Сломленный

Маэс наблюдал за Роем, пока они брали билеты на поезд до Централа, наблюдал за Эдвардом, который вцепился в Ризу, как птенец в мать. Он знал, Рой винит во всём себя, независимо от того, что происходило, и, несмотря на то, что он не хотел завидовать своей подчинённой, ведь похоже, что все, кроме него, могли добраться до того, что терзает Эда в глубине души. — Рой? — А? — Эй, посмотри на меня, — Рой повернулся. — Если ты будешь так свирепо смотреть на Хоукай ещё немного, ты начнёшь метать молнии из глаз в неё. — О чём ты говоришь? Я просто смотрю, как она покупает билеты. — Примерно с такой злостью, которую ты хранишь для людей, сделавших больно Эду. Рой, она ничего не может с этим поделать, если Эду уютно и комфортно рядом с ней. Неужели ты думаешь, она специально это сделает, чтобы задеть тебя? — Я знаю, что она тут ни при чём. — Тогда почему ты уставился на неё так, словно хочешь ей сердце вырвать? Рой отвернулся, понимая, что Маэс был прав, и он, действительно, втайне злился на неё. Маэс обошёл друга и положил руку ему на плечо. — Слушай, он придёт в себя. Как приедем в Централ, я посмотрю, что могу сделать по поводу детского психиатра… — Ему не нужен кто-то из этих. Маэс моргнул, глядя на друга. — Ты серьёзно? — Эдвард может справиться сам. Теперь, когда ему не промывают мозги и не используют как шлюху, думаю, можно смело сказать, что он сам начнёт вспоминать себя. Маэс собирался сказать что-то ещё, но к ним подошла Риза, протянув каждому по билету. — Вот сдача. Эдварду меньше пяти, так что он поедет бесплатно. Рой забрал деньги и убрал их. Потом достал часы посмотреть, который час. Хотел узнать, сколько у них времени до наступления темноты. — Часы. Рой поднял глаза и увидел, что Эдвард крайне сосредоточенно смотрит на него. — Что? — Часы. Мои, — сказал он, переводя взгляд с Роя на часы и обратно. — Это мои часы, видишь? — сказал он, открывая их и показывая пустую крышку. — А твои часы дома. В них я нашёл твои цветные подсказки. С минуту Эдвард размышлял, словно пытался вспомнить, что это всё значит. Рой указал на внутреннюю сторону часов. — В твоих часах было написано: «Don`t forget, 3 Oct. 11». Не знаю, что это значит, но это явно что-то особенное для тебя. Взгляд Эдварда ещё на секунду задержался на часах, а потом мальчик отвернулся, обхватив руками шею Ризы. — 13 53-16 31-8-10… Рой вздохнул, закрыл часы и пошёл к платформе.

***

По дороге в Централ завороженный Эдвард наблюдал за пейзажами с сильнейшим интересом. Пока Эдвард смотрел в окно, трое военных продолжали совещаться по поводу того, что с ним делать. — Ну, в первую очередь, надо его отмыть. Пока не было времени этого делать: надо было скорее возвращаться в Централ, но нам нужно его помыть, — сказал Маэс, глядя на одежду Эдварда. — Во-вторых, ему нужна новая одежда. — Согласен, — сказал Рой. — Думаю, следующим, что мы должны сделать, будет попытка вернуть его в нормальное состояние, — сказала Риза. — Я имею в виду, что он не четырёхлетний мальчик, он подросток. Может, он этого и не помнит, но он был им. Вдруг получится заставить Капплстона повторить его формулу и вернуть его. Кто знает. Может, то, что он будет в своём возрасте, как-то поможет. — Возможно… — сказал Рой. Риза и Маэс переглянулись, оба заметили безжизненность в ответах друга. — Полковник? — он посмотрел на Ризу. — Мы можем вам чем-нибудь помочь? — Разве что вы знаете, как восстановить сломленного ребёнка. — Это и есть то, что мы собираемся попробовать сделать, полковник. Я знаю, вы расстроены тем, что происходит, но нам нужно приложить все силы к тому, что мы можем сделать. Вы его начальник, то есть вы принимаете окончательное решение и опекаете его. — И даже если он ещё не относится к тебе с теплом, это не значит, что он не будет этого делать, — сказал Маэс. Рой ударил кулаком по стене поезда, заставив Эдварда обернуться и остальных двоих посмотреть на него. — Пожалуйста, давайте поговорим о том, как помочь ему. Меня не заботит, что происходит между мной и им, по крайней мере сейчас, я просто хочу вернуть его в норму. Для меня главное — не нормализуются ли наши с ним отношения, а его психическое здоровье. Что ещё мы можем сделать? Риза посмотрела на Маэса, он вздохнул, решив просто сделать так, как хочет его друг. Конечно, в том, что Эдвард избегал его, не было ничего хорошего, но Маэс подумал, что попробует это исправить. — Я знаю, ты не одобришь этого, но думаю, мы должны попросить кого-то поговорить с Эдвардом о том, что произошло. Посмотрим, может, он назовёт того, кто это сделал. — И как ты собираешься сделать это с мальчиком, которому до забвения промыли мозги? Одно упоминание некоторых вещей, и он кричит и сворачивается в комок, — сказал Рой. — Именно поэтому… ну… именно поэтому я думаю, что Капплстон должен поговорить с ним. Рой и Риза посмотрели на Маэса, как на сумасшедшего. — Ты хочешь, чтобы с Эдвардом говорил этот маньяк? — Он не маньяк. Рой взорвался. — Не маньяк? НЕ МАНЬЯК?! Он превратил моего подчинённого в ребёнка, а потом продал на чёрный рынок! Он позволил его брату умереть, а ты говоришь мне, что он не маньяк?! — 13 53-16 31-8-10, — осторожно сказал Эдвард, глядя в пол. Рой посмотрел на него и, кажется, успокоился. Он пропустил пальцы через волосы, и Маэс вздохнул. — Я знаю, ты думаешь, что Капплстон — маньяк, но я говорил с ним несколько раз, и, хотя он и не детский психиатр, он прекрасно ладит с детьми. Он вроде как искренне говорит с ними, и дети его никогда не боятся. Я разговаривал с другими людьми из его группы, что они думают о нём, и все ответили, что он странный и чудной, но я заговорил о нём и детях и всё, что услышал от них, это похвала. Они сказали, что он может разговорить подростка и заставить его плакать от чувства вины, детей — чувствовать радость от выполнения домашних дел, улыбаться, быть смелыми… Они сказали, что дети любят его, несмотря на то, откуда они, и он, кажется, легко успокаивает их. Это не касалось никаких извращений, я спрашивал. Они все говорят, что Капплстон не служил в армии, но клянутся, что он будет учителем или основателем детского приюта. — По твоим рассказам он добрый самаритянин, — прорычал Рой. — Суть в чём, Капплстон сказал, что он сделал Эдварда ребёнком в целях изучения, может, потому что он находит общий язык с детьми лучше, чем со взрослыми. Он сказал, что собирался отпустить Эдварда, как только закончит, и ты ни разу не получил звонка от Эдварда о том, что ему он причинил вред, верно? Эдвард понял это, если бы находился в плохих руках, и Альфонс тоже. Единственный раз он позвонил, когда его похитили. — Это ничего не решает в нашем вопросе. — Решает, Рой. Капплстон может вытащить из Эдварда необходимые нам вещи, те, которые он чувствует, что не может раскрыть нам. Я бы не предложил нечто подобное, если бы не был уверен, что это сработает. Нам нужно понять Эдварда, и если он не заговорит с нами, то, возможно, он заговорит с Капплстоном. Ему нужно с кем-то поговорить. Рой посмотрел на Эдварда, который, кажется, боролся со сном так долго, как мог, откинувшись на спинку сидения. Рою не нравилась идея отдать Эдварда в руки тому, кто способен превратить человека в ребёнка, но Маэс был прав: Эдвард ни разу не позвонил сказать, что он в опасности, пока его не похитили. А ещё Маэс был прав в том, что им нужна была информация от Эдварда, чтобы узнать, кто всё это сделал и зачем, а если он не станет разговаривать с ними, то… Рой снял китель и потянулся к Эдварду, чтобы накинуть его на него. Китель укутал его крохотное тело, и Эдвард открыл глаза вновь, глядя на него. Сначала Рою показалось, что у него начнётся истерика, и он откинет китель, но он прилёг на Ризу, уютно укутавшись в китель. — Радий, кислород, иттрий… — сказал он, кажется, впервые радуясь сну. — Я знал, что ты спасёшь меня. Рою хотелось плакать от счастья и горя одновременно. — Да, Эдвард… Я здесь… — 52-8-8 34-57-8-74… — пробормотал он, укутываясь кителем до самого носа и тотчас проваливаясь в сон. Рой улыбнулся, впервые за месяцы чувствуя надежду. — Мне не нравится этот план, Хьюз, но я готов попробовать. Хотя я всё равно хочу первый с ним поговорить. — Ты серьёзно? — То, что сейчас произошло, показывает, что Эдвард всё ещё помнит меня, но по какой-то причине не может «увидеть». Словно я невидимый для него. — А что сейчас произошло? — спросил Маэс, действительно, не понимая. — Радий, кислород, иттрий. Я помню, это из первого его шифра для нас: RaOY = Рой. Если он помнит мой запах, то нам надо каким-то образом дать ему понять, что я тот человек, которому этот запах принадлежит. Если Капплстон может помочь ему понять, что он в безопасности, то я пойду к нему… — То есть, ты в деле? — Да. С этой новой эйфорией они продолжили путь до Централа в немного большей надежде, чем до этого.

***

Они, наконец, добрались — поезд остановился у платформы станции Централа. Риза разбудила Эдварда, он открыл глаза. Мальчик подскочил и начал судорожно карабкаться к другой стороне сидения, уползая от неё, но когда его взгляд сфокусировался, он понял, что никакой опасности нет. Он посмотрел на китель около себя и засопел в него. Он знал этот запах. — Эдвард? — он поднял глаза. Он всё ещё не был уверен, что такое этот «эдвард», но эти люди так называли его и благоприятно реагировали, если он отзывался на это слово. — Ты в порядке? Это был странноватый вопрос, один из тех, у которых два ответа: либо нет, либо да. Эдвард не был уверен, каким был правильный ответ, так как большую часть времени его ответ приносил либо физическую, либо словестную брань и ругань в его адрес. Он решил использовать ответ, который обычно помогал ему избегать физической боли, то есть кивнул. К его огромной радости, ему не сделали больно, и он облегчённо выдохнул, плотнее укутываясь кителем. — Эдвард, тебе стоит вернуть полковнику его китель, — сказала милая леди, которая гналась за ним. Как жаль, что он не знал её имени… как жаль, что его разум был так затуманен. Даже теперь, когда ему больше не промывали мозги, эффект от словестного давления на него всё ещё заставлял его цепляться за воспоминания и давал возможность сохранять их. Кажется, было бы сомнительным решением вспоминать что-либо, что не поможет ему выжить, в том числе и имена. Он понял, что она пытается забрать китель, и закричал, притягивая его назад к себе. — НЕТ! — завопил он, тут же пожалев об этом. Он быстро вцепился в китель сильнее, свернулся в комок, прекрасно понимая, что его сейчас точно побьют за его истерику. Сейчас он готов был вытерпеть физическую боль, что угодно, лишь бы сохранить этот китель с запахом того человека. Это была надежда. Это была безопасность. Это был Рой. — Всё в порядке, Хоукай, пусть оставит его. Если так он чувствует себя лучше, я не возражаю. Не почувствовав, что кто-то затронул его, Эдвард выглянул из-за кителя и увидел, как двое других людей улыбаются, глядя на него из-за спины Ризы. — Я не заберу его у тебя… Так хотя бы проще будет тебя нести, ну если ты просунешь руки в рукава. Эдвард сделал, как она попросила, и она улыбнулась ему, потом взяла на руки и положила его голову себе на плечо. Так они и спустились на платформу. Оказавшись там, Риза увидела ждавшего её Маэса, однако Роя нигде не было видно. — Куда ушёл полковник? — Пошёл позвонить Хавоку, чтобы тот послал за нами машину. А ещё он говорит им отправить Капплстона в комнату для допроса, чтобы Рой поговорил с ним насчёт Эдварда. — Вы, действительно, думаете, что Капплстон может разговорить Эдварда? — Благодаря тому, что мы знаем теперешнего Эдварда, я сомневаюсь, что он сможет. Но я возлагаю большие надежды на него, может, он поможет нам понять, что с ним случилось, и мы сможем отомстить за плен Эдварда и… и за смерть Альфонса. — 31-8-10, — мягко проговорил Эдвард. Риза погладила его по спине, и Маэс улыбнулся. — Кажется, он очень привязался к кителю Роя. — Ага… Рой подошёл к ним и сложил руки в карманы. — Хавок сказал, он пошлёт машину, чтобы забрать нас. Если не возражаешь, Хоукай, мы отвезём тебя и Эдварда к тебе домой. Отмой и успокой его. А мы с Хьюзом побеседуем с Капплстоном. — Поняла, сэр. Они пошли к выходу, чтобы ждать Хавока.

***

Забросив Ризу и Эдварда, Маэс и Рой направились в штаб в комнату для допроса. Маэс положил руки на плечи Рою. — А теперь постарайся сохранить холодный ум и помни, что я велел тебе ему сказать. Я буду слушать, но, прошу тебя, не поджарь его до хрустящей корочки. — Я решил приберечь это для людей, сделавших это. Маэс улыбнулся и хлопнул Роя по плечу, перед тем как тот вошёл в комнату. Бэй поднял глаза и оскалился. — Чур меня, если это не мой лучший друг, полковник. Ты ненадолго оставил меня. Нашли, что искали? — Разумеется. — Тогда разве это не прекрасный конец этой трагедии? Я рад, что у вас всё получилось. — Не совсем. — О? — сказал Бэй, слегка наклонив голову. Он положил руки на стол и ухмыльнулся. — Что случилось? — Эдвард… сломлен… — Каким он и должен быть. Или ты ожидал, что он останется прежним? — Да, ожидал. Бэй рассмеялся. — Это даже бредовее, чем то, что я думал, ты можешь выдать. Если ты, действительно, думал, что психика Эдварда не развалится на кусочки за всё это время, ты просто чёртов оптимист. Рой сжал кулаки и вдохнул глубже, чтобы не наброситься на него. — Я попросил привести тебя сюда, потому что хочу, чтобы ты сделал две вещи для нас. — Да ладно? — Первое, нам нужно, чтобы ты сделал Эдварда вновь нормальным. Верни ему его возраст. — Ну, вообще-то из этой великой идеи ничего не выйдет без моих записей. Будь они у меня, я был бы счастлив помочь вам. — Тогда мы найдём их, как только сможем. — Если сможете. Я уверен, вам надо сперва найти тех, кто похитил вашего подчинённого, тогда найдёте и записи. — Всему своё время, а прямо сейчас, мне нужно знать, что ты исправишь это, когда мы их найдём. — Непременно. — Хорошо. Второе, подполковник Хьюз сказал, он может укоротить твой срок заключения, само собой, если ты поможешь нам понять, что случилось с Эдвардом. Бэй повернул голову. — Не понимаю тебя. — Мы знаем, что ты не детский психиатр, но я слышал, ты хорошо ладишь с детьми. Эдвард… боится нас и не станет разговаривать. Мы подумали, может, ты сможешь разрушить его ментальные барьеры. — Ментальные барьеры? Да о чём ты? — Ему промыли мозги, и, возможно, отчасти поэтому он не пытался использовать алхимию, чтобы освободить себя, имея столько возможностей сделать это. А ещё на него оказывали моральное, физическое и словестное давление. У него подозрительная манера пугаться всех с чёрными волосами… особенно меня… — Хм. Да, это звучит похоже на правду. — Так ты поможешь нам? — Сделаю всё, что смогу. Как ты и сказал, я не психиатр… Только это ведь не потому, что ты хочешь найти тех людей, не так ли? — О чём это ты? Конечно же, поэтому. — Нет, не поэтому. Ты не договариваешь мне кое-чего. Последнюю вещь о черноволосых людях. Давай, Рой-б… Рой, ты же хочешь знать ещё немного информации. Рой скривил лицо, а Бэй терпеливо ждал. — Ладно. Кажется, он не видит меня. Словно я невидим для него, хотя он почти всё время повторяет: «Рой спасёт меня, он всегда приходит». Когда я сказал ему, что Рой это я, он разозлился и отказался в это верить. Он пугается, когда я оказываюсь близко, съёживается, и вновь и вновь повторяет те слова о том, что я приду спасти его. Но потом… я укрыл его своим кителем в поезде, и он вспомнил мой запах. Как он может знать мой запах, но не знать лица? Бэй упёрся щекой в ладонь и ухмыльнулся. — Да ты, похоже, никогда не видел жертв с промытыми мозгами, верно? — Много повидал. — Ах, ну тогда позволь мне перефразировать: ты ведь никогда не видел ребёнка с промытыми мозгами, верно? — Нет… — Дело в том, что он не верит, кто ты, кто ты есть, как ты говоришь. Его разум заблокировал твой портрет для него, потому что его обманывали много раз. Детским мозгом легко манипулировать, если знаешь, что делаешь. — О чём ты говоришь? — Я почти совершенно уверен, когда он говорил эти короткие фразы, те люди использовали их против него. Словно мальчик, который поднимал ложную тревогу, будто бы видел волка. Слышал эту историю, Рой? — Рой ничего не ответил. — Она о мальчике, который любил играть с деревенскими жителями. «Помогите, помогите, волк собирается меня съесть», — говорил он. Люди прибегали, а он смеялся над ними, рассказывая им, какие они глупые, что поверили его маленькой лжи. Раз за разом он повторял это, и, в конце концов, ему перестали верить. Однажды, на самом деле пришёл волк. «Помогите, помогите, волк собирается съесть меня», — вопил он. Но люди не поверили ему, и его сожрали, разорвав на кусочки. Подумай над этим, полковник: как ты думаешь, сколько раз те люди поднимали ложную тревогу для Эдварда? Раз? Два? Прошло больше года, около того, с тех пор как ты видел его в последний раз, и я уверен, приходило много волков. Через какое-то время он перестал верить в приход волка. — Так значит… Бэй поглумился. — Я думаю, вина за это лежит на том, что ты был так озадачен поиском этого ребёнка, что не думал правильно, не думал о том, что ты можешь быть таким идиотом. Каждый раз, когда Эдвард вопил, прося тебя прийти, кто-нибудь говорил ему, что ты здесь. Ему давали надежду, он радовался, а это был не ты, а кто-нибудь другой. Я уверен, его мучали этим фальшивым спектаклем в какой-то мере. Как говорится в старой мудрости: обмани меня раз — тебе позор, обмани меня второй — мне позор. — Значит, те люди изображали меня, а потом использовали это против него? — сказал Рой, становясь жутко злым. — Бинго, и у нас есть победитель. — Всё, что Эдвард видел, — человек. Он забыл, как я выгляжу? — Кажется, что так. Но вся чертовщина в том, что он всё ещё верит тебе. Если он всё ещё верит, что ты спасёшь его, даже после того, как ты это уже сделал, то я бы назвал это преданностью. — И ещё кое-что… Следуя к нему, мы находили различные шифры по периодической таблице, которые он оставлял нам. По пути в Ксинг мы нашли один на руинах Ксеркса, там было сказано: я потерял веру в тебя… Но он всё ещё твердит, что я приду. — Звучит, будто в нём два разума вместе. Один верит в тебя, никогда не сомневается в твоей способности найти его, а второй повидал уже слишком много волков, и ни один из них не оказался его спасителем. Как я и сказал, обмани меня второй… — После слов о том, что я иду его спасать, он всегда говорит A-56-60-8-10-D. Я точно не знаю, что это значит. Бэй выглядел шокировано и печально посмотрел на Роя, искренне сочувствуя ему. — Я скажу это, как человек, переживающий за ребёнка: поспи немного. Рой кипел от злости. — Это не какая-то сраная игра… — Я не говорил, что это игра, сэр, — прорычал Бэй, прорываясь сквозь защиту Роя. — Ты, очевидно, был больше озабочен спасением Эдварда, чем тем, о чём я тебе сейчас говорю. После того, как ты нашёл его, ты не думал проверить то, о чём он твердит? Его болтовня имеет смысл, эти числа имеют смысл. Соберись, Мустанг, пока ты снова всё не просрал! Твоей маленькой тоскливой голове, заполненной печалью, и так потребовалось слишком много времени, чтобы попытаться и найти его, а теперь ты даже не можешь понять, что происходит? Что произошло?! Я отказываюсь говорить тебе, что это значит, потому что ты должен сам до этого допереть. Мне жаль, что это произошло, но ещё больше мне жаль Эдварда, больше, чем я сделал, и что ты должен сделать со сломленным мальчиком. Я чертовски напуган, ты тоже… И у него есть все права считать, что ты просто ещё один какой-то волк. Что ты не более, чем уловка… ложная тревога о волке, которого там нет. Рой встал и вышел, не желая больше говорить с Бэем.

***

Маэс наблюдал, как Бэй пялится в пустое кресло Роя. Он ударил кулаками по столу и положил голову на руки. Он сказал только одну вещь: «У него есть полное право потерять веру в тебя, полковник Рой Мустанг… потому что ты слишком медленный».