For the Potions Master's Amusement

      После часа бесплодных попыток спокойно всё обдумать нервы, казалось, были на пределе. Если бы она с самого начала знала, что посещение крестин Дейзи приравнивается к согласию на личную беседу с Северусом Снейпом, то ни за что бы не пришла. Что такого он хочет у неё спросить? Да и что она может ответить?       Гермиону так и подмывало аппарировать в свою квартиру, но она не хотела обижать Ти с Рэйфом. О, зачем она вообще приехала?       Гермиона села на край кровати и обхватила голову руками. Все эти месяцы она отгораживалась от своих эмоций и заставляла себя не думать о Северусе Снейпе, об их отношениях и о том, как они закончились… Но теперь она, словно в ловушке, оказалась с ним в одном доме и её едва ли не заставляли поговорить с ним обо всём этом.       Близость Северуса возбуждала (впрочем, их физическое взаимодействие всегда было чем-то феноменальным), но Гермиона понятия не имела, как можно обсуждать с ним причины и следствия своего решения уйти. Она была уверена, что поступила правильно: он ведь никогда не воспринимал её как полноценного партнёра в их отношениях. Всегда существовал этот дисбаланс власти, где он был взрослым, а она — ребёнком.       Снейп настаивал на принятии решений за Гермиону, не советуясь с ней об этом, и в результате она оказалась оторвана от Гарри и Рона, когда те больше всего нуждались в ней. Её также не оказалось в доме Руасси, чтобы помочь защитить их друзей, когда напали Пожиратели Смерти. Келл едва не простилась с жизнью. В глубине души Гермиона винила в этом Северуса.       Расстроенная, она погасила свет и полностью одетой легла на покрывало. Она решительно закрыла глаза и приказала себе уснуть, но ни её тело, ни разум не желали слушаться — чуть ниже того места, где она лежала, Северус Снейп сидел у огня в одной лишь рубашке, с этим его бархатным голосом, тонкими пальцами и гибким телом…       Нет! Нет, она не будет думать о подобных вещах. Лучше вообще не думать.       Резко сев в кровати, Гермиона включила свет и наспех обулась. Порывшись в чемодане, она так и не обнаружила книг, которые привезла с собой. Но где же они? Она обыскала прикроватную тумбочку и комод. Неужели она распаковала их вместе с вещами и забыла об этом?       Тщательный осмотр комнаты не помог, и Гермиона раздражённо фыркнула. Что ж, где-то внизу находится кабинет Рэйфа, и там наверняка есть книжные полки — иначе почему это место вообще зовут кабинетом?       Она тихонечко спустилась по лестнице в прихожую и, быстро заглянув в гостиную, убедилась, что там вовсе нет тоскующего у камина профессора. Продолжая путь по коридору, Гермиона подошла к приоткрытой двери кабинета Рэйфа и проскользнула внутрь, заметив в полумраке комнаты книжный шкаф. Отлично!       Гермиона зажгла кончик волшебной палочки и начала полка за полкой осматривать книжные корешки, теряясь в запахе переплётов и пергамента.       — К счастью для тебя, я не враг, который только и ждёт возможности напасть, — раздался задумчивый голос с другого конца комнаты, и, обернувшись, Гермиона увидела сидящего на мягком подоконнике Северуса Снейпа, чей крючковатый нос выделялся из темноты в лунном свете.       — Я тебя не заметила! — ахнула Гермиона.       Он не смотрел в её сторону, но ему и не нужно было этого делать. Она и без того различила насмешку, когда он ответил:       — Очевидно.       Гермиона сглотнула, чувствуя себя до раздражённости неловко.       — Думала, ты в гостиной.       Когда он повернул голову, она оказалась пригвождена к месту его вниманием.       — Я понял. Ты, видимо, пришла сюда в поисках чего-то почитать, — спокойно ответил Снейп.       — Откуда ты знаешь? — спросила Гермиона.       Его губы изогнулись в полуулыбке.       — Я хорошо тебя знаю, — пробормотал он.       — Ты здесь, потому что предугадал мой приход? — напирала Гермиона.       — Да, — просто ответил он.       Гермиона вздохнула, чувствуя себя побеждённой.       — Ладно, — кротко согласилась она.       Северус встал, глядя на неё. Даже в слабом лунном свете она заметила резкий контраст между шириной его плеч и узостью бёдер, и у неё перехватило дыхание.       — Всё в порядке? — спросил он.       Она покачала головой, раздосадованная непрекращающейся борьбой между влечением и раздражением, бушевавшей в её душе. Фыркнув, она одним движением зажгла ближайший канделябр и бросилась на диван, стоявший посреди комнаты.       — Хорошо, — отрезала она. — Давай говорить.       Она смотрела прямо перед собой, больше не испытывая паники или страха, лишь злость. А глубоко внутри вспыхнула искра удовольствия оттого, что можно было находиться так близко к этому мужчине, не чувствуя себя подавленной им.       — Понятно, — сказал он несколько озадаченно, но, ухватившись за её слова, пересёк комнату и сел рядом на диван, слегка повернувшись к ней лицом.       Краешком глаза Гермиона встревоженно наблюдала за тем, как он вытянул руку вдоль спинки дивана. Его пальцы замерли в сантиметре от её плеча. По девичьей спине пробежал холодок, кожа покрылась мурашками… соски внезапно затвердели и заныли под хлопковой тканью простенького бюстгальтера.       — Как ты себя чувствуешь? — спросил Снейп, словно был её лечащим врачом, а она пришла на ежегодный осмотр.       В надежде, что он ничего не заметил, Гермиона скрестила руки на груди.       — Я так плохо выгляжу? — воинственно уточнила она.       — Не сказал бы, — мягко возразил Северус. — Но ты слишком худая, взгляд затуманен, и ты несколько бледная.       Гермиона сердито обернулась.       — То же самое могу сказать и о тебе!       Глаза профессора Снейпа слегка расширились, когда она повернулась, но он быстро пришёл в себя, чуть склонив голову в знак признания правоты её замечания. Затем добавил:       — Естественно, ты по-прежнему очень красива.       Гермиона физически ощутила момент, когда их глаза встретились; в голове раздался почти слышимый щелчок, и часть её бравады мгновенно исчезла. Она не знала, что на это ответить, поэтому промолчала.       — Ты получила «Превосходно» по всем Тритонам? — спросил он, заполняя неловкую паузу.       — Да.       Снейп кивнул, как будто именно этого и ожидал.       — Насколько я понимаю, у тебя новая работа, — заметил он. — Рэйф сообщил, что ты прошла шестинедельную стажировку в Америке, но так и не смог объяснить мне, что за работу ты получила.       О, это была безопасная тема. Гермиона слегка расслабилась. Последние несколько недель она то и дело рассказывала о своей работе всем, с кем виделась, — в такого рода разговоре не было ничего страшного.       — Вообще-то я всё ещё практикуюсь, — сказала она. — Я состою в группе инженеров по информационным технологиям, создающих новые компьютерные системы для Министерства Магии.       Брови Северуса поползли вверх.       — Я читал о тебе в газете, сам того не зная, — сказал он. — Насколько я понял, вам с сотрудниками обещают довольно высокое жалованье, не сопоставимое с оплатой школьного учителя.       Гермиона услышала нотку колебания в его голосе, но постаралась не обращать на это внимания. Может быть, ему не нравится, что ей платят больше, чем ему?       — Да, — согласилась Гермиона, — крупно повезло, что наняли именно меня.       Он снова кивнул.       — Ты не будешь нуждаться в финансовой поддержке, — заметил он.       Неужели он думает, что ей нравилось брать его золото, чтобы купить наряды? Неужели он решил, что она когда-либо снова попросит его об этом? Да драклы бы побрали всё это!       — Никогда не нуждалась, — резко ввернула Гермиона.       Взгляд зельевара на мгновение задержался на её губах, затем снова поднялся к глазам.       — Действительно, — сказал он, и по какой-то причине сердце Гермионы забилось чаще.       Дальнейший разговор доказал, что её предчувствие опасности оказалось безошибочным, ведь Снейп плавно перешёл к следующему вопросу.       — Возможно, — сказал он, — ты могла бы побольше рассказать мне о своём решении вернуть мой ошейник?       От ужаса Гермионе подурнело. Она вмиг осознала, как ловко он усыпил её бдительность, заставив думать, что будет задавать лишь нейтральные вопросы.       — Я тогда объяснила причины, — заметила она.       — Помню, — сказал Снейп, скривив губы в горькой усмешке. — Я подумал, ты могла бы подробнее рассказать мне о своём чувстве неудовлетворённости. — Его голос стал ниже, как по громкости, так и по тембру, на что тело Гермионы отреагировало, словно его руки вновь оказались на её плоти. — Видишь ли, я не смогу учиться на своих ошибках, если не вполне буду понимать их.       Чёрные глаза впились в карие, и Гермиона почувствовала, что не может оторвать от него взгляда, хотя руки её начали дрожать, а внизу всё натянулось струной.       — Ты не ценил моих способностей, — быстро проговорила она, пытаясь игнорировать предательские реакции нервной системы. — Да, ты признал мой интеллект, но не верил, что я сумею сражаться на дуэли или защитить своих друзей.       Его губы — тонкие, но красиво очерченные — на мгновение сжались, и Гермиону вдруг накрыло пронзительное воспоминание о том, как эти губы втягивали её клитор, в то время как язык дразнил до полного безумия.       — А что, если, — спросил он, возвращая её к разговору, — моя сдержанность не имела ничего общего с верой в твои способности, но была вызвана исключительно желанием защитить тебя?       Его тон был мягким, вопросительным, будто они обсуждали какую-то теорию, а не прекращение их романа.       Гермиона сглотнула, отводя глаза от его рта, точно так же, как он сделал до этого. Она на мгновение задумалась, не представлял ли и он её губы сомкнутыми вокруг его члена…       — Но ведь дело не в этом, верно? — спросила она, и пылкость в его взгляде подсказала, что он замечает, как она отвлекается от заявленной темы их разговора. — Дело в том, что ты сделал моё послушание в этой области частью нашего соглашения не спросив меня, а я никогда не позволяла контролировать мои усилия в войне, верно?       Обдумывая это, он высунул язык, чтобы облизать губы, и глубоко внутри Гермиона содрогнулась. Чтобы не наклониться и самой не прикоснуться языком к его губам, она сжала подлокотник дивана так сильно, что костяшки пальцев побелели.       — Но почему мы не могли обсудить твоё беспокойство на сей счёт? — спросил Снейп. — Разве нельзя было пересмотреть наше соглашение о взаимном… — его взгляд скользнул вниз, блуждая по груди с ноющими, напряжёнными сосками, тонкой шее, подбородку, приоткрытым губам, а затем снова остановился на её глазах, — удовлетворении?       Кончики пальцев Снейпа уже скользили по прядям волос Гермионы, хотя она не помнила, как он приблизился. Он не двигался, в этом она была уверена. Неужели это она придвинулась к нему?       Гермиона судорожно сглотнула.       — Мне казалось, что нет, — прошептала она, отчаянно пытаясь сохранить рассудительность и отталкивая дико растущее возбуждение, но тщетно. Отвернувшись от него, она уставилась на свои колени. — Мне казалось, ты уже принял решение и я должна либо подчиниться, либо терпеть твоё недовольство. Я не знала о своём… праве просить о пересмотре соглашения.       Пальцы, недавно игравшие на кончиках волос, теперь оказались на воротнике её рубашки, под волосами, они вырисовывали успокаивающие круги на её коже через тонкую ткань.       «Как такое могло случиться?» — смутно удивилась Гермиона, борясь с желанием выгнуться от его прикосновений и замурлыкать, словно кошка.       — Гермиона, — выдохнул он, и она вздрогнула, почувствовав его дыхание у своего виска.       Господь милостивый, как он смог сделать так, чтобы безопасное расстояние, которое она установила между ними, исчезло, притом что ни один из них не пошевелил ни единым мускулом? Она подняла глаза и увидела, что его чёрные, как смоль, глаза пристально смотрят в её лицо.       — Я мог бы попытаться оправдать своё поведение с тобой… Как пытался сделать это перед Адрианом, но тот велел мне заткнуться. Правда в том, что я не дал тебе должного образования до того, как принял твоё предложение подчиниться, и надел ошейник на твою шею.       Кончики его пальцев теперь были на затылке Гермионы, успокаивающе массируя, в то время как его голос проникал в неё. Его слова крались сквозь её приоткрытый рот, открытые глаза, сквозь поры кожи, пока она не оказалась скована, словно закупоренный сосуд, наполненный его настойчивостью.       — Тогда я сказал тебе, что я эгоистичный ублюдок, думая, возможно, что эти слова каким-то образом оправдывают мои действия, но ведь у тебя не было никаких представлений о том, что я делаю или попрошу тебя сделать, кроме моих слов и книги, написанной мастером Максимусом и Ти.       Теперь вся его рука, а не только кончики пальцев, массировала затылок Гермионе, и она легонько прижималась к этим талантливым пальцам, подавляя стоны удовольствия, пока впитывала его слова. Итак, он обсуждал их разрыв с Адрианом, и старший Доминант сделал профессору выговор за то, что он слишком рано надел на неё ошейник.       — Как напомнил мне Адриан, для сабмиссив правильнее было бы иметь наставницу среди опытных нижних, пока она ещё новичок в нашем образе жизни. Одно дело, что я начал тренировать Жаклин и Диану в школе, ведь затем я привёз их в Руасси и отдал на попечение других сабмиссивов, в то время как искал для них Доминанта, который продолжил бы их обучение. Но совершенно другое, надеть ошейник на тебя, не дав возможности встать на ноги в сообществе D/s.       Пальцы под волосами Гермионы замерли, тепло его ладони легло ей на затылок. Она медленно открыла глаза и посмотрела на него.       — Если бы у меня была наставница, — сказала она, — ты бы следовал правилам в отношении меня?       Она с некоторым изумлением наблюдала, как тусклый румянец коснулся желтоватых щёк Северуса, и он, казалось, окончательно опомнился, потому что убрал руку с её кожи и положил на край спинки дивана.       — Я позволил своему желанию обладать тобой исказить понятие о должном обращении в качестве Доминанта. Я позволил своим опасениям за твоё благополучие убедить меня в том, что будет правильно использовать любые средства, честные или нечестные, лишь бы заставить тебя оставаться в безопасности. — Он замолчал на мгновение, словно боясь произнести следующие слова. — Я использовал твоё доверие ко мне, чтобы заставить тебя делать то, что я хочу.       Он внезапно встал, и Гермиона удивлённо моргнула. Как он смог вот так просто освободиться от невидимых пут, которые так крепко держали их вместе? Снейп посмотрел на неё сверху вниз: его взгляд был мрачным, ноздри раздувались, когда он втягивал воздух, а губы сжались в прямую линию.       — Я подвёл тебя во всех отношениях, в которых мужчина может подвести женщину, и во всех отношениях, что Доминант может подвести сабмиссив, — сказал он сурово и, пока она смотрела на него, выпрямился во весь рост. — Я не стану просить твоего прощения, ибо содеянное мною непростительно, но я приношу свои искренние извинения, потому что обязан это сделать.       Он сжал правую руку в кулак и приложил её к сердцу, затем поклонился до пояса.       К тому моменту, как он полностью выпрямился, Гермиона уже была на ногах. Как этот разговор успел так быстро сменить полярность? Он активно соблазнял её, приближаясь к ней, касаясь её, успокаивая своими руками, убаюкивая бархатным голосом и говоря слова, в которых она так отчаянно нуждалась. А теперь приносит свои извинения и уходит?       Да что за бред!       — А как же я? — спросила Гермиона. — Как насчёт того, что я сделала неправильно? Ты ещё ни о чём таком не упомянул.       Его руки упали по бокам, и он посмотрел на неё, нахмурив брови.       — Не мне говорить о подобных вещах, — сухо ответил он. — Я здесь лишь для того, чтобы сказать то, что давно следовало.       Гермиона упёрла руки в бока.       — А как насчёт того, что я сказала, что подчинюсь тебе, а потом ослушалась? Я обещала оставаться невредимой, но затем неоднократно подвергала себя опасности.       Его глаза слегка сузились.       — Не вижу смысла обсуждать это, — констатировал он.       В груди Гермионы нарастала ярость. Праведный гнев сделал её до того взвинченной, что казалось, она вновь стоит в приёмной дома Руасси и вынуждена объяснить ему, что является такой же частью их отношений, как и он сам.       Гермиона решительно шагнула вперёд.       — Ты снова это делаешь, — упрекнула она его. — Ведёшь себя так, будто всё это касается лишь тебя, а не меня!       Снейп открыл было рот, чтобы ответить, но она опередила его, ткнув пальцем ему в грудь, и слова вырвались у неё сами собой:       — Я не меньше виновата в том, что случилось с нами, так что не обманывай сам себя. Я не задавала тебе достаточно вопросов, не требовала объяснений того, что ты говорил или попросил меня сделать. Я верила тебе на слово. Я так нуждалась в том, что ты давал мне, что даже не спрашивала, откуда это берётся и почему.       Его рука поднялась и схватила палец, направленный ему в грудь, сжимая в итоге всю её ладонь.       — Это было вполне естественно для тебя, — тихо ответил он, и его глаза потемнели. — Ты прирождённая сабмиссив, Гермиона, просто тебе не повезло встретить Доминанта, который сумел бы развить и преумножить твои способности. — Он неуверенно вздохнул. — Обязанность Доминанта не только обеспечивать физические потребности нижней, но и воспитывать её как эмоционально, так и интеллектуально. Возможно, я преуспел в первой области…       — Так и есть! — с готовностью и будто бы с вызовом вскричала Гермиона.       Северус решительно продолжил:       — Но я ужасно подвёл тебя в остальных двух областях, а ведь именно на мне лежала ответственность обеспечить тебя всем этим. Любое неподобающее поведение с твоей стороны было всего лишь демонстрацией того, как плохо я тебя проинструктировал.       Сердце, разум и тело Гермионы превратились в трясину неистовых, противоречивых эмоций, мыслей и импульсов. Он привлекал её, как и обычно, своей сущностью, отличающей его от всех других мужчин, которых она когда-либо знала. Но в то же самое время Снейп отталкивал её своими словами, своим несговорчивым отношением и чёртовой решимостью сделать всё возможное, лишь бы причины их расставания остались только на его совести. Гермиона была слишком взвинчена, чтобы ответить ему на любом уровне, кроме самого примитивного, чему так кстати пришёлся её дерзкий язык.       — Ну и что теперь? — бросила она. — Ты уйдёшь весь белый и пушистый, зная, что выполнил свой проклятый долг передо мной? — она сделала наигранно серьёзный голос и продолжила с фальшивой весёлостью: — Прости, что испортил тебе жизнь, Гермиона. Прощай!       Его глаза вспыхнули от её дерзкого тона, и он крепче сжал её руку.       — Не воображай, что можешь манипулировать мной при помощи подобных игр, — угрожающе сказал он.       Её желание вспыхнуло в ней как огонь, отвечая на нотки предупреждения в его голосе.       — Ты мне должен! — настаивала она. — Ты же знаешь, что это так!       Они стояли в кабинете Рэйфа лицом к лицу и дышали так, словно только что вступили в физическую схватку. Глядя друг другу в глаза, как две дикие кошки, каждая из которых твёрдо решила не моргать первой. Гермиона понятия не имела, что она делает и на что надеется, но что-то внутри неё заставляло подстёгивать его, толкать как можно дальше, не заботясь о последствиях своих действий.       Пока она смотрела на Северуса, думая, что будет чудом, если он не сломает ей кисть, которую сжимал в тисках своей ладони, тот заметно успокаивался. Его дыхание стало тихим, хватка постепенно ослабла, а затем он и вовсе отпустил её руку. Строгие черты лица смягчились до выражения, которое он подарил Гермионе, когда она впервые увидела его днём, в церкви.       — Хорошо, Гермиона, — тихо сказал он. — Чего ты от меня хочешь? Как я могу быть тебе полезен?       Гермиона смутно поймала себя на мысли, что если она не успокоит собственное дыхание, то начнёт задыхаться, и это станет концом удовольствия от этой конфронтации с бывшим профессором. А с губ сорвались первые же слова, что успели прийти ей в голову.       — Отшлёпай меня!       Не моргнув глазом, Снейп обошёл её, чтобы снова занять своё место на диване. Гермиона проследила за ним взглядом, позволив себе отметить, как плотно его брюки облегают тугую задницу. Его поза была открытой, даже приглашающей. Он посмотрел ей прямо в глаза, когда заговорил снова:       — Ты же знаешь правила, Гермиона.       И, чувствуя себя так, словно она безрассудно прыгнула на шипящую сковородку, Гермиона сунула руку под подол юбки и запустила пальцы под пояс колготок.