BadRomance

      Снова тот же коридор. Настя идет на странные звуки, разбудившие ее среди ночи. «Так больше не может продолжаться!» — голос женщины кажется ей смутно знакомым, — «мы уезжаем». Потом голос мужчины. Такой низкий и приглушенный, что слов не разобрать, но в нем точно слышна угроза. «Я не желаю, чтобы наша дочь становилась частью твоих грязных дел. Я все расскажу ментам и ты сядешь!» — говорит женщина и выходит в тот самый коридор, где стоит Настя. Лица не видно — свет из кухни освещает только тонкую сутулую фигуру женщины. Следом появляется другая фигура — мужская. Мужчина заносит руку, сжатую в кулак и бьет. Настя не видит куда именно, но слышит крик и зажимает рот ладонями. Женщина падает на пол и мужчина бьет ее еще несколько раз. Медленный, с оттяжкой замах — удар. Снова и снова. Крики, хрипы, хруст. Через несколько ударов, мужчина встает и уходит куда-то на кухню. Женщина с трудом поднимается с пола. Опираясь на стены, она пытается куда-то идти. Без единого звука мужчина выходит из кухни и набрасывает на шею женщины какой-то шнур. Руки женщины резко поднимаются вверх. Хватаются то за горло, то за дверной проем. Настя слышит странный хрип и отступает на два шага, прижимаясь к стене. Сейчас же включается свет и девушка видит ужасную картину, развернувшуюся перед ней, во всех подробностях. Мамино лицо багрово-фиолетовое, глаза распахнуты и, кажется, вот-вот вывалятся из глазниц, на лбу и висках выпирают вздувшиеся вены. Несколько секунд женщина смотрит на дочь, протягивая руки в ее сторону, а затем ее зрачки плавно скользят куда-то наверх, к вдруг прикрывшимся векам. Настя с ужасом смотрит то на бьющуюся в агонии мать, то на неуместно спокойного отца. Когда тело, наконец-то, неподвижно повисает в его руках, мужчина осторожно опускает его на землю. Настя встречается с ним взглядом и набирает полные легкие воздуха. Девушка не сразу понимает, что проснулась. Собственный крик она не слышала, но чувствовала как болит горло. Глупые сны.        Первым делом ее взгляд падает на монитор, с изображением склонившегося над бумагами Жени. Да, пока еще он не разделяет ее чувств, но… Как-будто, что-то в нем кардинально изменилось за эти три дня. Он больше не отталкивает ее от себя, позволяя заботиться и проявлять нежность. Конечно, глубоко внутри, Настя понимала, что это не совсем то, о чем она мечтала, но этого было вполне достаточно, чтобы радоваться каждому мигу, проведенному рядом с парнем.       Налив себе кофе, она спускается вниз. Женя встречает ее уставшим взглядом. Теперь она без опаски входит в его комнату. Никогда не расслабляется, впрочем, и всегда носит с собой шприц со снотворным, но все же… — Решила устроить мне писательский марафон? — Женя кивает на кружку в ее руках. — Нет, это для меня. А тебе, я думаю, — девушка проводит пальцами по его волосам, — надо отдохнуть. У тебя не здоровый вид. Женя действительно выглядит не лучшим образом. Взгляд раскрасневшихся глаз кажется каким-то потухшим, безжизненным. Лицо, как будто потеряло весь цвет. Волосы топорщатся в разные стороны, превращая парня в подобие взъерошенного воробья. — Давно не был на свежем воздухе. Настя хмурится. Надо проверить вентиляцию. Она ведь не для того отдала за нее немалые деньги, чтобы Женя задыхался в своем убежище. — Ты сама тоже выглядишь не очень. Кошмары? — Как ты узнал? — Ну, ты, видимо, забыла выключить микрофон в своей комнате, так что я услышал, как ты кричишь. А потом ты приходишь с этим, — он кивает на чашку кофе. — Вот как… — Настя тупо смотрит на чашку в своих руках. Как давно она не может нормально спать? В который раз она забывает отключить микрофон в своей комнате? Непростительно много ошибок она совершила в последнее время. Хорошо, хоть не забывает запирать двери убежища, — извини, если помешала твоей работе. — Нет, что ты, даже очень атмосферно получилось, — Женя улыбается, мысленно проклиная собеседницу, себя самого и всю ситуацию в целом. Настя совершенно забывает о себе, видимо не понимая, что вредя себе — пусть и опосредованно — ставит под угрозу и его жизнь. Что будет с ним, если ее упекут в больницу? Он подходит к девушке нарочито медленно, стараясь не делать резких движений. Осторожно забирает у нее кружку и ставит на стол, — обещай мне, что пойдешь отдыхать.       Она пристально смотрит ему в глаза прежним, изучающим и холодным взглядом. Блогер готов поклясться, что тонкие плечи под его руками только что стали на несколько градусов холоднее. По его спине пробегает волна мурашек. Пересиливая страх и отвращение, он целует ее в лоб. — Хорошо, — сумасшедшая счастливо улыбается и обнимает парня, прижимаясь к его груди, — и ты тоже обещай, что отдохнешь.       Он пообещал. На прощание Настя поцеловала его в щеку. Это могло бы быть милым, если бы не обстоятельства. И если бы ее прикосновения не напоминали бы прикосновения змеи — сухие и холодные. Оставшись один, Женя делает несколько шагов по комнате. Сколько времени ему потребуется, чтобы она окончательно доверилась? Десять шагов — решетка, поворот. Сколько времени он сможет поддерживать эту иллюзию приязни по отношению к ней? Десять шагов — решетка, поворот. Виски как будто сжаты свинцовым обручем. Возможно, ему действительно не помешает отдых.       Кажется, он засыпает прежде, чем голова касается подушки. Или не засыпает? Женя смотрит на стены своей камеры. Серый бетон. Холодный и сухой. Господи, как надоело на него смотреть. Он готов был смотреть на что угодно, только не на однообразный до тошноты голый бетон. Его размышления прерывает скрип. Обернувшись на звук, Женя обнаруживает, что вход в его камеру не заперт. Открыта и дверь, ведущая куда-то на поверхность. Не веря своему счастью, блогер тянет ручку на себя и попадает в коридор. Снова серые безликие стены, тусклые лампочки под потолком. Коридор резко сворачивает вправо. Женя слышит, как кто-то зовет его по имени. Женя! Этот голос он узнает из тысячи. Женя! Она каким-то образом нашла его. Женя!       Он спешит и видит, как она исчезает за следующим поворотом. Точно она. Темные волосы падают на плечи. Кто еще мог освободить его? Он зовет ее, но она не отвечает. Коридор кажется бесконечным, но они же в доме психованной девицы. Кто знает, что она соорудила. Чтобы удержать любимого? Катя остается вне досягаемости. Скрывается за все новыми поворотами коридора. Сколько они уже так бегут? Все тело ноет, перед глазами все плывет, легкие как будто разрываются. Наконец, он не выдерживает и просит девушку остановиться. Она, неожиданно, прислушивается. — Катя, милая, — едва успевает выдохнуть парень между судорожными вдохами. Дыхание безнадежно сбито, — ты знаешь куда идти.        Молчит. Она молчит. Не поворачивается, не говорит ни слова. Он ошибся? Женя пристально рассматривает фигуру девушки. Ее руки слишком тонкие. А волосы намного длиннее, чем показалось на первый взгляд. В кулаке, перепачканном кровью, она сжимает нечто, от чего его еще очень долго будет передергивать. Шприц. Это Настя. — Почему ты вдруг решила оставить дверь открытой? — девушка не отвечает, но и не оборачивается, — я могу идти? Молчание. И, вдруг, снова: «Женя»!       Парень вздрагивает от звуков знакомого голоса. Настя срывается с места и исчезает за поворотом. Там, откуда доносится этот зов. Он бросается следом и видит дверь. Не раздумывая, распахивает ее и оказывается в ярко освещенном помещении.       Когда глаза привыкли к яркому свету, он узнал эту комнату. Бетонные стены. Железные решетки. Звук запирающейся двери. Хрупкая фигура по ту сторону решетки. На сей раз почему-то обнаженная. Она такая худая, что под кожей, которая по тону сливается со стенами, отчетливо выделяются позвонки и ребра. Ее ноги похожи на спички — надави пальцем и сломается. — Где Катя? Что ты с ней сделала? Если ты хоть пальцем ее тронула, я…        Ее тело медленно поворачивается. Женя, замерев от ужаса, слушает, как хрустят шейные позвонки. Когда этот ужасающе медленный поворот заканчивается тело начинает медленно двигаться к решетке, затылком вперед. Голова так и не сдвинулась с места. Но не это было самое страшное. По-настоящему ужасно выглядел живот Насти. Десятки, если не сотни змей, сцепившихся в клубок, наполняли ее прозрачный, словно из стекла, живот. — Господи, — парень отскочил в дальний угол своей клетки, — как я должен полюбить такое? Голова пришла в движение с тем же омерзительным хрустом. Самым пугающим оказалось, все-таки, именно лицо. Лицо, от которого в голове сами собой возникли тысячи приятных воспоминаний. Эти скулы. Эти сдвинутые брови. Этот волевой подбородок. Эти сжатые секретным образом губы… Существо, вопреки всем законам физики, оказывается в камере и кладет руку ему на плечо. — Вот так вот… — произносит оно и колет парня шприцем. Просыпается Женя уже на полу.