BadRomance

      Два часа дня. Его квартира залита солнечным светом. Легкий беспорядок, присущий любой холостяцкой квартире не обошел стороной и это жилище. Женины вещи лежат на расправленной кровати аккуратной стопкой, будто дожидаются владельца. На книжной полке биографии и исторические очерки, воспоминания современников о разных исторических личностях, пара томов фантастики. В стопке дисков Высоцкий и Магомаев по соседству с современными исполнителями разных жанров. Лукаво и с некоторой укоризной смотрит Михалоскар. Сверху стеллажа коробки с настолками.       Настя задумчиво изучает обстановку, проводит пальцами в перчатках по корешкам книг. Что бы ему понравилось сейчас? С одной стороны ее появление в квартире — уже риск и возвращаться сюда позже было бы просто глупо. С другой стороны, она больше не могла позволить себе покупать ему что-либо — лишние траты сейчас ни к чему. А создать Жене комфорт казалось хорошей идеей. Наугад вытащив несколько книг и дисков, девушка уложила их в рюкзак вместе с одеждой.       Ее сердце похолодело, когда в замочной скважине царапнул ключ. К счастью, изнутри дверь запиралась на засов, так что войти в квартиру без желания хозяина ли того, кто находился внутри, было невозможно. Настя замерла, прислушиваясь к звукам за дверью. Несколько звонков в дверь, настойчивый стук, приглушенный из-за преграды, женский голос, который мог принадлежать только Кате. «Открывай!» — снова несколько ударов о железную облицовку. Еще несколько звонков. У Насти дрожат руки. В голове мелькают варианты разрешения ситуации. Даже в середине рабочего дня, в опустевшем спальном районе было слишком много глаз, чтобы избавиться от Кати незаметно. Бегство в окно с седьмого этажа, тоже казалось нелепой мыслью. Увидев в квартире своего парня незнакомую девицу, она, разумеется, поднимет крик. Если только не… Почти бесшумно Настя стянула рюкзак и пошла на кухню. Ее взгляд привлекла газовая плита. Дрожь в руках исчезла сама собой. Решение казалось единственно правильным в сложившейся ситуации. Даже после того как разделитель пламени был снят, пьезоподжиг исправно работал, а газ продолжал подаваться. «Чудо техники» — тихо произнесла Настя, включая подачу газа на полную мощность. Голубое пламя устремилось вверх сконцентрированным потоком. Звонок продолжал надрываться. Она вернулась в коридор и, надвинув козырек кепки на лицо, потянулась к засову. ***       Катя практически вваливается в резко открывшуюся дверь. Она всего на несколько мгновений видит перед собой незнакомую девушку, которая бьет ее головой о стену. Сквозь звон в ушах и головокружение чувствует, как ей в рот заталкивают ее же шарф. Кажется, по виску потекло что-то теплое. Незнакомка исчезает за спиной и заламывает ей левую руку. Катя пытается ударить ее ногой или головой, но в ответ снова удар головой о стену. -Все будет хорошо, если ты будешь меня слушать, — прозвучало из-за спины. Очень умиротворяюще и спокойно. Слишком спокойно, для такой ситуации, — закрой дверь. Хорошо, а теперь пойдем со мной. Они прошли в кухню, где воздух прогрелся от пылающего на плите пламени. Катя с ужасом смотрела на огонь. Она попыталась вывернуться или осесть на пол, но от этого незнакомка за спиной только сильнее выкручивала ей руку. Ей слишком жарко: волосы липнут к шее, мокнет футболка под курткой. Хочется закричать или попросить остановить это, что бы ни входило в планы незнакомой девицы, но все слова вязнут в ткани шарфа. -Не подумай, я не получаю от этого удовольствия. Мне даже жаль, что так вышло, правда, — от страха вдруг шевелятся волосы на голове. Катя чувствует, как приближается к источнику жара и пытается сопротивляться, пытается закричать, но все тщетно, — вообще-то я ненавидела тебя все это время, что вы были с Женей. Ты украла его у меня. Я хотела убить тебя миллион раз, миллионом способов, но сейчас, когда ты здесь, я понимаю, что это чертовски сложно. Не уверена, что действительно этого хочу, но ты просто не оставляешь мне выбора. Вместо слов у Кати выходит стон и невнятное бормотание. Девушка за ее спиной смеется и дергает ее руки вверх. Ее тело действует автоматически и наклоняется вперед, пытаясь вернуть руку в нормальное положение. В то же мгновение все другие ощущения заслоняет боль и жар на лице. Катя пытается сделать вдох, но внутрь сейчас же попадает раскаленный воздух. Девушка позади нее держит слишком крепко, чтобы можно было вырваться. *** Должно быть, этот запах она будет чувствовать везде. Тело соперницы осталось в закрытой квартире, но этот запах… Горелые волосы и плоть — он просочился всюду в квартире, он заполнил лестничную клетку, он преследовал ее всю дорогу до дома. Весь мир пропитался удушливым маслянистым запахом горелого. И все же… Девушка испытывала облегчение. Как будто развязался невидимый узел на шее. Больше никто не сможет помешать, теперь его сердце будет принадлежать только ей. Возможно, это тот самый катарсис, которого она искала, когда сжигала вещи монстра, с которым жила долгих 19 лет. А может быть, перерождение во что-то еще более страшное. Перед глазами всплыла картина на Жениной кухне. Катя дергается и извивается, воет, давясь собственным шарфом. Первыми вспыхнули волосы — если бы не перчатки на руках, Настя бы тоже обожглась. Дальше пламя опалило воротник пальто, распространилось, прожигая одежду. Запах горелого мяса сменился запахом пластмассы. Настя ощущает все оттенки запаха так резко, как будто всю жизнь проработала парфюмером. Голова кружится от страха отвращения и еще чего-то, чего не описать словами. Что-то, от чего исчезает счет времени и только одна мысль буравит сознание — «держи». В какой-то момент Катя вырвалась и, сделав два шага в сторону, распласталась на полу. От лица девушки мало что осталось. Глаза заволокло белесой пленкой, кожу, там, где она осталась, покрывали волдыри. Некоторые из них лопнули, изливаясь кровавой или желтоватой жижей. Правая щека как будто растрескалась и сквозь трещины сочилась кровь. От носа и губ остались полностью обуглившиеся струпья. Потом девушка забилась в конвульсиях, не переставая издавать странный хриплый звук, от которого кровь стыла в жилах. Настя потянулась во внутренний карман куртки. Отцовское наследие впервые за столько времени уютно легло в руку. Как будто нож ждал своего часа. Со странным торжеством убийца наклонилась над жертвой и прервала ее агонию. *** Стыд. Сейчас Женя чувствовал стыд от собственной беспомощности. Его похитительница не приходила уже… сколько? Кажется, второй день. Невозможно было ориентироваться во времени в отсутствие окон. В любом случае, он находил свое положение унизительным. Брюки и трусы пришлось стирать и они висели на прутьях решетки. В его камере прохладно и сыро, поэтому вещи сохнут ужасно долго. Унылое зрелище дополнял голод. Кем бы она ни была, его похитительница была верна своему слову и заставляла терпеть неудобства. В воспитательных, блять, целях. Зато он успел досконально изучить свою камеру. Пространство около 10 квадратных метров, ограниченное решеткой с четырех сторон, включало в себя все, что было необходимо для относительного комфорта. Голубоватый свет дневных ламп заливал помещение. Тут размещался металлический стол, стул, кровать с не слишком мягким матрасом — все привинченное к бетонному полу. Но больше всего его поразил санузел. Он всегда считал, что маниакальные психи для отведения нужд оставляют жертвам ведро, ну, или просто не беспокоятся о таких мелочах. А тут тебе и душевая, и унитаз — все сияет стерильной чистотой. Пространство помещения не огороженное прутьями было пусто. По углам висели четыре камеры, на стене, рядом со входом в помещение — динамик. В решетке рядом со входом в камеру сделано небольшое окошко на случай, если надо что-то передать, не входя внутрь. Эдакая продуманная домашняя тюрьма. Он уже пытался расшатать решетки, но безуспешно. Так что Женя просто сидел на кровати, завернувшись в одеяло. Кто она? Что ей нужно? Когда и чем все это кончится? Мысли о том, что это глупый розыгрыш отпали… давно. Его друзья бы ввалились через пару часов, хохоча как кони. Огребли бы по лицу, наверное. Но в итоге все бы кончилось хорошо. Парень бы много отдал за этих людей сейчас. -Я привезла тебе кое-что, — голос из колонок заставил его вздрогнуть, — надеюсь, мы сможем спокойно поговорить? -Хочешь обсудить планы на свадьбу и знакомство с родителями? — Женя усмехнулся и посмотрел в одну из камер. Стеклянный глаз вдруг показался почти живым, мыслящим. Должно быть, голод помутил сознание, — что молчишь? Скрипнули петли входной двери. -Привет, — девушка осторожно подошла к решетке. На ее плече рюкзак, — как дела? -Ничего так, — Женя сделал несколько шагов ей навстречу. Одеяло, потрескивая, цеплялось за неровности в бетоне. Ноги — не то ватные, не то свинцовые — один хрен двигаться тяжело. Голова кружиться, но он старается не подавать виду, — отдыхаю. -Я зайду? — он опешил от такого вопроса. Несколько мгновений парень просто вглядывался в ее лицо. Уже знакомый виноватый вид, в глазах вопрос. -Что прости? -Можно мне войти? -Погоди, — два шага и он прямо перед ней. Головокружение отступило — пол не качнулся под ногами, в глазах не потемнело. Девушка на расстоянии вытянутой руки, — ты притащила меня сюда против моей воли, заперла в клетке, а теперь спрашиваешь, можно ли войти? В тебе, что, вежливость проснулась? Может еще и познакомимся нормально, а то я даже имени твоего не знаю. -Я не хочу, чтобы ты чувствовал себя заключенным. Это временно. До тех пор, пока ты не будешь готов к сотрудничеству, — она улыбается, но глаза остаются холодными, делая улыбку похожей на маску, — Понимаешь, я долго все планировала, чуть не потеряла тебя. Но теперь мы вместе и никто нас не разлучит. Ее ладонь легла на металлический прут и не дрогнула, когда он подошел еще ближе, почти прижимаясь к решетке. От нее пахло горелым мясом, волосами и пластмассой. От этого запаха по коже пробежали мурашки. -Кто ты и чего ты хочешь? — он на две головы выше, но все равно чувствует себя униженным. Она похитила его, держит взаперти и, если уж быть честным, пугает его. -Меня зовут Настя. И я хочу, чтобы ты был счастлив, — ее глаза странно блеснули в свете ламп, — и творить вместе с тобой. Настоящее кино, понимаешь? И настоящую любовь. *** -Значит, не пропало ничего важного? — Виктор вглядывается в лицо матери предполагаемого убийцы. Женщина потерянным взглядом скользит по комнате и качает головой, — документы, деньги, ценности? -Женя всегда берет с собой паспорт, остальные бумаги у него здесь, — она кивает в сторону пухлой папки, — деньги он всегда держал на карточке. А ценности… все, что у него было — здесь. -Выходит, что пропали только предметы гардероба? — женщина кивает и резко вздыхает, подавляя новую волну слез. Отец Евгения в соседней комнате дает показания. На секунду мужчины встречаются взглядом. Следователю не впервой читать неверие во взгляде чьих-то родителей. Это не мой сын — говорит этот взгляд — это не мог быть он, — когда он пропал? -Он перестал выходить на связь пять дней назад, — женщина сдавленно всхлипнула, — нам позвонили родители Кати — сказали, что она тоже пропала. И мы пришли сюда все вместе. А тут этот запах и… Ее слова потонули в новом приступе плача. Ситуация действительно выглядела трагично — в закрытой снаружи квартире Баженова труп девушки, с которой он встречался, с признаками насильственной смерти. Из вещей пропала только одежда. Очень неприятная ситуация. Разве только судмедэксперт не найдет что-то, что однозначно снимет все подозрения с хозяина квартиры. Следователь ощутил, как начинает давить виски — то ли от омерзительного запаха, витавшего в помещении, то ли от осознания того, что придется провести не один бестолковый день над опросами знакомых, звонков в билетные кассы по всем направлениям и прочих розыскных мероприятий. Мигрень с недавних пор стала его верной спутницей.