Последняя черта

Когда Игорь, страшно того не желая, выбрался все-таки из ванной, в квартире стояли темнота и тишина. Слышно было, как иногда вздыхает холодильник, и где-то далеко бродит по своей шахте лифт. На кухне из плохо закрытого крана с оглушительным грохотом разбивались об стальную раковину капли воды. - Максимов, ты что, уснул? – очень негромко позвал Игорь. Если бы псих правда отвалился спать, это было бы наилучшим исходом. О прочих, отмокнув в душе и изрядно по этому поводу протрезвев, Гаджиев и думать расхотел. Он бы лучше что-нибудь поел, горячее и настоящее. Ну хоть бы даже пельмени. Игорь прошелся до кухни, с надеждой распахнул морозильную камеру. Пельменей не было, зато нашлись хинкали. Над этой превратностью мироздания он какое-то время подумал, потом озадачился – а как их готовить. Чтобы прочитать инструкции на упаковке, требовался свет. Света по большому счету не хотелось, но голод все-таки превозмог. Игорь нащупал выключатель, и над кухонным гарнитуром засияла подсветка. Никто на свет не возмутился, и это Гаджиева уже слегка встревожило. Он обернулся и внимательно оглядел все возможные углы, где мог за это время заваляться Максимов. Вывод был однозначен и прост – если только чеченец не забрался за каким-то чертом в шкаф, дома он отсутствовал. - И не предупредил даже, - вздохнул Игорь. – Ладно, будь что важное – сказал бы наверняка. Хинкали отправились по итогу в микроволновку, откуда были извлечены спустя минут пятнадцать слегка засохшие и очень горячие. Сожрал Игорь их быстро и не особенно разбирая вкус. Запил крепким чаем из трех пакетиков, отчего ужин немедленно запросился обратно. Посидел, наблюдая ночной город и едва видные в выжженном небе звезды, до тех самых пор, пока голова не начала клониться, а над рекой не обозначились первые признаки рассвета. Максимову, наверное, нужно было бы позвонить. Игорь огляделся в поисках телефона, нашел его вскоре бездыханным в коридоре, а вот зарядного устройства нигде не обнаружил. И тут услышал, немало удивленный, знакомый до трясучки рев. Так мог, наверное, звонить первый изобретенный человечеством аппарат, а кроме него – избитая синяя «Нокия», у которой до того раздолбался динамик, что приличные звуки она издавать уже попросту не могла. - Ну, привет, - сообщил в трубку Игорь. Он почти знал, кого там услышит, и умных слов приготовить не успел бы все равно. - Недавно вроде виделись, - отозвался Максимов. – Что с телефоном у тебя? Дозвониться не могу. - А ты куда свалил? - Да так, срочные дела. Я полчаса под дверью сортира орал, не докричался. Ты там уснул, или чем занимался? - Мылся и размышлял о жизни. - Так я почему-то и подумал. Пришлось на кухне умываться. - Я почему-то считал, что этот телефон у меня. - Заблуждался. - Понятно. - Я в общем предупредить, чтоб ты морги не обзванивал на случай, если собирался. Отоспись, часов в десять за тобой заедут. - У меня зарядного нет, - чувствуя, что мозг успел умереть примерно два часа назад, сообщил Игорь. – Такая вот херня. - На этот позвоню. Все, отбой. - Ага, и тебе того же. В задумчивости Игорь еще некоторое время посидел на диване, крутя в руках замусоленный, весь покрытый царапинами и мелкими трещинками аппарат. Что-то в душе шевелилось, непонятное и странное. Как «Нокия» вернулась к Максимову? Возможно, сначала она попала к Джону, а тот отдал – на всякий случай. Интересно, давно ли общались? Игорь полез в журнал звонков. Конечно, его можно было и подчистить, но почему-то показалось, что заморачиваться подобной фигней Максимов не станет. Так и оказалось. Несколько московских номеров – судя по всему, банки и всякие службы маркетинговых исследований – его, самого, Игоря, номер, тот, который, по идее, никому знать было не положено, и, наконец, абонент с заветным «Номер скрыт» - полтора месяца назад. - Негусто, - расстроился Игорь. Едва заметная ниточка показалась – и привела в знакомое никуда. Еще раз оглядев квартиру, Гаджиев нашел часы над варочной панелью. Если они не врали, времени шесть утра. Ложиться определенно уже не стоило. Игорь долго полоскал в раковине лицо, потом сунул в карман «Нокию», закрыл квартиру – спасибо Максимову хоть на том, что ключи оставил на коврике у входа, а не запер его, попросту, снаружи, и побрел на улицу прогуляться. Холодно не было, весна уже вполне уверилась в своих правах. Территория жилого комплекса начала зеленеть, там, где не была плотно покрыта машинами. Игорь брел между ними – пока еще спящими – и пытался представить владельцев вместе с их нехитрой жизнью. Вот маленькая розовая «Хонда» со знаком «Ребенок в машине», повидавшая жизнь, с заклеенным металлическим скотчем бампером и треснувшей фарой – наверняка, ждет замученную бытом молодую маму. Рядом основательный и простой «Шевроле Нива», заднее сиденье сложено, в багажнике громоздится инструмент. Может быть, водитель промышляет мелким ремонтом или просто собирается приводить в порядок дачу? Измотанный праворульный седан с наклейками такси – Гаджиев даже марку опознать не смог. Странное дело: ведь кондоминиум очень дорогой, где же «Ягуары» и «Лексусы»? Он прошел еще немного и увидел въезд на подземную парковку. Наверняка, шикарные автомобили коротали ночи там. Игорь добрел до детской площадки, на которой уже принялся за уборку дворник в яркой спецодежде. Он слушал музыку на телефоне, и музыка тут же вызвала в памяти характерный запах таджикской еды. В желудке нервно дернулись хинкали. За территорией жилого комплекса начинался парк, который, если Гаджиев ничего не путал, выходил к реке. Игорь решил, что пройдет до набережной и вернется к дому аккурат к тому времени, когда за ним явятся. С какой-то очередной неизвестно кому нужной целью. В парке набирали цвет яблони и дикие груши, чуть различимо пахло черемухой. Присыпанные красной щебенкой дорожки почему-то были сырыми. Закрытые киоски с надписями «Горячая кукуруза», «Шаурма», «Мороженое» обещали что-то давно потерянное и невосполнимое. Может быть, детство. Блестящие от росы крашеные в зеленый лавочки манили, но Игорь опасался, что стоит ему присесть – сразу же уснет. Дворники были и тут, убирали с газонов следы вчерашнего веселья: пачки из-под презервативов, пивные банки, окурки, яркие упаковки от чипсов. Тощий бомж прошел мимо, выцепил взглядом что-то, с полным достоинства видом извлек из-под мусорки почти полную бутылку шампанского, придирчиво обнюхал и тут же употребил в дело. Столько в этом было нехитрого счастья, что Игорь бомжу почти позавидовал. Хорошее это дело, быть парковым бездомным. По крайней мере, теплой весной. - Хочешь? – вдруг обратился к нему бомж. – Не выдохлось еще даже. - Спасибо, воздержусь. - Стремно тебе, да? - Нет, скорее протрезветь пытаюсь. Хотя бы мысленно. - А зачем? – удивился бомж. – Ничего здесь нет хорошего на трезвую-то голову. - Пожалуй, что так, - сдался Гаджиев. – Я вот думаю, может, утопиться? - Не получится. Тут река мелкая совсем. Даже если с пешеходного моста прыгнешь, только жопу отшибешь. - Откуда знаешь? - Ты первый, что ли? – хмыкнул бомж. – Я в парке двадцать лет живу. С самой перестройки. Про каждую скамейку тебе могу рассказать, про каждый ларек. Где и что было. Тут через одного несчастные влюбленные топиться ходят. Вот шампанское откуда, знаешь? - Забыл кто-то? - Парень девушке предложение сделал. - Приняла? - Нет, отказала. Иначе бы мне допивать было нечего. Ушла, он сидел потом, долго… Затем к реке пошел. - Топиться? - Да нет, погулял немного, корешам позвонил, в сауну поехал. Правильно, чего убиваться? Баб много. - Я тоже так считаю, - подтвердил Игорь, которого это множество уже давно интересовало примерно так же, как состояние дел в соседней галактике. - А вон там, - бомж указал рукой в сторону колеса обозрения, тихого и печального, - под утро разборка была бандитская. Убили вроде троих. Я кое-как спрятаться успел! - Даже так! – Гаджиев почувствовал, как противно засосало под ложечкой. Какое-то отношение эти события к нему имели, не могло быть иначе. Интересно, Максимов звонил ему до или после? Хорошо еще, если не во время. – А кто с кем? - Чеченцы, кто ж еще, - со знанием дела заявил самонареченный хранитель парка. – Между своими. Главарь у них новый – злее черта. Ебанутый на всю голову. - Да уж точно, - вздохнул Игорь. – А менты куда смотрели? - В сторонку, - хихикнул бомж. – А твое какое дело? - Скучно мне жить, - неожиданно самому себе признался Гаджиев. – Не живу, маюсь только. - Все так. Редко кто счастливо живет, на самом-то деле. Маются. Врут еще много. Так что не переживай, по-другому в России все равно не получается. - Странный ты бомж, - улыбнулся Игорь. - Какой уж есть, - пожал плечами его собеседник и аккуратно положил в урну опустевшую бутылку. – Ты не переживай, ладно? Никто еще от маеты не помирал. Спивались да, было дело… Но ты не похоже, что сопьешься. - Очень постараюсь. Бомж махнул рукой и пошел туда, где еще не успели прибраться. Наверное, там его тоже ждал улов. Гаджиев остался. Впереди восставшим из гроба скелетом маячило колесо обозрения, под которым недавно кого-то упокоили. Может, Максимов, может, его… С какой стати переживать за психа? Ведь звонил, и все у него в плановом режиме – даже трупы в парке. - Я тут прогуляться решил, - набрав последний номер, сказал Игорь в «Нокию». - Лучше не надо. Там скоро оцепят все. - Ладно, понял. Ты оттуда хотя бы своими ногами ушел. - А были основания предполагать иное? Блядский рот… что я только что услышал?! Ты что, за меня беспокоился? - Случайно получилось, - буркнул Игорь. – Пусть твои меня с набережной заберут, хорошо? Пойду тут кофе пока поищу.