Небо над ночью

Айрин 2 июня 2017 года лес Фритаун – Фолл Ривер, штат Массачусетс, США 02:32 Голос, почти полгода звучавший в моих снах, умолк. Когда он раздался вновь, то был похож на шелест опадающей листвы, на гулкий стук ветра в стеблях тростника, на тяжёлый скрип надтреснутого дерева: - Люди… Люди пришли сюда, на эту землю. Они разборонили её костяными орудиями и проронили семена. Семена, что взошли. И люди остались. Некоторые могли слышать меня. Они стали поклоняться мне и почитать как хранителя здешних мест. Я говорила с ними во снах, не желая, чтобы их сердца соблазнились избрать другого Творца. Эти люди… были дики, напуганы, голодны. Я не желала им зла и решила заботиться о них… Я… старалась защитить их. Оберегать, взращивать. Жизнь должна продолжаться. Жизнь должна цвести. - Время шло, и люди учились. Я по-прежнему не слышала Творца, но всё больше становилась едина с миром. Чем сильнее я прикасалась к нему, тем сильнее отзывался он во мне. Быть может… таково моё истинное предназначение? Я не помню. Но земля наполнялась жизнью. Если даже я бы могла уйти, оставить её было выше моих сил. Люди назвали это место «Алгома» – «Долина цветов» на их языке. Я не помнила, как выглядел Райский сад, но надеялась, что среди всех его уголков должен отыскаться подобный. Я стояла, не спуская глаз с опалесцирующего свечения, расходившегося в ночном воздухе, словно капли молока в воде. Едва слышимая пульсация, ощутимая даже не ухом, а кожей и нервами, вторя ему, волнами пробегала по поверхности земли. Нутро застыло, ощущая незримый напор энергии, бьющей отовсюду – бесконечный цикл рождения-взросления-умирания, называемый жизнью. И только я оставалась единственной точкой, незатронутой этой силой. Нечто, тем временем продолжало – слова как будто вспыхивали прямо внутри моей головы: - Так продолжалось годы. Десятилетия. Века. Но ничто не длится вечно – кому, как не мне знать об этом? Тому, что имеет начало, всегда наступает конец – таков закон мироздания. Пришли люди – на сей раз другие. Они несли с собой огонь и смерть, железо и молнии. Они вгрызлись в мир скверной, заразной болезнью, оставляя после себя пустоту. Это было страшнее безумной стихии. Там, где они проходили, ничто не могло прорасти в отравленной почве. - Мой народ... моих детей гнали и истребляли, словно испуганных оленей. Тысячи оказались уничтожены. Сотни бежали прочь, на север, взывая ко мне – но тщетно. Я была скована, сметена, раздавлена этой разрушительной мощью. Всё, что я могла – смотреть, как гибнет благословлённое мной, обращаясь в пепел, из которого никогда не поднимутся ростки новой жизни. Ничего не уцелело. Я пыталась спасти хоть что-нибудь, но лишь растратила то немногое, что ещё сохранила. Со временем эти раны затянулись, но земля здесь уже никогда не станет такой, как прежде. Стало тихо. Даже шорохи, наполняющие лес с восходом луны были не слышны. Наконец, собравшись с силами, я спросила: - Но что ты? Или кто? Как тебя зовут? Создание – или вещь? – медлило с ответом. Наконец, словно обдумывая каждый звук, отозвалось: - Когда-то я была силой, что заставляет по весне распускаться набухшие почки на деревьях, гонит стаи птиц в дорогу, влечёт друг к другу возлюбленных, чтобы дать начало чему-то большему. Но имя… - Имя?.. - Я не помню имени. Но другие… когда-то называли меня … - мгновение тишины, -‘ла Шэлхайям… Мне это ничего не говорило. - И что оно обозначает? Шёпот, казалось, заполним весь мир: - Ангел Цветения Жизни.