Небо над ночью

Константин 10 сентября 2016 года окрестности Праги 00:45 Массивные, окованные железом, дубовые двери, покрытые затейливой резьбой, умело имитирующей растительный орнамент, бесшумно распахнулись. Лёгкое дуновение с той стороны несло прикосновение прошедших веков. Запахи: тяжёлый, маслянистый – земли, прохладный – камня, пепельно-хрупкий – старого пергамента. Приглушённый шелест, словно за этими иссечёнными веками стенами трудилась целая армия неутомимых насекомых. И голоса… Шёпоты в полутьме, отзвуки столетий. Пора. Я оправил одежду и, высоко держа голову, шагнул вперёд, в дрожащий круг света и теней, отбрасываемых чадящими факелами. Шум стих. Два десятка горящих глаз смотрели на меня с каменных возвышений. Древние. Старый клан, чистейшая кровь, не затронутая проклятым даром Изменчивости. Я застыл в глубоком церемониальном поклоне. - Выпрямись, юный Сородич, - проскрежетал голос откуда-то сбоку. Он напоминал звук, с которым песок царапает тонкий металл. – Дай нам рассмотреть тебя. Лицо говорившего – похожее на череп, обтянутый сероватой кожей – я смутно узнавал по учебникам истории. Он, должно быть, не моложе шести сотен лет. Следовало помнить об осторожности. Любой в этой комнате способен с лёгкостью убить меня. Или почти любой. - Я, Константин, потомок Матиаша, потомка Иоахима, приветствую собравшихся здесь Сородичей и благодарю Лигу Оради за согласие выслушать, - представившись, как заведено, я отыскал взглядом бело-золотую маску моего радушного хозяина. В тенях за его спиной стояла фигура, которую я прежде не замечал. Невысокая изящная девушка, безучастная и неподвижная. Я с удивлением понял, что она была молода – моложе меня, совсем ещё дитя. И единственная из женщин здесь. - От имени присутствующих собратьев по Лиге приветствую тебя, - изрёк старейшина. – Не все смогли явиться сегодня, но решения наши будут единодушны. Мы помним Иоахима и его вклад в дело Лиги, и ценим его наследие. - Однако, Матиаш, этот беспокойный потомок, не был столь почтителен к обычаям рода, - другой голос ясный и холодный, рассёк сухой воздух. – Известно ли тебе, что он публично предал наш союз, стакнувшись с дикарями из Шабаша, и даровал тогда же становление первенцу из ревенантов? Его род не пресёкся до сих пор. Ты, - говоривший, надменный мужчина с точёными чертами, смотрел на меня свысока, - говоришь за себя или как один из них? - Довольно! – прогромыхал старейшина. – Мы все знаем, что Матиаш отрёкся от того отпрыска. Они оба погибли, и достаточно об этом, – он обратился ко мне, - Поведай, Сородич, что привело тебя сюда? Я не был посвящён во все их распри, начавшиеся задолго до моего рождения. Когда дело доходит до оскорблений, сказанных века назад, и повлёкших кровавую вражду, лучше помалкивать. Напряжение сгустилось под низкими сводами, став почти осязаемым. Оставалось лишь надеяться, что любопытство пересилит неприязнь. Затянувшееся наэлектризованное молчание прервал Кордова. Блики, подрагивая на поверхности маски, придавали ей вид недобро ухмыляющейся. - Я взываю к благоразумию и традициям гостеприимства Клана! Неужели мы допустим, чтобы в нынешние ночи прежние обиды разрушили наше единство? Пускай продолжает! Со всех сторон прозвучали чуть слышные слова одобрения. Переведя дух, я произнёс: - Мои вопросы вам, почтеннейшие, касаются понимания нашей глубинной сути – а кто, как не вы, знает об этом лучше всех? Наследие Прародителя – связь с землёй, породившей нас, тесная, обоюдная, неразрывная. За многие мили отсюда, в своём отшельничестве, я столкнулся с феноменом, неизвестным прежде. Пытаясь разрешить противоречия, возникшие при его изучении, я обратился к знаниям, полученным от своего сира, но и их оказалось недостаточно. Итак, позвольте поведать вам о том, что я узнал… Лотта 14 сентября 2016 года Уэствуд, штат Массачусетс, США 23:45 Для канализации здесь пахло вполне сносно: сухой землёй и нагретым железом. Почему – я не задумывалась. Вероятно, где-то поблизости находилась работающая котельная; но переплетения подземных коридоров не располагали к прогулкам. К тому же, Патрик строго-настрого запретил углубляться дальше небольшого закутка, отведённом под жилые помещения, и я была согласна с ним. Меня это вполне устраивало. Да, свет довольно тусклый – но ведь и смотреть особо не на что. То ли дело наверху – там небо от края до края переполнено звёздами. Кажется, ещё чуть-чуть – и они посыплются вниз, как яблоневый цвет под ветром. Когда-то в детстве я любила смотреть, как облетают в пору цветения фруктовые деревья в больничном садике. Будет ли звездопад похож на это? Но сегодня погода словно вспомнила, что на календаре осень. Затянувшая ещё с прошлого утра мелкая морось сейчас превратилась в настоящий ливень, оглашая туннели звуком воды, бегущей по водостокам. Прислушиваясь к нему, я не заметила, как дверь в комнату распахнулась. На пороге стоял Патрик. И выглядел он ещё хуже обычного. Виной тому, конечно же, был дождь. Патрик молча прошёл внутрь, швырнув на стол замотанный в плёнку свёрток и скинул куртку. С неё уже натекла небольшая лужица. - Привет, - я была рада видеть его. С тех пор, как ушёл Картер, а Айрин всё чаще исчезала – сейчас её не было уже четвёртый день – говорить стало больше не с кем. – Сделал, что хотел? - Куда там, - буркнул мужчина, стягивая шапку и разматывая шарф, закрывавший нижнюю половину лица. В желтоватом мерцании ламп его кожа казалась обезображенной язвами и ожогами. – Там льёт так, что с ног сбивает. Всё завтра. Если хочешь поесть – я принёс немного. Он кивнул в сторону стола. Значит, добраться до больницы всё-таки можно. Донорскую кровь в городе достать больше негде. Бедный Патрик. Идти до туда почти полчаса – неудивительно, что он не в духе. - Спасибо, - я, помедлив немного, всё же подошла к свёртку и аккуратно принялась снимать непрозрачную обёртку. Голод не донимал сильно, но лучше держать его под контролем. Узнавать, что такое голодное безумие, на собственном опыте я не собиралась. Под тремя слоями скрипящего полиэтилена обнаружилось полдюжины больших пакетов. Взяв один из них, я оторвала верхушку и, потягивая густую жидкость, села за стол. Ноутбук, стоящий у локтя, призывно светился. Открытый шаблон письма, с заголовком «Приглашение к сотрудничеству» – до сих пор неотправленного – заставил меня вновь пробежаться по нему взглядом. «Уважаемый мистер Кордова! Обращаюсь к Вам, как к известному в кругах сородичей покровителю искусства и режиссёру. Наверняка, Вы согласитесь со мной в том, насколько важна культурная и эстетическая составляющая нашего существования – как творцу, Вам это должно быть хорошо известно. Более того, осмелюсь заметить, поддержка и одобрение со стороны других кланов делают Вас значимой фигурой в данной сфере. Поэтому перейду к главному – я прошу Вашей помощи в организации и проведении фотовыставки, посвящённой разным граням жизни нашего вида; её рабочее название – «Ночной мир». Разумеется, это мероприятие будет проведено со всеми надлежащими формальностями, обеспечивающими поддержание Маскарада. Я готова предоставить свои работы (примеры во вложение) и работы некоторых других фотографов на сходную тематику, но была бы крайне признательна, если бы сородичи Праги также приняли в ней участие. Увы, лично я не знакома ни с кем из них, но рассчитываю на Вашу помощь. Прошу ответить, по возможности, скорее, даже если ответ будет отрицательным. Но всё же надеюсь на плодотворное сотрудничество. Благодарю за уделённое время. С наилучшими пожеланиями, Шарлотта Грейстоун». Поморщившись, я отвернулась. Какая ерунда. Этот Кордова наверняка получает десятки таких писем каждый день, вернее, каждую ночь. Вряд ли мои фотографии заинтересуют его. Несомненно, Прага – одна из культурных столиц Европы, но вся эта затея бесполезна. - Ты уже написала ему? – голос Патрика оторвал меня от грустных дум. А ведь это была его идея. - Нет, ещё нет. То есть, написала, но не отправила, - прервав речь долгим глотком, я продолжила, - Мне кажется, это бессмысленно. С чего ты вообще решил, что это поможет? Изуродованный вампир привычным жестом потёр щёку: - Я могу ошибаться, но уверен, что твои работы должны заинтересовать такого, как он. В Праге, кроме того, полно сородичей твоего клана – и Кордова вполне может связаться с ними, если не возьмётся помогать сам. - Меня больше удивляет твоя уверенность, что он вообще захочет иметь со мной дело, - я внимательно посмотрела на Патрика. – Откуда ты знаешь? Некоторое время тот молчал. Наконец, криво усмехнувшись, проговорил: - У меня, скажем так, свои источники, в достоверности которых я не сомневаюсь. Поэтому стоит прислушаться к мудрому совету. Прага – хороший город, тем более, что тамошняя капелла крайне немногочисленна, а значит, внимания к своей персоне с их стороны можно не опасаться. Да, это имело смысл. Из-за того, что капелла Уэствуда и все её обитатели сбились с ног, разыскивая Эмиль, Катера и меня, вариант Патрика казался весьма заманчивым. Всё-таки сидеть взаперти уже изрядно поднадоело. - Хорошо. Думаю, хуже всё равно не станет, - и я, повернувшись к экрану, нажала «Отправить». Теперь оставалось только ждать. Злата 15 сентября 2016 года Прага, особняк «Ночной взгляд» 02:35 - Мистер Росс, если Вы не перестанете отзываться о моей работе в таком ключе, боюсь, я тоже буду вынуждена перейти к жёсткой критике, – мне очень хотелось швырнуть в эту белёсую физиономию одну из диванных подушек. К сожалению, сир будет не в восторге от того, что я бью гостей. Эта привилегия принадлежала ему. - Дражайшая Злата, я ни в коей мере не оспариваю достоинств твоего сочинения. Я лишь указываю на противоречия между реальным положением вещей и художественным вымыслом, - раздался голос из противоположного конца комнаты. Его обладатель стоял боком ко мне, склонившись над чертежом, расстеленным на широком столе. - Мне казалось, что ты собираешься написать произведение, максимально приближенное к реальным событиям, - до моего слуха донёсся едва слышный скрип карандаша по бумаге. - Это так, но, чёрт возьми, как будут выглядеть вампиры в историческом романе? – меня раздражала эта непробиваемая самоуверенность. Росс собирался возразить, но я опередила его: - Да, сейчас Вы начнёте говорить про сородичей и всё такое. Но напомню, на минуточку, что для нормальных людей история – это не побасенки о древних кровососах, управляющих целыми государствами из своего сна. Не легенды о борьбе кланов между собой за влияние и власть над смертными. Нет, история – это рассказ о людях, о войнах с другими людьми, о человеческих проблемах. За сотню лет, возможно, Вы стали мыслить по-другому, но это никак не отменяет факта, что для большинства вампиры – это сказка. Выдумка. Миф, если угодно. Понимаете? - Вполне, - кивнул мой собеседник. – Объяснение немного путанное, но я уловил основную мысль. Очевидно, что все мы – продукт своего времени, и ни ты, ни я – не исключение. Так себе результат, но он хотя бы перестал цепляться к каждому моему слову. Я рассеянно потёрла висок. В этом доме сейчас слишком много гостей. Можно возразить, что дом большой, а их – всего двое. Но, с учётом меня и моего сира, получалось четверо – четверо! – сородичей в одном месте. Есть причины начать нервничать. К тому же, оба: что Константин Росс, что Алан Соулман были из той категории личностей, встречи с которыми я старалась избегать. По крайней мере, полгода назад точно. Каждый смотрел на меня, как на редкую птичку: первый, как орнитолог, второй – как голодный кот. Нетрудно догадаться, что никто из них мне не нравился. Впрочем, по сравнению с сиром они казались вполне обычными. Жестокими, но в рамках человеческого разума. Но он… От его логики прямо-таки веяло чем-то нечеловеческим. Хотя, конечно, были вещи и пострашнее, но мало. - Итак, на чём мы остановились? – я в рассеянности покусывала колпачок ручки. От этой скверной привычки в нём уже появилось три или четыре сквозных отверстия. – Да, Матиаш Марков, - кивнула я, - названный в честь правителя Священной Римской империи и короля Чехии Матиаша II из династии Габсбургов, и, по иронии судьбы, поддержавший сторону протестантов в Тридцатилетней войне. Расскажите мне, каким Вы его запомнили? Константин оторвался от своей работы и подошёл к одному из кресел. Наконец-то! Я поджала ноги, устраиваясь поудобнее и приготовившись записывать. - Что ж, если это утолит твоё любопытство, - проговорил он, садясь напротив. - Но неужели герр Кордова не рассказал тебе о Матиаше? - Сир может быть пристрастен в таких вопросах, - нахмурилась я. - А мне нужна максимально объективная точка зрения. Полное видение ситуации, без лишней экспрессии. Это уже моё дело – добавлять её туда, куда нужно для развития сюжета. Он покачал головой: - Кажется, я никогда не пойму, как ты мыслишь. То говоришь об объективности, то скрываешь правду. Это что, характерно для всех писателей? - Не знаю, я с ними не общалась, - мне стало смешно. С усилием согнав непрошеную улыбку с лица, я вопросительно подняла взгляд: - Итак?.. Но ответить он не успел. Дверь в библиотеку бесшумно распахнулась. Оглянувшись, я тотчас узнала фигуру, стоящую на пороге. Похоже, наш разговор придётся отложить. Слабый свет, падавший из незашторенного окна, превращал изящную маску вошедшего из бело-золотой в чёрно-синюю - Злата… - бархатный и глубокий, этот голос сейчас казался требовательным. Весьма и весьма требовательным. Я быстро встала: - Сир?.. Одним из первых уроков, усвоенных мной здесь, было правило никогда не злить его без причины. Картер 18 сентября 2016 года лес Фритаун – Фолл Ривер, штат Массачусетс, США 03:16 В это время года почти повсюду в округе царила тишина, глубокая, как старая заводь, всеобъемлющая, как небо над степью. Толстый ковёр буро-зелёного крапчатого мха заглушал шаги, низко нависшие ветви, покрытые ещё не успевшими облететь листьями, то и дело цеплялись за одежду и волосы. На пути сюда до моего слуха то и дело долетали треск, пощёлкивание и короткие трели, раздававшиеся высоко над головой. Должно быть, многочисленные сойки, клесты и малиновки облюбовали окрестные деревья, но теперь их владения заканчивались. Дорога заняла две с половиной недели. Я шёл по ночам, с восходом зарываясь в покинутые лисьи норы – раскапывать их приходилось руками, или прячась среди валежника и опавшей листвы. Мой рацион в большинстве своём составляли доверчивые кролики, пару раз – ондатры, а однажды – большая одичавшая собака. Она стоила мне нескольких новых дыр на куртке. Встреч с прочими животными удавалось избегать. Уже подходя, я понял, что найду здесь. Смолкшие птицы, воздух, пронизанный пряными смолистыми запахами, покалывающими кожу. Круг из удивительно гладких бежево-серых камней разной величины: самый мелкий из них не превышал размером кулак, самый крупный – больше полуметра в поперечнике. Мне показалась, что от них исходит едва слышный гул, идущий вглубь, до самых корней леса. Он сидел на одном из валунов, уже готовый к моему появлению. Не говоря ни слова, я опустился на землю, внимательно разглядывая обращённое ко мне лицо. Бронзовая кожа, прямой длинный нос, крупный рот, характерные для жителей Ближнего Востока, и глаза – чуть раскосые, удивительного цвета глубокой зелени. Эбеново-чёрные волосы перехвачены расшитой повязкой, скрывающей лоб. Прочая одежда – выцветшая, потрёпанная, смутно обрисовывала долговязую фигуру. Я ждал. Наконец, он обратился ко мне, произнося слова с тягучим акцентом: - Кто ты, незнакомец? Я не ответил ничего. Да и как разговаривать с этим странным существом, наполненным равно светом и горечью? Разве способны слова передать то, что он пережил? Или рассказать, что чувствую я? Слишком много боли. Слишком хрупкая надежда. Поэтому я лишь молчал, распахнув свой надтреснутый разум. Сейчас и здесь было не место для секретов и недомолвок. И тот, другой, тоже понимал это. Робко, словно ребёнок, тянущийся к зажженной свече, он коснулся колеблющейся поверхности… И мир вспыхнул! Перед моими глазами проносились образы величественных дворцов, возносящихся к усыпанным звёздами небесам, безжалостных самумов, бушующих среди мёртвых скал, вереницы фигур, облачённых в белое… Я слышал тихую музыку, песнопения на незнакомых языках, древних, как проклятие нашего рода, свист ветра, лязг железа, крики… Видел, как четверо всадников преследуют одинокого беглеца, пока он, ослабевший не падает под копыта их коней… Чувствовал, как оставляют его последние силы, как сталь впивается в плоть, а кровь льётся на жадный песок… - Хватит! – едва шевеля губами, выдавил я. Боль накатывала волнами, нервы горели, словно в лихорадке. Груз воспоминаний, тянущихся сквозь века, казался непосильным. Как можно вынести его, не сломавшись? Он держал меня за руку. - Пожалуйста, извини меня. Не следовало показывать столь многое. Порой я забываю… - он осёкся. – Я слишком много говорю. Позволь помочь тебе. Полоса узорчатой ткани упала вниз. Я ощутил тепло от прикосновения; боль понемногу угасала. Голос из глубин памяти прошептал: «Целители. Светочи». Подняв голову, я посмотрел в его глаза – три сияющих умиротворяющим светом мшистых самоцвета, и тихо спросил: - Как твоё имя? Печальная улыбка тронула его губы: - Называй меня Касим, дитя Малкава. Я не причиню тебе зла.