Сломленный

Рой положил руку на дверь в штаб, но одёрнул её. — Ты уверен, что хочешь это сделать? — Тебе необязательно спрашивать это каждый раз, когда мы идём куда-то, — проворчал Эд. — Прости, я просто боюсь, что что-нибудь заставит тебя вновь спрятаться. ПТСР — серьёзная штука, что угодно может спровоцировать тебя. Я хочу сохранить твою духовную целостность как можно дольше. Эдвард улыбнулся. — Я знаю, полковник, но ты поймёшь, если это начнёт происходить со мной. — Уверен? — Ага, я дам тебе знать. Рой кивнул, доверяя собственным предположениям Эдварда, и открыл дверь в штаб. Они прошли через холл к лифту и поднялись на этаж, где работали люди Роя. Когда дверь открылась, их приветствовал майор Армстронг. Эдвард тут же спрятался за ногу Роя, схватившись за неё, и Рой занял оборонительную позицию. — С возвращением, Эдвард Элрик! Я так много слышал о твоём путешествии! — Майор, пожалуйста, успокойтесь! — прорычал Рой. — Ему уже лучше, чем было, но ваше самоуверенное неистовое поведение до чёртиков его напугает. Армстронг оделся и кивнул, всё вокруг всё ещё мерцало. — Да, я понимаю. Я должен был быть более осведомлён о духовном состоянии Эдварда. Эдвард сморщился от этого и поднял взгляд на Роя. Тот лишь пожал плечами и поскорее утащил своего подчинённого от чересчур любящего майора. — Почему все думают, что я духовно сломан и только вернулся из клиники? — Потому что технически это так. Эдварду не очень-то это нравилось, но он решил, что это довольно подходящий расклад.

***

— Какие прекрасные золотые волосы. Никогда не видел таких у аместрийцев. Как жидкое золото! Он будет дорого стоить в Ксинге. — Ты и правда так думаешь? Посмотри на него. Он почти овощ, — сказал мужчина, пнув Эдварда, который лишь пробормотал что-то, лёжа на земле. — Это лучшая точка для продажи. У него в башке всё настолько испоганено, что он сделает всё, что ему скажут. Представь, не думающий, золотоволосый мальчик, который не будет сопротивляться. Как они могут не захотеть такого?

***

— Эдвард, — он поднял глаза на Роя. — Ты в порядке? — Да… — сказал он, опуская взгляд. — Да… Рой надеялся, что он был в норме, и открыл дверь в кабинет. — С возвращением! — закричали все, и Фьюри запустил хлопушку. Эдвард улыбнулся, когда ленточки упали на него, но Рой рассердился. — Надеюсь, вы уберёте этот бардак, — проворчал он. — Веселей, полковник, — сказал Хавок с сигаретой во рту. — Шеф вернулся, и всё возвращается в норму. Эдвард потупился. Ала здесь нет…

***

— С возвращением, братик!

***

Эдвард огляделся, но это был лишь голос в его голове. Ал мёртв… Ничто не сможет изменить этого. — У нас есть торт по случаю твоего возвращения, — сказала Риза, выходя с тортом. Она стояла на коленях перед ним, пока он читал, что было написано сахарной глазурью: «Это была долгая дорога, но ты, наконец, прошёл её. С возвращением!». Он посмотрел на неё и мягко улыбнулся. Он кинулся к ней, обхватывая руками за шею. Риза как раз вовремя отодвинула торт и поймала Эдварда, чтобы он не разгромил всё. Бреда заставил себя забрать у неё торт. — Спасибо… — сказал он ей на ухо. — За что? — За то, что увидела меня… Если бы ты не заметила меня в тот день… Если… Если бы не попыталась достать меня… Риза улыбнулась, прижимая его к себе. — Мне так жаль, что я не схватила тебя тогда. Мне так жаль, что тебе пришлось пройти через всё это и так долго ждать. Кто-то постучал в дверь, вошёл Маэс. — Хей, я слышал, кое-кто вернулся к нам. Эдвард оторвался от плеча Ризы и улыбнулся Маэсу. — Это прекрасно видеть тебя в норме, Эд. Отчасти хотя бы. — Где Капплстон? Я думал, он захочет увидеть восстановившегося Эдварда. — Он… Делает кое-что для меня. — А? — Да, это связано с сывороткой, что вернуть тело Эдварда в норму. — Ах, понятно. — Он должен скоро закончить. Рой кивнул, Эдвард отмечал своё возвращение с командой Роя несколько счастливых часов, забыв обо всём.

***

Рой проснулся от крика и чуть не упал с кровати. Он выбежал из комнаты и наткнулся на Маэса в коридоре. — Какого чёрта это было? — Я не знаю. Думаю, это Эд. Они понесли туда, где спал Эдвард, но не нашли его на диване. Рой осмотрелся, пытаясь понять, куда пропал Эдвард, Маэс занимался тем же. — Рой, я нашёл его, — сказал он, опускаясь на колени в углу комнаты. Рой подошёл и увидел Эдварда, дрожащего под одеялом, вжимающегося в угол из всех сил, почти до хруста. Он пододвинулся и дотронулся до него, но мальчик закричал и затрясся ещё больше. — Стальной, это я, это Рой. — Хватит! Не делайте ему больно! Пожалуйста, не делайте ему больно! — вопил Эдвард, его голос был полон ужаса, печали и слёз. — Не делать больно кому? — осторожно спросил Маэс. — Моему брату! Пожалуйста! Пожалуйста, оставьте его в покое! Он ничего не сделал! Возьмите меня вместо него! Только прекратите… Прекратите мучать его душу… Рой и Маэс переглянулись, и Рой оторвал одеяло от лица Эдварда. Всё лицо было залито слезами, глаза красные и отёкшие. — Стальной, посмотри на меня… Эй, это я… Эдвард медленно поднял на него глаза, он даже в бреду узнал Роя. Он кинулся к своему начальнику, дрожа. — Скажи им прекратить мучать его душу… — заскулил он. — Кому сказать? — Этим людям… Почему они делают Алу больно? Ал ничего им не сделал, так почему они просто… Просто… Маэс осторожно прикоснулся к спине Эдварда. — Эд, Ал мёртв. Они больше не мучают его. Он в покое. — Они стёрли его, уничтожили, словно он был пустым местом! Я не смог спасти его! Я так старался, но не смог спасти его, а они кололи и кололи, и кололи, и КОЛОЛИ, и он кричал, звал меня, чтобы я помог! Я не смог этого сделать! Я НЕ СМОГ ЭТОГО СДЕЛАТЬ! — он упал на колени, слёзы заливали его, и он рыдал в плечо Рою. Рою самому хотелось зареветь, он не знал таких подробностей о том, что случилось с Алом. Он знал лишь то, что увидел, когда оказался там: вскрытые, словно банка супа, доспехи и разрезы там, где была кровавая печать, всё это дало Рою понять, что его смерть произошла как угодно, но не спокойно. Его кровь кипела при одной мысли об этих людях, что заставили Эдварда смотреть на это. — Мы проследим, чтобы этих людей нашли и отомстили за Альфонса. Ты сделал всё, что мог для него, и он заслуживал большего, чем быть в милости у этих ужасных людей. Мы отомстим за него. — Пусть он поспит с тобой, Рой. Думаю, это будет лучше всего. Рой кивнул и ушёл, а Маэс ждал, пока дверь Роя закроется. Как только это произошло, Маэс схватил свой плащ и какие-то тапки и вышел на улицу.

***

— Алё? — ответил на телефонный звонок сонный голос. — Капплстон, это я. — Мм, Щетина… Что такое? — Ты уже сделал что-нибудь? — Я изучал их укрытие. А что? — Так всё по-прежнему, верно? — Ну да… А что? — У нас изменение в планах. — А? — Да, я хочу, чтобы ты пробрался и выяснил, кто устроил налёт на твою маленькую лабораторию. — Я смогу определить его. — Он узнает твоё лицо? — Главный да, но он меняет свой отряд каждые несколько месяцев и обычно не там. Почему ты спрашиваешь? — Я хочу, чтобы ты нашёл ответственных за налёт на твою лабораторию и похищение Эдварда. — Я думал, это и есть то, что мы уже сделали, и теперь я здесь. — Да, ну, я же сказал: планы поменялись. Я пойду вместе с тобой. Повисло молчание. — Что я сделал? — Это совершенно не связано с тобой. Это из-за человека, убившего Альфонса. Капплстон ухмыльнулся, откинулся на подушку. — Ах, теперь мы движемся куда-то. — Выясни как можно больше подробностей о том, что он сделал. Любое приукрашивание, любое преувеличение. Вообще-то, выспроси у него все самые пышные преувеличения, которые он может рассказать о смерти Альфонса. — Зачем? Это нужно для твоих отчётов? — Ничто из этого не войдёт в записи. Всё, что ты сделаешь, станет «случайным стечением обстоятельств» относительно всех них… Кроме этого человека. — Так ты хочешь, чтобы я использовал то, что ты мне дал, на всех, кроме того, кто убил металлического ребёнка, верно? — Именно. — Так… Зачем тебе нужно знать, что этот парень скажет, и зачем его так разрабатывать? Маэс снял свои очки и повертел их пальцами, жестокая улыбка расползлась по его лицу. — Я хочу приберечь его напоследок. Я хочу повторить каждый удар, каждый разрез, каждое слово и каждый жест. Я хочу видеть, как его кровь течёт по земле, и я хочу наблюдать, как жизнь угасает в его глазах. Я хочу слышать его крики, и я хочу улыбаться, когда он будет хромать из-под моего лезвия. Я хочу стать алхимиком единственный раз в жизни и провести прекрасную партию равноценного обмена. Бэй захихикал, угрожающая ухмылка появилась и на его собственных губах. — И почему, подполковник, я краснею от этой милой болтовни? Я буду ждать тебя, и мы зальём этот грёбаный город красной кровью наших врагов.