддержка нужна студентам. Да. Мне бы и самой хотелось получать чью-то поддержку во время учёбы в университете. Но я знала, что мне никто не поможет, кроме меня самой. Рада, что я есть у Вероники. Помню, как трудно было первый год обучения в другом городе. Я уставала, плакала, потому что все дела были на мне. А в школе, за исключением звонков родителям, ничего ужасного не было. Школа и университет - это разные вещи, и поняла я это, когда столкнулась с трудностями. — Может, сходим куда-нибудь на выходных? — я бы очень сильно хотела получить положительный ответ, но, увы, она ответила отказом. Я понимаю, что у неё семья, и я всего лишь та, которая может подарить ласку, и не более. Ей моя любовь вовсе не нужна, к сожалению. — Ты не обижаешься на меня? — задала вопрос преподавательница, когда после её отказа я вставила в уши наушники и закрыла глаза. Отрицательно мотнув головой, сфокусировала свой взгляд на подростках, которые что-то весело обсуждали в начале трамвая. Напряглась, когда Наталья Александровна, заложив книгу и убрав её в свою сумку, положила на моё плечо голову, — Разбуди меня, если засну, — а после взяла меня за руку. Слышать стук её сердца было очень волнительно. Запах её духов не покидал меня. Мне так приятно находится вместе с ней. Когда рядом - забываю обо всех своих переживаниях и мыслях. Солнце вызывает у меня депрессивное чувство, но сегодня оно светит, и я счастлива. Эта женщина заставляет меня улыбаться по-настоящему. Только Бог знает, как сильно я зависима от неё. Но так же он знает, что когда-то эти чувства погубят меня. День моего решения всё ближе и ближе, и мне становится страшно. — Куда будешь поступать? — спросила классная руководительница, когда я пришла за аттестатом. Разве это она должна меня спрашивать? Почему не хочет поинтересоваться, как чувствуют себя родители Жанны? Как чувствую себя я? Да у меня душа разрывается от боли. Неделю назад у меня была лучшая подруга, а сегодня, когда я окончила школу, её со мной нет. А ведь мы так мечтали покорить горизонт. Стою сейчас и думаю, что зареву, но, благо, у меня стержень, и я не смогу себе позволить слёзы в присутствии людей, которые сделали мне больно. — Я ведь говорила уже, — решила не отвечать. Она и так должна это знать, потому что миллион раз уже спрашивала меня об этом. Дверь позади меня открылась, и я уловила запах до боли знакомых духов. Этот приятный запах стал мне родным за несколько лет. Мне бы надо развернуться и поздороваться, но я всё так же стою и смотрю на свой аттестат, которых лежит на столе у классной руководительницы. — Доброе утро, Наталья Александровна, — пожелала полная женщина и снова взглянула на меня. — Ладно, бери свой аттестат, Иванова, и шуруй домой. Готовься к трудному периоду в своей жизни, ведь так как в школе, больше никто сопли подтирать не будет. Так и хотелось сказать что-то колкое на реплику классной, но я должна держать себя в руках хотя бы ради Жанны. Она бы не одобрила, если бы я нахамила. Взяв корочку, резко развернулась и, бросив беглый взгляд на фигуру, облачённую в чёрное платье, выскочила за дверь. И только после того, как оказалась за дверью кабинета, осознала, что больше не увижу этих родных карих глаз. Вечером, когда я, закончив с проверкой тетрадей, села за компьютер, в дверь позвонили. Не любила я, когда ко мне в квартиру ломились за полночь. Но и не подойти к двери тоже не могла. Вдруг что-то важное случилось. Открыв дверь, увидела перед собой заплаканную Наталью Александровну. Взяв женщину за руку, завела в свою квартиру и, дотронувшись до влажного лица, заставила посмотреть мне в глаза. Спрашивать, что случилось, было бесполезно. Я знала, что она не ответит. Рвать и метать тоже было бы глупо, не узнав причину. Ничего не спрашивая, повела преподавательницу в комнату родителей и, поспешно расстелив кровать, направилась к двери. — Это он довёл тебя до такого состояния? — само собой вопрос вырвался из моих уст. Но она не ответила. Может кто-то и сказал бы, что надо было остаться с ней в одной комнате, попытаться утешить. Но, к сожалению, я так и не умею. Друзей могу утешать, но не её. Боюсь, что покажусь ей слабой, если начну утешать. Лучше дам ей побыть один на один со своими мыслями. Моя мать отругала бы меня за такое, но я не могу. Мне сложно. Может быть, ей бы и самой хотелось, чтоб я осталась. Прости меня, но я слаба перед твоими слезами. Пройдя в коридор, обувшись и накинув куртку, выбежала из квартиры. Мне даже не пришлось далеко бежать, потому что как только я вышла из подъезда, увидела этого урода, который ничего не стесняясь, целовал молоденькую продавщицу, которую я лично знала. Господи, да она же у Натальи Александровны училась. Вмешиваться в эту «идиллию» не стала. Не моё это дело. Но если он ещё хоть раз причинит моей Натали боль, боюсь не удержу себя в руках.