Малыш, ты меня волнуешь

Крупный мужчина стоит возле окна собственного кабинета. — Вы должны были заставить его передумать или хотя бы не рвать жопу, помогая защите. Но нет! Вы взяли и вырубили девчонку, — рычит в телефонную трубку. Запускает пятерню в рыжие волосы. И силы, и терпение на исходе. Старается дышать ровнее. — Что за… бандитский Петербург вы устроили? Что за слежка, скажи мне? — голос звучит уже больше уставшим, чем разгневанным. — Чего? Элемент устрашения, хорошо. Устрашения КОГО? Какие вы тупые, бог мой… Так всё. Отбой. Теперь без самодеятельности. Если узнаю, что вы еще «разрулить» что-то попытались, засажу вместе с этим щенком, понял? С негромким стуком в комнату входит престарелая домоправительница и ставит серебряный поднос с чаем. Женщина осторожно подходит к хозяину дома и кладет морщинистую ручку ему на спину. Старушка головы на две ниже Новикова. Роман Викторович не оборачивается, погрузившись в собственные мысли, лишь тяжело вздыхает.

***

В 7:20 Кира открывает глаза. Рановато. С учетом того, что сегодня она остается дома и может себе позволить поспать еще несколько часов. В квартире абсолютная тишина. Сквозь полупрозрачный тюль попадает свет фонаря, и чуть заметен медленный ранний восход солнца. Стройная девичья фигурка лежит, раскинувшись на своей любимой двуспальной кровати. Одной ногой привычно обнимает одеяло, одна из подушек снова на полу. Волосы раскиданы по подушке, футболка немного задралась, обнажая смуглую кожу. Девушка лежит в постели еще 15 минут, внимательно прислушиваясь к собственному организму. Голова побаливает. Нужно попробовать встать и провериться на головокружение и тошноту. Образцова не торопясь садится на кровати. И начало неплохое. Осторожно опускает ноги на холодный пол и медленно поднимается. Мерещится рвотный позыв, но это скорее от того, что накануне она почти ничего не ела. Одергивает футболку и ступает босыми ногами на кухню. По пути заглядывает в гостиную: диван не застелен, но самого Шастуна нет. Это странно. Только она об этом подумала, как тут же за спиной распахнулась входная дверь. — Ты чё так рано? — пыхтит Антон с огромной коробкой в руках, — Только не говори мне, что ты собралась в универ. Тебе… — Проснулась без будильника — обрывает хриплым после сна голосом, — Это… что? Антон аккуратно ставит тяжелый объект на пол. — Это, — шумно выдыхает, поставив руки по бокам, — Соседская аудиосистема. Ну не вся. Щас еще две штуки заберу. — Наших старых колонок уже недостаточно? За каким… — Ты сегодня не встаешь с кровати, надеюсь, это ты понимаешь, — Кира закатывает глаза, — Ноутбук я у тебя забираю, телек тоже — тебе вредно. Будешь музыку слушать. — Твою мать, Антон, — её начинают душить заботой с самого утра, спасибо, — Со мной всё нормально. Кровь носом не идет, в обморок не падаю. — Голова. — Что голова? — Хочешь сказать, что и голова не болит? — Болит, но… — Но. Да. Ага. Всё! Иди обратно в кровать. Заберу еще две колонки и сделаю тебе завтрак. Брюнетка шумно выдыхает и идет в сторону ванной. — Твоя комната… — В душ, — округляет глаза девушка, — В душ можно мне сходить? Шаст делает неопределенное движение рукой, и Кира нервно хлопает дверью санузла.

***

Через 15 минут, когда Образцова смывает с тела мыльную пену, слышит стук в дверь. Убавляет напор, чтобы проверить не послышалось ли. — Кииир? — Чего? — Ничего. Я проверяю, не упала ли ты в обморок. — Да чтоб тебя, — шипит девушка.

***

Образцова выходит из душа в одном полотенце и самодельном тюрбане на голове. На кухне шумит посудой её двухметровая хозяюшка. Девушка заглядывает к ней нему. Антон оборачивается со сковородой в руках: взлохмаченные волосы, немного невыспавшаяся мордашка, фартук в цветочек. На тарелке уже первые румяные оладьи и открытая банка клубничного варенья. — Оладушкиии, — ворует одну штучку, — Блин, а малиновое кончилось? — А кто его сожрал, по-твоему. Парень снимает новую партию горячих лепешек и аккуратно складывает на тарелку. — Иди давай. Принесу в комнату. Сок будешь или кофе? — А ты никуда не опаздываешь? — Кира вопросительно поглядывает на друга. — На сегодня я — твоя сиделка. — Антон. — Кира, иди в кровать, у тебя постельный режим. — Да это в первый раз что ли? — бесится девушка. — Да, это, конечно, с твоим падением с мотоцикла не сравнится, — переводит на нее сердитый взгляд. И внутри неё что-то кольнуло. Совесть. Образцовой до сих пор стыдно, он тогда несколько недель возле ее больничной койки просидел, а потом еще по школе на горбушке таскал с переломом, — Тебя вчера притащили без сознания. Сделай одолжение. Ляг. В кровать. Притащили. Попов. Кира думает, что вчера случилось с Поповым потом. Да и случилось ли. Но не озвучивает Антону никаких вопросов, а решает просто скинуть смс после завтрака. Опять переводит сердитый взгляд на Шастуна. Но потом бессильно вздыхает. — Чтоб я делала без твоей заботы, — выходит не без иронии в голосе. Девушка тянется к парню и целует в мягкую, но немного колючую щеку. Антон делает вид, что всё равно недоволен. — Так, сок или кофе? — кричит, когда та уже в дверном проеме. — Давай кофе!

***

Довольная Образцова макает очередную оладушку в не самое любимое варенье и отправляет в рот. — Ну чего, — интересуется с набитым ртом, — Что там с музыкой? — 5 минут. — 5 минут назад ты сказал, что будет готово через 2 минуты*, — смеется Образцова. Антон улыбается. Шаст установил по маленькой колонке в каждом углу комнаты, разместил сабвуфер и на пробу подключил свой телефон. Музыка исправно заиграла. — Кайф, — довольно улыбается Антон. Звучание, и правда, отличное. — Не говори, — запихивает в рот сразу всю оладью Кира. — Скачал еще несколько аудиокниг. Как знал, блин, — чешет затылок, — Можешь из них что-нибудь выбрать. Музыка неожиданно обрывается из-за входящего звонка. — Черт, — морщится парень, — это староста… — Может не надо?.. — бухтит с набитым ртом Образцова. Но Антон берет трубку, и после его неуверенного «Алло», он просто пялится в одну точку. Звонок обрывается. — Таааак, — поднимает брови Шаст и задумчиво чешет щеку, — Кажись, мой лимит пропусков уже исчерпался. Если я не явлюсь к политологу через 40 минут, могу не приходить вообще. Кира глазом моргнуть не успевает, как Антон убегает и через три минуты уже стоит на пороге наспех обувая кроссовки. А Кира, честно говоря, радуется, что лишается беспощадного контроля. — Есть мелочь на проезд? — кричит из коридора. — В пальто посмотри! Кира убирает с кровати поднос и делает глоток остывшего кофе. — Я оставлю ключи Розе Абрамовне, — снова крик из коридора, — Она будет тебя проверять, пока я не вернусь. — Антон! Ей без пяти минут 90 лет! Пожалей ты мою единственную подругу, ну, — Образцовой хочется и плакать, и смеяться. Он, точно, решил довести её. — Всё! Я ушёл! Дверь захлопнулась, а девушка плюхнулась на кровать лицом в подушку.

***

Часом ранее на другом конце города. Попов отключает терзающий уши будильник и медленно поднимается с кровати. Опускает голые ступни на теплый пол, посидев так несколько секунд, поднимается на ноги. Вчера его в нокаут никто не отправлял, но голова болит именно так. Брюнет проходит в ванную комнату и хмуро осматривает побои. Молодой человек стоит в одних боксерах, с чуднЫм беспорядком на голове и хмурым невыспавшимся лицом. Спал он, действительно, хреново. Приближается к зеркалу. Лицо почти не тронули, лишь чуть заметная ссадина на губе. Зато на ребрах красуются небольшие гематомы… Касается пальцами багрово-синюшных участков, что так ярко выделяются на бледной коже, и немного морщится. Оборачивается спиной — аналогичные синеющие кровоподтеки. Качает головой. — Кретины. Замечает на раковине какой-то еле заметное мерцание. Серьги. Наверное, за мыльницей не заметила. Недовольно подхватывает находку и возвращается в комнату, чтобы написать их обладательнице. Набрав и отправив сообщение, замирает с мобильником в руках. Стоит написать Образцовой. Или лучше позвонить? Решает, что лучше начать день с душа и бросает телефон на кровать. Вернувшись в ванную комнату, открывает шкафчик, чтобы взять зубную щетку. Но на глаза попадается оранжевая баночка с таблетками. Попов несмело тянется к ней. Замирает на секунду, но берет в руки. Хмуро читает этикетку, перебирает пальцами. Взвешивает что-то… Нет. Обойдется и без этого.

***

Кире немного стыдно, ну вот совсем чуть-чуть, но она забивает на запреты Шастуна и идет к телевизору. Да, она не находит абсолютно ничего интересного и почти сразу выключает бесполезный ящик, но любопытство она своё удовлетворила. Еще перед завтраком она похитила любимую шастуновскую футболку, которую он, наверное, для себя постирал. Кира смотрит на свое отражение в зеркале. Вид, не сказать, что болезненный. Не очень… свежий, скорее. Приглядывается… — Твою ж… На лбу, ближе к виску красуется небольшая ссадина. И зеленоватый синяк… — Какая красота… — подытоживает девушка. Ну если быть до конца честными, могло быть хуже. Думает, чем бы успеть еще позаниматься, пока не вернулся надзиратель. Мнет сырую копну волос — почти высохли, можно привести прическу «в порядок». Недолго жужжит феном, орудует горячим утюжком. Ну вот. Волосы выпрямлены. Теперь что? От пары неловких резких движений, головная боль дает о себе знать. Образцова шлепает босыми ногами по полу, шатаясь из одной комнаты в другую. Вернула посуду на кухню, и отправилась к себе. На обратном пути прихватила пару оладушек, обмакнув в ягодный сироп, что остался на дне после варенья. В дверной замок кто-то неловко вставляет ключ и еле-еле поворачивает его. Неуверенные шаги на пороге. — Роза Абрамовна, — кричит девчонка, обнимая одеяло ногами. Всё же самочувствие подвело, и голову стало трудно оторвать от подушки, — Я у себя, проходите пожалуйста. Негромкие шаги в коридоре. — Не надо было Антону Вас утруждать, со мной всё в порядке… — Я рад, — внезапный, но знакомый мягкий голос. На пороге комнаты стоит ее преподаватель. — Арсений Сергеевич? — Образцова с круглыми глазами садится на кровати, неловко натягивая на себя одеяло. — Решил заехать, узнать, как ты, — опирается боком о дверной косяк, — и меня перехватили прямо внизу, — чуть улыбается, но выходит слишком виновато. — Она так просто отдала Вам ключи? — с наигранным подозрением щурится Кира. — Она, кажется, меня запомнила в прошлый раз, — кивает, поджав губы. Кира не очень понимает, что сейчас говорить. Глаза озадаченно бегают — слишком внезапное появление. Пауза затягивается. — Подожду на кухне, — откашливается мужчина. Образцова выбирается из-под одеяла, натягивает серые лосины и спешит, насколько ей позволяет самочувствие, на кухню. Попов уже оставил верхнюю одежду в коридоре и теперь стоял возле окна. — Будете чай или кофе? Мне оладушек напекли, — улыбается девушка. — Благодарю, — кивает Арсений, — По утрам предпочитаю только кофе. Уже выпил с утра. — Как хотите, — пожимает плечами Образцова. Опять повисает неудобная пауза. — Как ты себя чувствуешь? — голос Арсения Сергеевича звучит встревоженнее. — Всё в порядке, — Кира опирается пятой точкой о кухонную тумбу, — Сами-то как? Попов машинально проводит языком по ссадине, что показательно красуется на нижней губе. — Ерунда, — о цветущих синяках, что на ребрах умалчивает, — И, если ты переживаешь на счет вчерашнего. Уверен, что это единичный случай, бегать по городу и угрожать всем направо и налево — не в интересах Новикова. — Хочется верить, — машинально касается головы. Арс вздыхает, и складывает руки на груди. Чувствует себя куском дерьма из-за этого. Кира видит это по его лицу. — Антон вызвал вчера врача? — Разумеется, нет. — Это еще почему? — настороженно сводит брови брюнет. — Потому что знает, что отхватил бы потом за это. — Детский сад, — Арсений удивлен, как можно быть одновременно и такой «взрослой», и таким невыносимым ребенком одновременно? — Арсений. Сергеевич. У меня бывали травмы и посерьёзнее, поверьте. Симптомы сотрясения мне хорошо известны. Если что-то пойдет не так, поеду в больницу. Не переживайте. Ему хочется всё-таки спросить, какого черта это вчера было. Но он не знает, что бы сам сделал на её месте. В любом случае это его вина. Если бы он не потащил её вчера с собой… Попов продолжает смотреть Кире прямо в глаза, но потом сводит брови и подходит ближе. Подносит руку лицу, убирает темно-шоколадную прядь. Вздыхает, чуть качая головой. Кира не шевелится, пока брюнет оценивает травму. Аккуратно, почти невесомо проводит большим пальцем по поврежденной коже. — Выглядит хуже, чем есть на самом деле. Честно, — улыбается. Не потому, что весело, а, чтобы попробовать успокоить Арсения. Но Попов не улыбается в ответ. — Чтобы я не видел тебя в университете в ближайшую неделю, — негромко произносит, глядя прямо в глаза. Образцова вздергивает бровями. Арсений Сергеевич ступает в коридор. — А скучать будете? — улыбается вслед.

***

Попов откинулся на спинке стула, когда в кабинет вошел оперуполномоченный Журавлев. — Прошу прощения, что заставил ждать, — светловолосый молодой мужчина прошел к своему столу, — Дергают весь день. — Ничего страшного, я как раз допил чай, — кивает Арсений. К слову, чай — дерьмо, — Дмитрий Евгеньевич, мы остановились на том, что в деле Шеминова много странностей. — Это дело — одна сплошная странность, — плюхается в кресло полицейский, — Может, еще чаю? — Нет, спасибо, — тактично отказывается адвокат. — Его вообще не должно было быть. Парень не виновен, — говорит, как о чем-то само собой разумеющемся, — Но доказать это будет трудно. Попов вздыхает. Его чрезвычайно раздражает этот Журавлев. Так или иначе, необходимо поддерживать эту беседу. Арс хладнокровно поясняет предыдущие слова полицейского, будто в комнате был еще кто-то, кто мог не понять смысл сказанного: — Потому что его отец — влиятельный человек. Опер разводит руками. — А зачем Вы пришли ко мне? Я вчера беседовал с Ириной, мне показалось, что она выяснила всё, что может вам помочь. — Ирина выяснила. Я — нет. Дмитрий бросает какой-то понимающий взгляд, будто только что всё понял о сидящем напротив мужчине. — Важно работать сообща, — как бы невзначай оброняет светловолосый, наводя излишний порядок на рабочем столе, — Доверие в коллективе — важнейшая штука в нашем деле, да? Поднимает веселый ожидающий взгляд на Попова. Арс смотрит, не моргая. — Ну да, — как-то неловко отворачивается Дмитрий, отвечая сам себе. Попов старается скрыть вырывающееся наружу раздражение. Нет, это даже не раздражение. Они знакомы с ним считанные минуты, но разбить эту неестественно улыбчивую светящуюся рожу хочется так, будто следователь нервирует его ежедневно на протяжении, черт знает, скольких лет. А этот голос… Как у взрослого мужика может быть такой мерзкий высокий голосок?! — Новиков, — продолжает опер, — Он кричит на каждом шагу, что посадит убийцу сына, — указывает рукой куда-то в стену, — почитайте прессу. «Убийца-каратист». «Напал на беззащитного». И всё в таком духе. Арс сжимает руки в кулаки, к счастью, его взвинченного состояния Журавлев не замечает. Попов держит лицо, голос ровный. Но внутри ёбаный пожар. — Пресса хороша для общественного мнения, а суду нужны факты. — Факты говорите, — усмехается светловолосый, а Попов готов впечатать его лицо в стол, вот прямо сейчас… — А как вам такой факт? Волшебным образом пропадает видеозапись драки. Его даже в деле нет. Хотя камера в магазине работала. Арсению невыносимо наблюдать за этими нелепыми кривляньями следака. Ты себя кем возомнил, умник? Глеб Жеглов? Джон Маклейн? С трудом подавляет гневную волну. И на выдохе задает очевидный вопрос, не нарочно сам повышая тон, подобно полицейскому. — Как пропала? Изъята из дела? — Нет, — высокий голосок, — Этого видео вообще не было. Вообще. Хотя должно быть, — складывает руки в замок и заговорчески смотрит на Попова. «Блять…» — Хорошо, — тяжелый вздох, — Есть свидетель, который подтвердит, что Артем Новиков первым начал драку… — А вы уверены, что он это подтвердит? — снова как-то преувеличенно щурится Журавлев.

***

— Если мне еще хоть раз придется разговаривать с этим кретином с прищемленными яйцами, я за себя не отвечаю, — Арсений появляется в офисе без приветствий. Это у них уже семейная традиция что ли… Кузнецова в это время читает материалы дела, устроившись на диванчике. Девушка непонимающим взглядом смотрит на Попова? — Ты про Журавлева? — Про него родимого, — Попов выехал из отдела минут 40 назад, но желчь до сих пор подступает к горлу. — Мне он показался нормальным, — осторожно наблюдает за метаниями брата Ира. Арс агрессивно определяет пальто в шкаф, подлетает к окну и распахивает. Ему нечем дышать. В комнату врывается резвый поток воздуха и ворошит всю бумагу, что лежит на столе и возле Кузнецовой. Девушка еле ловит их и недовольно сверлит затылок Попову. Арс смотрит вниз, щедро вдыхает холодный воздух, и легкие словно расправляются внутри. Здесь, наверху будто другой воздух. Глупость, наверное, но чем дольше он дышит им, тем яснее начинает соображать. И выведший его из себя следователь, и тот урод, что увел из-под носа парковочное место, и раздражающий новый охранник в ресепшене, что не хотел его пропускать, — всё уходит на второй план. Ира не собирается лезть на рожон. Просто сдержанно интересуется. — Ты разговаривал со Стасом? — Шеминов уже вторую неделю находится в СИЗО. — Разговаривал. Она ожидает продолжения, но, по-видимому, Арсений посчитал этого достаточным. Кузнецова закатывает глаза и с еще большим усердием начинает вчитываться в бумажки, которыми обложила себя несколько часов назад. Как же он её раздражает, когда… Когда всегда. Хотя даже Ира не может отрицать, что в последние дни он особенно раздражающий. Всю жизнь он выставлял стену между ними. Будто девчонка всегда была недостаточна хороша, чтобы иметь возможность, хотя бы раз, просто так поговорить с ним. Она так сильно обижалась на него. Всё детство. Всё детство маленькая Ира тянулась к угрюмому подростку, что был так категорично настроен к своей пусть и не родной, но единственной младшей сестре. Отец не посвящал её в дела, когда брат в очередной раз выкидывал свои новые фортеля. Она хорошо помнит, как часто папа срывался среди ночи вытаскивать паршивца из очередной задницы. Она не знала почему Арсений такой. Почему ненавидит отца. Почему не выносит её. Сейчас она уже смирилась, что её брат вечно хмурый и заносчивый мудак. По крайней мере, она ни разу не видела его в ином образе. Арс делает последнюю кислородную затяжку и закрывает окно. Задумчиво поправляет волосы, челка растрепалась от порывов ветра. Оборачивается на сидящую позади него девушку и сам садится за стол. Берет с края стола копию уголовного дела Шеминова. Читает текст, но мысленно возвращается в день их беседы. — Я убил человека… понимаете? Даже в страшном кошмаре не мог такого представить, — напротив Попова сидит худой парнишка. Стас закрыл глаза и запустил пальцы в свою черную шевелюру. — Ты хочешь сделать чистосердечное признание?.. — непонимающе смотрит Арсений. — Да не в этом дело, — резко откидывается на стуле. Смотрит сначала куда-то в потолок, потом Попову в глаза, — Он погиб из-за меня. Если б я его не ударил… — Погоди, — выставляет руку вперед, — Ты сказал, что просто защищал девушку, — взгляд серьёзный, сосредоточенный. Попов активирует все свои адвокатские инстинкты, — Ударил потерпевшего не сильно, почти толкнул. — Да, всё так, — голос тихий, он выглядит абсолютно разбитым, — Но я чувствую свою вину. Он уже чувствует поражение. Отчаяние практически поглотило его. Арсению не нравится такой настрой. — От того, что ты себя грызешь, тебе будет только хуже. — Да куда уж хуже, — Стас качает головой. — Давай начнем сначала. Расскажи, что случилось в тот вечер. Как умер Артем Новиков. Стас делает глубокий вдох. — Он набросился на меня с бутылкой. Я испугался. Но я не применял никаких приемов. Ударил его пару раз, ну чтоб остыл. Если б я знал, — смотрит перед собой и произносит почти неслышно, — Да лучше б он меня порезал… — Что было после того, как ты понял, что потерпевший мертв? — Попов фильтрует эмоции, придерживается четкого курса. — Я надеялся, что он выживет. Сказал Дарине, чтоб вызывала скорую. Скорая приехала быстро, и врачи сказали, что парень быстро умер. Потом приехала полиция, забрали меня в участок. Продержали пару часов. А потом, — лицо парня и без того выражает полную безысходность, теперь же огромные карие глаза превратились в стекло, — Приехал отец этого парня. Набросился на меня. Ударил несколько раз, я даже не сопротивлялся, — поднимает взгляд на Попова, и тому на крохотное мгновение становится не по себе, — Понимал, что он в тот момент чувствовал. Я для него убийца. Убийца сына. Он не чувствует никакой эмоциональной привязки к этому делу, в отличии от Иры. Хоть парня, действительно, жалко. Но после этого случая у дома Киры, у него навязчивое, практически физически ощутимое, зудящее желание поставить Новикова на место. — Меня посадят, да? На двадцать лет? Он не собирается тащить это дело сам. Да и Кузнецова ему не позволит. Еле заметно усмехается этой мысли. Его младшая сестра выросла, проявился темперамент. Против природы не попрешь. Это не произошло на его глазах. Просто в какой-то момент он воочию убедился в этом. Вот тебе — очевидный факт. — Ни на шаг не продвинулись, — вдруг резко шипит девушка. — Не скажи, — Попов относительно спокоен. А Ира злится, — Теперь мы точно знаем, что Стас не виновен. — Мы и до этого знали, что Стас не виновен, — бросает сердитый взгляд на брата, — Но доказательств всё еще нет, — и тут же её порыв меркнет. Как ни старается быть беспристрастной. У Иры не выходит. — Добыть бы эту запись, — задумчивый взгляд в окно, — Пленки скорее всего уже не существует, но это лишний раз доказывает, что наш подзащитный действовал в рамках необходимой обороны. Кузнецова внимательно слушает его. В каких бы отношениях они не были, кроме него она бы никому не доверилась. — Посмотрим, что скажет наш свидетель и какие показания собирается давать в суде, — слова Арсения звучат так, будто он не делится ими с Ирой, а просто рассуждает сам с собой. А ведь девушка и не удивилась бы. Деловую беседу прерывает стук в дверь. Оба обмениваются вопросительными взглядами. Не дождавшись ответа, гость входит в комнату. — Образцова? — поджимает губы Арсений. — Смотрите кого я вам привел, а? — следом заходит улыбающийся Добровольский. Попов сверлит друга взглядом, но тот будто не замечает. — Здравствуйте, Арсений Сергеевич, — невинно машет ручкой студентка. — И как это понимать? — поднимает брови Попов. — Я больше не могу сидеть под домашним арестом. Пришла помогать. Сидящая сбоку Кузнецова скептически поднимает бровь. — Да хорош, Арс, — приобнимает девчонку за плечи Павел Алексеевич, — Вместе веселее! Вон, вы какие смурные тут сидите. Рожи постные, смотреть невозможно. Ира решает не комментировать, что веселье в их положении, мягко говоря, неуместно. Но от Добровольского она ничего другого и не ждет.

***

Образцова устроилась на широком подоконнике, она с интересом следит за тем, как адвокаты продумывают защиту для этого парнишки. Девушка внимательно слушает, иногда что-то записывает в тетрадь, что лежит на коленках, и разглядывает серую картинку за окном. Тут высоко. Сердечко иногда чуть ёкает, когда засматривается вниз слишком долго. Добровольский сбежал от них почти сразу. Утром они встретились с Кирой во дворе университета, и Павел Алексеевич предложил «навестить работничков в офисе». Кажется, они не особо ладят с Ирой. С Ирой тут, по-видимому, никто не ладит. Кузнецова будто игнорирует присутствие Киры, за последний час, не заговорив с ней ни разу. Образцова и не переживает по этому поводу. Ну, во-первых, она в подруги к ней не набивается. Во-вторых, они заняты важным делом. К тому же, этот Стас — её близкий друг. Если бы что-то подобное случилось с Антоном… Кире даже думать об этом страшно. Кузнецова спорит живо, на нерве, не отступает от своего ни на шаг. Она дает волю эмоциям. Арсений Сергеевич же неуклонно старается держать себя в руках. Но Кира, сидя за его спиной, замечает, как крепко тот сжимает кулаки, стараясь не выдавать себя. — А какое заключение патологоанатома? — несмело спрашивает Кира, рискнув вмешаться. Попов берет в руки листок, пробегается взглядом по официальному конечному диагнозу. — Умер от проникающего ранения в правую височную долю. Большое бутылочное стекло распороло висок. Мгновенное кровоизлияние. На теле погибшего нет следов от ударов, кроме небольшой гематомы на челюсти. В крови Новикова обнаружено 2 промилле алкоголя — опьянение средней тяжести. — Значит, удар был. Артем упал от удара, но умер от осколка стекла. Но это можно трактовать как в пользу защиты, как и в пользу обвинения, — хмуро рассуждает Кузнецова. — Да, но удар не смертельный, — Кира чувствует непонятно откуда взявшуюся уверенность, — Кроме небольшой гематомы на лице ведь ничего? Это же хорошо? Ира переводит на нее раздраженный взгляд. — Скоро суд, — нервно выдыхает Попов, — Посмотрим, какую тактику избрало обвинение.

***

— Ира, ты сегодня на колесах? — Утром забрала из сервиса, а что? — Будь так добра, — Попов не отрывается бумаг, потому не видит следующий сверлящий взгляд младшей сестры, — Подбрось Киру. Если тебе не сложно. Но голос не подразумевает других вариантов. — Остановка не так далеко… — пытается встрять студентка. — Образцова, ты едешь домой. И прямо сейчас, — даже эта девчонка его раздражает больше обычного. Вот. Он уже чувствует нарастающее раздражение. Да чтоб его… — Окей. Собирайся, — сухо бросает Кузнецова. Кира встает со своего места, берет тетрадь, чтобы убрать в сумку. Оглядывается на Попова. Брюнет с каменным лицом изучает документы. Что с ним сегодня не так? — Ты идешь? — Кузнецова сухо привлекает к себе внимание, и Образцова спешит за ней. Они выходят за дверь, идут по длинному коридору к лифту, не проронив ни слова. Двери лифта открываются и перед ними появляется Марго. Откровенное декольте, распущенные волосы, кричащая красная помада. В целом. Пошловато. — Добрый день, Ирина — широкая пластиковая улыбка. — Здравствуйте, Маргарита, — Ира же в с свою очередь даже не старается. Брюнетка проходит мимо, как обычно, виляя задом. Кира заходит в кабину следом за Кузнецовой, провожая внимательным взглядом горячую психотерапевтшу. Ну правда. Как собирательный порно-образ. — Она всегда такая… — пытается найти подходящее слово Образцова. — Такая потаскушка? Это она еще не старается. Обе синхронно усмехаются. Лифт опустился на первый этаж. Образцова хлопает по сумке, чтобы проверить на месте ли телефон, и понимает, что всё-таки забыла тетрадь. Да, у нее одна тетрадь на все конспекты. Не слишком дальновидно. — Черт… — тормозит посреди холла. Кузнецова оборачивается. — В чем дело? — Подожди пожалуйста одну минуту, — морщится девчонка, — Забыла тетрадь. Прости, я быстро. Как назло, лифт уже уехал на миллион этажей вверх и Образцовой приходится ждать куда дольше. …9, 10, 11, 12. Да ну серьёзно? Девчонка нетерпеливо топчется на месте. Прикидывает, за сколько доберется по лестнице, и как долго будет выплевывать из себя внутренние органы… …3, 2, 1. Навстречу выходит группа людей, и Кира еле сдерживается, чтобы не начать всех расталкивать. Слишком медленные ребята. Деловой бизнес-центр, и никто никуда не торопится? Зеркальная коробка поднимает студентку обратно на двенадцатый этаж. Кира выскакивает, не дав дверям до конца открыться. Быстро-быстро идет по коридору, почти бежит. Открывает дверь. И бессознательно чуть не закрывает её обратно. Перед ней неожиданная непристойная картина. Хотя, зайди она двумя минутами позже… Попов сидит на столе. И к столешнице его прижимает тело, с (на грани позволительного) задравшейся вверх узкой юбкой, Марго. Парочка настолько увлечена поцелуем, что не сразу замечает вдруг распахнувшуюся дверь. Брюнетка мертвой хваткой держит мужчину за ворот пиджака, притягивая его к себе вплотную, чуть ли не касаясь своим языком его горла. Арсений тоже в долгу не остается, крепко удерживая её за бедра. Женщина с напором впивается в чужие губы и разрывает поцелуй с громким вульгарным звуком и недоумевающе оборачивается к двери. Кира подмечает, что от красной помады не осталось и следа. Ну, точнее, теперь она размазана по лицу Арсения Сергеевича… — Кхм, я тут забыла… — девчонка отводит глаза в сторону и указывает на диван. Пытается сдержать рвущийся наружу смешок. Она с нечитаемым лицом проходит вперед, забирает тетрадь и ступает обратно к двери. Напоследок оборачивается. — Марго, — указывает куда-то на лицо, — у Вас тут немного размазалось, — максимально милая улыбка, — До свидания.

***

Ира доставила Образцову домой и сразу же умчалась. Как и ожидалось — дорога прошла в полном молчании. Кузнецова спросила точный адрес в самом начале, забила его в навигатор, включила радио и погрузилась в собственные мысли. Образцова уверена, что погрузилась она в них достаточно глубоко, так как Ира не производит впечатление человека, интересующегося овощными заготовками, о которых вещала какая-то старушенция. Кира возвращается домой в непонятном настроении. Утром она планировала добраться до университета. Добралась, конечно. Но на семинар по административке же она так и не попала. Достает из сумки ключ, лениво вставляет в дверь. Из квартиры тем временем слышится громкая музыка, видимо, Шаст тестит соседскую аудиосистему. Несколько уверенных громких поворотов, и Образцова перешагивает порог. Снимает обувь, уже практически скидывает пальто, но прежде решает заглянуть в гостиную… — Да ёбаный ты свет, — не сдерживается брюнетка, — Вы чё, издеваетесь сегодня надо мной? Подобную картину девушка видела часом ранее. Только на Арсении Сергеевиче и Маргарите было… побольше одежды. На Антоне, слава богу, есть штаны, а вот Нина сидит в одном белье у него на коленках. Девушка сразу соскакивает в поисках платья, что лежит у Киры практически в ногах. Шаст, весь покрасневший, шарит рукой в поисках футболки. Лицо Образцовой отражает полное смирение, когда она, вздернув брови, уходит на кухню. Ставит чайник, мысленно прикидывая, где так засрала себе карму, что пришлось сегодня расплатиться увиденным. Еще бы на чужие сношения она не смотрела. Музыка стихла. В коридоре послышалось негромкое копошение. Образцова делает себе кофе и демонстративно выходит проводить гостью. Нина уже натянула свои каблучки и почти справилась с курточкой. Девушка поднимает растерянный взгляд на Образцову. — Очень… неловко вышло, — Кире даже жаль её, — Не лучшее… знакомство. Я — Нина, — скромно протягивает ручку. Скромная значит? А к Шасту на … кхм, быстренько запрыгнула. — Кира, — вежливо чуть сжимает ручку, — Чаем хоть даму угостил? — переводит сомневающийся взгляд на друга, что не знал куда себя деть, — Или вы сразу к основному? Лицо Антона краснеет еще сильнее, хотя, казалось бы, куда сильнее? — Кира, — шикает парень. — Ухожу, ухожу. Неженки, — разворачивается обратно на кухню. Входная дверь захлопнулась. Кира, устроившись на подоконнике, ожидающе смотрит на застрявшего в проходе Шастуна. Парень испытывает сейчас такое огромное количество эмоций одновременно, что хочется взорваться. — Быстро ты, — Шаст шумно вбирает воздух, но ничего не отвечает. Он как-то одновременно и сердито, и стыдливо сверлит Киру взглядом. — Как теперь мне это развидеть, — не успокаивается и отхлебывает из кружки девушка. — Твою ж, Кира! Я думал, ты сегодня задержишься, — взвизгивает парень. — Да, это очень сложно — скинуть смс. Ну погуляла бы я возле дома 10 минут, не обломалась бы. Антон поднимает брови. — Ну, двадцать, — юноша накрывает лицо руками и, взвыв, выходит из комнаты. Образцова быстренько догоняет его в коридоре. Она еще не закончила. — Да ладно, Тох, — хлопает его по плечу, — Красава. Чё ты? Быстро уломал, — уже не скрывая, смеется подруга.

***

Поздний вечер. Арс не понимает, как дожил до него и никого не придушил. Он устало перешагивает порог квартиры, не глядя хлопает по выключателю, и усаживается на светлый пуф. Откидывает голову назад и прикрывает глаза. В квартире ни души, оттого и полнейшая тишина. Слышит лишь собственное тяжелое дыхание. Чувствует, что на грани. Он снова не справляется. Гнал эти мысли весь день. Но факт, есть факт. Сжимает руки в кулаки и резко поднимается с места. Заходит в ванную комнату, открывает шкафчик. Уже увереннее берет в руки оранжевую баночку и сжимает в ладони.