Небо над ночью

Константин 21 декабря 2016 года Прага, особняк «Ночной взгляд» 21:35 Прага показала себя прекрасным городом: завораживающим, гостеприимным и сдержанным. Необъяснимое очарование Восточной Европы – Земель-За-Лесом – становилась понятно уже после нескольких ночей, проведённых здесь. Неудивительно, что владения Старого клана находились в местах, где дыхание веков ощущалось каждым нервом, и где каждая песчинка под ногами становилась залогом и источником силы, питающей эту скрытную ветвь нашей родословной. Но, сколь ни велик был соблазн, я решил не задерживаться сверх необходимого. К сожалению, никто из старейшин не смог или не пожелал ответить на мои вопросы – о причинах оставалось лишь догадываться. Я не продвинулся ни на шаг в своих исследованиях, не считая сооружения причудливой конструкции из плоти и костей – воплощения одного из смертных грехов – по просьбе Кордовы. Живя в его доме, отказать было бы невежливо. Результат, к слову, вполне удовлетворил и меня, и его. Мой достойный хозяин снимал фильмы – специфические, вероятно, даже артхаусные. Получившееся творение, наречённое «Жадность», предполагалось использовать в следующем произведении. Я, как практически незнакомый с искусством кинематографа, с удовольствием просмотрел некоторые из них – и был вознаграждён. Для смертных они могли показаться чересчур сложными к восприятию или шокирующими, но для сородичей это поистине визуальное пиршество. Впрочем, я отметил, что юное дитя Кордовы, Злата, не разделяла его увлечений. Довольно странно, учитывая, что в остальном она относилась к своему сиру с явным уважением и, очевидно, уже была представлена и членам Лиги, и князю Карлаку, который оправлял власть Камарильи в Праге. Задав осторожный вопрос, я узнал, что Становление она получила совсем недавно и в «особых обстоятельствах» – что бы это ни значило, а потому до сих пор ощущала себя скорее человеком, нежили каинитом. В остальном же это была приятная, тихая и вежливая девушка, хотя моя «скульптура» и удостоилась от неё самых нелестных эпитетов. Время шло. Оставаться в городе более не имело смысла, нужно было лишь определиться с дальнейшим маршрутом. И помощь, совершенно неожиданно, пришла оттуда, где я даже не думал искать. Второй сородич, гостивший в особняке Кордовы, владелец клуба из Варшавы, рассказал мне о тревожных слухах – якобы, в окрестностях города некоторое время назад была замечена одна из кочующих стай Шабаша. Его, как и прочих, такое соседство совершенно не вдохновляло. Власть Лиги в Польше была куда слабее – но вмешиваться в противостояние Камарильи и Меча Каина она предпочитала только в крайнем случае, однако, отношение к Шабашу в целом варьировалось от презрения до холодной ненависти. Разумеется, я шёл на риск, отправляясь туда. В моём распоряжении не имелось никаких проверенных сведений, кроме слухов. Вполне возможно, что мы уже разминулись на несколько месяцев, а если нет – то вероятность обнаружить что-либо стоящее всё равно оставалась ничтожно мала. Да и старейшины, узнай они об этом, не пожелали бы больше иметь со мной никаких дел, заклеймив предателем, как моего покойного сира. Но иного выбора не было. Поэтому, простившись с хозяином дома и меланхоличной Златой, я отправился в путь. Расстояние от Праги до Варшавы по трассе – шестьсот шестьдесят шесть километров и почти десять часов езды. Дабы скоротать время, я погрузился в чтение путеводителя, на трёх языках описывающего красоты польской столицы. Книга, новая, глянцевая, и будто бы всё ещё источавшая слабый типографский запах, в цвете рисовала архитектурные ансамбли Варшавы, её старинные дворцы и церкви, театры, музеи, посетить которые мне всё равно не удастся. Удивительно, там даже имелась своя Прага – район бывших некогда предместий. Машина, не снижая скорости, с тихим гулом неслась сквозь ночь. На горизонте уже начали вырисовываться высокие, играющие огнями здания деловых районов, заметные задолго до въезда в город. Но между ними и мной лежала широкая полоса темноты – нынешние пригороды. На лице появилась непрошеная улыбка. Всё самое интересное, как обычно, происходит за городскими стенами. Я на месте. Картер 5 марта 2017 года лес Фритаун – Фолл Ривер, штат Массачусетс, США 01:08 - Нам нужно уйти отсюда, - эти слова я услышал от Касима ранним весенним вечером. Ветер, пахнущий талым снегом и едва слышно – тёплой землёй, играл тонкими веточками деревьев, раскачивая и сгибая их, словно кошка. С громким треском одна неожиданно переломилась и упала на землю. - Когда? – я уже давно замечал, что Касим становится всё тревожнее в последние дни? недели? месяцы? Сколько я вообще здесь пробыл? - Как можно скорее. В лесу стало слишком опасно. Городские не рискнуть забраться сюда, но вот местные… Что-то стряслось – и я чувствую, что теперь нам здесь не рады. Он склонил голову набок, и я различил мелькнувшую в тёмных глазах искру сожаления. Это было несправедливо. Я знал – настолько, насколько можно узнать судьбу трёх с лишним веков за полгода, – как тяжело давался Касиму уход из мест, которые он звал домом. «Вечно прокляты дорогой» - как-то раз сказал он в ответ на мой вопрос. «Род Саулота не знает покоя с того самого дня, как пал наш прародитель. Те, кто слабее – такие как я, прячутся и выживают. Другие – я знал прежде одну из них, – открыто сражаются в своей битве с узурпаторами. Пусть я не верю в их успех, но молюсь за него каждую ночь». Здешние леса, как я узнал, являлись прибежищем для созданий, считающих весь наш род чумой и надругательством над естественным ходом вещей. Попытки договориться с ними, как правило, не вели ни к чему хорошему. Но, по счастью, некоторые всё же обладали большим здравомыслием, чем прочие – да и Касим, чьи сосуды делились с ним кровью добровольно, был способен договориться даже с каменной скалой, дабы сдвинуть её со своего пути. Мест, где мы обитали, звери и птицы избегали. Иногда нам приходилось удаляться на десятки миль от убежища, чтобы найти пищу. В такие ночи я не раз видел, как близок Касим к голодному безумию, но его железная воля и силы провидения всякий раз помогали избегнуть, казалось, неизбежного. О том, что первой жертвой этого голода мог стать и я, задумываться мне не хотелось. Если моя кровь была способна сдержать его жажду – я готов был отдать столько, сколько потребуется, и Касим знал об этом. Возможно, именно это знание и удерживало его. - Посмотри на это с другой стороны, - наклонившись я сгрёб пригоршню снега и теперь рассеянно мял его в пальцах, таких же холодных, - Ты наконец сможешь сменить свой рацион на что-то с меньшим содержанием виски. Он покачал головой: - Кто бы говорил. Из нас охотиться на лис и оленей приходиться тебе. Кстати, ты никогда не говорил, как на вкус их кровь? - Жидкая. Горькая. Хотя иногда я чувствую, как здорово гоняться за кроликами или нестерпимо хочу почесать рога о во-о-он ту берёзку. - Тогда несколько лишних грамм виски раз в две недели – это меньшее из зол. Пусть даже для этого нужно идти двадцать с лишним миль. - Ты мог бы… - начал я, но он жестом прервал меня. - Нет, Картер. Ты знаешь причину. Не стоит предлагать великий дар, не беря на себя великую ответственность. К тому же, моя нужда ограничивается малым. Больше всего меня печалит другое. Это он сказал верно. Я до сих пор не разобрался, отчего кровь была нужна Касиму всего пару раз в месяц – но даже так достать её было непросто. Я поднял глаза от ладоней – теперь в них лежал неаккуратный белый шарик. Я уже знал, что он скажет. Как это получилось? - Совсем скоро наши пути разойдутся. - Да, - я кивнул. – Мне нужно попасть в Лос-Анджелес. Лотта 10 марта 2017 года Бостон, аэропорт Логан 22:10 Слабый грязно-жёлтый свет едва разгонял густые весенние сумерки, сочащиеся с высокой галереи – на уровне второго этажа стены представляли собой сплошное окно, через равные промежутки расчерченное стальными полосками рам. Вогнутый потолок создавал впечатление, словно вся эта громада вот-вот обрушится, погребая под собой суетящихся внизу людской муравейник. Сейчас, однако, во всём зале насчитывалось не более двадцати человек, что лишь усугубляло тяжёлое чувство собственного бессилия. Если бы я могла дышать, я бы сказала, что даже дышится здесь тяжело. Но это было бы излишней метафорой. Посадка на рейс до Токио должна начаться через двадцать минут. Поскольку забронировать частный самолёт оказалось задачей невыполнимой, мы с Патриком кропотливо выстраивали возможный маршрут, старательно ограничивая число пересадок и рассчитывая разницу в часовых поясах, чтобы всё время полёта пришлось на ночь. Так решались сразу две проблемы – вполне реальная угроза превратиться в пепел с первыми солнечными лучами и риск впасть в дневной сон. Это будет гонка на гребне волны – разница дополнит длительность перелёта, таким образом, составив сутки и три часа. И всё – во тьме. Дальше – час ожидания и самолёт до Праги. Дорога – одиннадцать часов, разница – семь. С учётом всей математики по Гринвичу, я ступлю на землю в полседьмого утра одиннадцатого марта, при условии, что не произойдёт никаких неожиданных задержек. Самой большой опасностью оставался восход, назначенный примерно на то же время. У меня будет всего несколько минут, чтобы успеть добежать до комнаты отдыха в аэропорту. Отдых после такого мне точно не помешает. А потом начнётся рутина совершенно иного толка. Патрик дал мне несколько советов относительно того, как представиться местному князю. Хоть он и уверял, что тот отличается прагматичностью и не жалует церемонии, я всё равно волновалась. До сих пор наши отношения с Камарильей складывались не лучшим образом. Даже информация, переданная Патриком, – за что я бесконечно ему благодарна, – как жест доброй воли от моего имени, не слишком обнадёживала. Но, если всё пройдёт успешно, можно не опасаться излишнего внимания со стороны пражской капеллы. Как утверждал Патрик, в Чехии клан Тремер едва терпели, – и хозяева этих мест будут рады любой возможности лишний раз продемонстрировать свою власть. Тем не менее, мне вовсе не хотелось оказаться между молотом и наковальней – ведь с одним из них мы уже сталкивались прежде. Цимисхи, которых отнюдь не просто так называли Извергами. По слухам, вторая ветвь клана на протяжении веков владела землями Восточной Европы, и влиянием там не уступала Камарилье. По этой причине я собиралась держаться как можно дальше от возможных точек конфликта интересов. Политика и в прошлом казалась мне большой, загадочной и крайне неповоротливой махиной – а теперь и подавно. Пускай великие ночного мира упражняются в хитроумии, пытаясь переиграть друг друга – я же займусь менее высокими материями. Прогулки по городу, фотографирование, максимум – собственная выставка. Если меня посчитают очередным молодым и глупым творцом, жаждущим признания, я буду счастлива. «Внимание. Объявляется посадка на рейс Бостон-Токио. Пункт прибытия – аэропорт Нарита. Ориентировочное время прибытия…» – донеслось сквозь шум статики сбоку. Электронный голос продолжал перечислять места и даты, а я уже шла к посадочному терминалу, подхватив фотоаппарат и дорожную сумку. Она выделялась ярким зелёным пятном на тусклом желтовато-коричневом фоне, в который сливались не только окружение, но и люди – усталые, унылые и потрёпанные. Бостон по-прежнему оставался весьма нерадостным местом, и я расставалась с ним охотно. Жаль только, что взять с собой остальных я не могла. Всё-таки в путешествии налегке были свои минусы. Злата 6 мая 2017 года Прага, особняк «Ночной взгляд» 00:21 - Мне что, придётся … лететь… в этом? – тщательно проговаривая каждое слово, я смотрела на Ингрид, едва сдерживая возмущение. Откинутая крышка из красного дерева маслянисто блестела в тёплом мерцании настенных светильников. Гроб был вместительный, почти двухметровый, с мягкой шелковой обивкой. Но лезть туда решительно не хотелось. - Распоряжение хозяина, – пожала плечами девушка. – Меньше проблем с перелётом, меньше риск привлечь ненужное внимание. Может возникнуть небольшая заминка с документами, но досмотр проводить никто не будет. Она ободряюще улыбнулась. - Если хочешь, можешь спросить его сама. К тому же, внизу несколько пакетов с землёй – ты сможешь отдохнуть, пока мы будем в самолёте. Я скрестила руки на груди. Ах, как любезно и предусмотрительно! Но, чёрт побери, лететь в ящике, в багажном отделении… Это унизительно. Мне не хотелось устраивать сцен или спорить с Ингрид – девушка была гулем сира и подчинялась ему. Я попробовала зайти с другой стороны: - Ингрид… Это мой первый полёт. Тебе не кажется, что эта затея отдаёт паранойей? Уже по упрямому выражению её лица я поняла, что попытка давить на жалость завяла на корню. - Злата, извини, но это не моё решение. Ну не упрямься, ничего страшного здесь нет. Ты скоро уснёшь, а когда проснёшься, мы уже будем в Лос-Анджелесе. Но и я не собиралась уступать. - А если я поговорю с сиром, и он отменит этот глупый приказ? - Можешь попытаться, - пожала плечами девушка. Окончания фразы я уже не слышала. Дверь распахнулась и захлопнулась вновь с громким хлопком. Вихрем взлетев по лестнице на верхний этаж, я остановилась лишь в конце коридора, перед рабочим кабинетом сира. А стоит ли беспокоить его? Отгоняя подступившие сомнения, я собрала волю в кулак и постучала. - Войдите, - раздалось из-за двери. - Сир, - вежливо проговорила я, переступая порог. Он поднял голову от бумаг, усеивающих стол: - В чём дело, Злата? От этого бархатного голоса у меня по спине ползли мурашки. - Сир, я хотела спросить – а так ли необходимо мне лететь в гробу? – я внимательно изучала узорчатый паркет, не решаясь поднять глаза. Мужчина склонил голову набок, словно задумавшись; блеснули в дрожащем свете фарфор и позолота маски. Его присутствие ощущалось почти физически, наполняя собой всё помещение, опутывая и подавляя. Когда я, наконец, набралась мужества и взглянула на него, он всё так же сидел, глядя в одну точку. - Сир? - Да, Злата. Это абсолютно необходимо, - произнёс он. И я поняла, что не смогу сказать и слова против.