В подполье

      — Дорогуша, да ты просто картинка! — воскликнула, всплеснув руками, фрау Граймс, когда Бет появилась на рабочем месте на следующее утро.       Фрау Граймс была размера на два крупнее Бет; однако с помощью Мэгги Бет подогнала по фигуре и белую шелковую блузку, и синюю шерстяную юбку-карандаш. Надела нейлоновые чулки, лучшие свои коричневые туфли (правда, без каблуков), повесила через плечо сумку из мягкой коричневой кожи. С утра Мэгги расчесала ей волосы, заплела косу от лба к затылку и закрутила ее «баранкой». Глядя в зеркало, Бет едва могла себя узнать!       — Ну что, отнесешь шефу кофе? — предложила фрау Граймс, кивнув на дверь коменданта Блейка. — Он сегодня в хорошем настроении!       Вчера Бет уже выяснила, что комендант Блейк предпочитает кофе в серебряном кофейнике, на подносе, с кусковым сахаром в вазочке и маленьким кувшином сливок. Приготовив все это и поставив на поднос, Бет постучала в дверь и вошла.       Комендант Блейк, сидя за столом, читал какие-то бумаги. Он поднял глаза, и серьезное лицо его осветилось улыбкой.       — Бет, доброе утро! — Он окинул ее оценивающим взглядом. — Вы сегодня еще красивее, чем в тот вечер. Ну как вам здесь?       «Я в ужасе и не понимаю, что я здесь делаю!»       — Доброе утро, комендант Блейк! Все хорошо, мне здесь очень нравится, спасибо.       — Приятно слышать. Поставьте сюда, я сам налью. — Он указал жестом на стол. — Может, присядете и поболтаете со мной минутку?       Бет опустилась на стул напротив стола и, пока комендант наливал себе кофе, украдкой его разглядывала. А он красивый, подумалось ей. Ей нравились его густые темные волосы, голубые глаза, нравилось, как форма облегает широкие плечи. Офицеры Штази внушают обычным людям страх — но, глядя на коменданта Блейка, Бет не находила в себе страха.       Он поднял глаза и снова улыбнулся ей; и Бет почувствовала, что краснеет. Должно быть, к тому, что офицер Штази — да еще такой представительный мужчина — улыбается тебе и вежливо с тобой разговаривает, нужно еще привыкнуть.       — Бет, что вы знаете о Министерстве Госбезопасности?       Бет поколебалась. Разумеется, она знала, что говорит о Штази пропаганда — и ни один человек в здравом уме не осмелился бы открыто с этим спорить. Но Бет ведь не слепая. Она много раз видела страх и отвращение на лицах людей при упоминании Штази. Много раз слышала истории о том, как люди исчезают по ночам, как их арестовывают ни за что, пытают, допрашивают по много дней подряд. Трудно было решить, чему верить.       Видя ее колебания, он рассмеялся.       — Не беспокойтесь, Бет, я знаю, какого мнения о нас люди. Некоторые из моих коллег поддерживают нашу пугающую репутацию, но, на мой взгляд, это оказывает нам дурную услугу. Наша задача — защищать, а не запугивать граждан ГДР.       «Защищать от чего?» — хотела спросить Бет, но не решилась. Беспокоил ее и еще один вопрос: насколько оправдана «пугающая репутация»?       — Теперь вы с нами, — продолжил он. - Значит, это и ваша задача.       Бет напряглась. Что, если он все-таки предложит ей доносить и шпионить?       — Как одна из моих секретарей, вы отвечаете за бесперебойную работу в этом кабинете. Бумажная работа, печать, подшивка и хранение документов — все это на вас. Такая работа может казаться скучной, но бюрократия — это то, на чем держится государство. Знали об этом? — И, не дожидаясь ответа, продолжил: — Чувствуйте себя как дома и, если вас что-то беспокоит, не стесняйтесь об этом говорить. Хорошо, Бет? С любыми заботами и проблемами можете приходить ко мне.       Прямо-таки с любыми? Например, если пишущая машинка зажует ленту — тоже к нему бежать? Нет, это вряд ли! Комендант смотрел на нее серьезно и внимательно, и в голосе его звучали какие-то особые задушевные нотки. Неужели все-таки ждет, что она будет шпионить и доносить? Или просто хорошо к ней относится и действительно хочет, чтобы она чувствовала себя как дома, а она выдумывает невесть что?       — Хорошо, комендант Блейк, — ответила она.       Когда Бет вышла из кабинета начальника, фрау Граймс подняла на нее взгляд.       — Что-то ты долго, — заметила она.       — Он хотел рассказать мне о Штази, — ответила Бет.       Фрау Граймс бросила на нее многозначительный взгляд, словно спрашивая: «Вот как?», а затем положила ей на стол лист бумаги.       — Нам нужны две копии этого документа. Помнишь, вчера я тебе показывала, как печатать?       Бет взглянула на документ. Вроде бы ничего сложного: ни отступов, ни таблиц.       — Да, думаю, справлюсь, — улыбнулась она.       На столе у фрау Граймс запищал интерком.       — О, долг зовет! — пробормотала она и, подхватив блокнот, скрылась в кабинете коменданта Блейка.       Бет напечатала двумя пальцами уже несколько строчек, как вдруг краем глаза заметила фигуру в дверном проеме. Мужчина в серой форме, судя по всему, из службы доставки.       — Хозчасть у вас где? — спросил он.       — Вниз по коридору, вторая дверь направо, — ответила Бет — и вдруг уставилась на него во все глаза. На этого высокого человека с длинными темными волосами, падающими на воротник.       — Спасибо, — пробормотал курьер.       И голос был тот же самый – хриплый голос, сказавший ей: «Извините» в тот вечер, когда Бет врезалась в него на улице и схватилась за него, чтобы не упасть.       Кажется, не узнав ее, он повез свою сумку на колесиках дальше по коридору и скоро исчез из виду. Бет долго смотрела ему вслед. Было в его появлении здесь что-то очень странное… хотя что? Почему бы этому незнакомцу не работать в службе доставки?       И все же, сама не зная почему, она была уверена: он не настоящий курьер.       Бет поднялась из-за стола. Подумала. Сказала себе: «Не глупи, Бет, садись обратно и занимайся своим делом!» Подумала еще — и тихонько выскользнула в опустевший коридор.       Где же загадочный курьер? Заглянула в хозчасть — там было пусто. Странно. Она подошла к следующей двери — двери хранилища документов. Свет там был выключен. Бет приотворила дверь, начала шарить по стене, нащупывая выключатель, щелкнула им… и в этот миг чья-то сильная рука перехватила ее руку. На миг перед Бет мелькнуло лицо мужчины — длинные волосы, раскосые кошачьи глаза — затем свет погас, а незнакомец схватил ее, крепко прижав к себе, одной рукой сжимая оба ее запястья, а другой зажав ей рот.       — Слушай меня, — прошептал он ей на ухо; щетина его щекотала ей щеку. — Сейчас я тебя отпущу. Кричать ты не станешь. Тихонько вернешься в кабинет, сядешь за машинку и будешь печатать, как ни в чем не бывало. И коменданту твоему не скажешь ни слова.       «Вот тут он сильно ошибается!» — кипя от ярости, думала Бет. Она отправится прямиком к коменданту — и этого наглеца, кто бы он ни был, отсюда вышвырнут! Она забилась у него в руках, но он держал ее крепко.       — Спросишь, откуда мне известно, что ты ничего не скажешь? Потому что знаю, что ты сделала для Аны.       Бет замерла у него в руках. «Он это знает? Откуда?»       — Ладно, а теперь я тебя отпущу.       Он отпустил ее, и она развернулась, сердито глядя ему в лицо. Он с усмешкой поднял брови:       — Смотри-ка, как заводская девчонка приоделась!       — Что вы здесь делаете? — шепотом спросила Бет. — Вы же никакой не курьер!       Лицо его потемнело.       — Нет времени объяснять. Слушай, мне жаль, что из-за того случая с Аной комендант запал на твои хорошенькие глазки, и ты оказалась здесь. Но в жизни всякое случается. А теперь быстро возвращайся к себе и садись за машинку, пока оба мы не оказались в тюрьме.       В коридоре послышались шаги: кто-то приближался к хранилищу документов. На решение оставалась доля секунды. Этот человек страшно ее разозлил — но и подставлять его Бет не хотела. Досадуя на себя, жалея о том, что терпеть не может доставлять другим неприятности, Бет окинула его убийственным взглядом, затем открыла один шкаф с документами, громко хлопнула его дверцей и вышла в коридор. Любой, кто увидит ее, сразу поймет: она убирала в шкаф какие-то бумаги — и, разумеется, была там одна.       Потом Бет вернулась к себе за стол и продолжила печатать. Тело ее, казалось, горело огнем везде, где этот наглец к ней прикасался — хоть она и старалась не обращать на это внимания. Двадцать минут спустя «курьер» прошел мимо ее двери в обратную сторону, теперь с пустой тележкой, вразвалочку и покуривая сигарету — но она не подняла глаз. Не подняла глаз и тогда, когда из кабинета коменданта вышла фрау Граймс. Бет чувствовала, что щеки у нее пылают, и не доверяла выражению своего лица.       — Фу, ну и вонь! — проворчала фрау Граймс. — Кто это здесь курил «F6»?

***

      Первое занятие на курсах машинописи длилось полтора часа. Ученицы тренировались колотить по клавишам в ритме метронома — все быстрее и быстрее:       ааа;;       сссллл       дддккк       фффййй       Снова и снова, быстрее и быстрее — пока на пальцах не появились синяки.       Преподавательница прохаживалась по рядам с длинной чертежной линейкой и, если замечала, что кто-нибудь смотрит на свои пальцы — легонько шлепала линейкой по костяшкам. Бет получила немало ударов линейкой.       Домой она вернулась с гудящей головой и в самом дурном настроении. И что же увидела, едва вошла на кухню? Посреди кухни, закинув ногу в ботинке на соседний стул и сунув руки глубоко в карманы черного пальто, восседал тот самый лже-курьер, встреченный ею сегодня в отделении Штази! Вид у него был до того наглый, что она уже готова была двинуться прямо к нему и влепить пощечину. Однако не успела: взглянув на нее, он приложил палец к губам и протянул: «Ш-ш-ш!»       Мэгги стояла у плиты; услышав шаги Бет, она повернулась. Гленн сидел с другой стороны стола и читал газету.       — Должно быть, уже начались новости, — деревянным голосом сказал незнакомец.       Он встал, включил радиоприемник — и тесную кухню заполнил громкий голос диктора. Странный незнакомец неспешно придвинулся вплотную к Бет и сказал ей вполголоса:       — Говори тихо, поняла? И сядь.       Мэгги сняла передник и села с напряженным лицом. Гленн отложил газету.       Незнакомец сел, поднял взгляд на Бет — и спросил все так же, вполголоса:       — Эй, заводская девчонка, ты с нами?       Бет не могла взять в толк, что все это значит — и закипала при мысли о том, что какой-то наглый незнакомец распоряжается у нее в квартире. Смерив его убийственным взглядом, она села на табурет, извлекла из сумки пачку сигарет «Кент» — подарок фрау Граймс — и закурила одну. Затем вытянула ноги в его сторону, скрестила и взглянула на него, прищурившись, как бы спрашивая: «Ну что, сильно я похожа на заводскую девчонку?»       Он окинул ее быстрым взглядом — от золотистых волос, уложенных в затейливую прическу, до длинных ног.       — Смотри-ка! Быстро ты привыкаешь к новой жизни!       Бет повернулась к Мэгги и Гленну.       — Какого черта он здесь делает? — громким шепотом спросила она. — И где Шон? И почему мы включили приемник на полную мощность и шепчемся?       Брови Мэгги взлетели вверх.       — Вы с ним знакомы?       — Имели удовольствие, — пробормотал странный человек.       — Шон сегодня дежурит на Стене в ночную смену, — продолжала Мэгги. — А шепчемся мы, потому что Дэрил опасается прослушки.       Теперь брови подняла Бет.       — С какой стати кому-то прослушивать нашу квартиру?       — Большую часть граждан слушают, хоть и не постоянно, — ответил странный человек по имени Дэрил. — А в этой квартире живут под одной крышей пограничник и секретарша из Штази. Здесь могут звучать любопытные разговоры.       «Ага, например, такой, как сейчас!»       — Что он здесь делает?       — Его пригласил я, — заговорил, наклонившись вперед, Гленн. — Уже некоторое время я думаю о том, чтобы сбежать на Запад. Знакомый знакомого помог мне сойтись с Дэрилом. Уже несколько недель мы обсуждаем возможный побег.       Бет перевела взгляд на Мэгги.       — И ты об этом знала?       Мэгги неловко заерзала на табурете.       — Мы с Гленном это обсуждали, но в самых общих чертах. Ничего конкретного.       Бет не знала, что и думать. Никогда Мэгги не обсуждала с ней ничего подобного, никогда не говорила, что хотела бы бежать! Она и не подозревала, что сестра так здесь несчастна. Впрочем, если вдуматься, ничего удивительного. Работа ее тяжела и монотонна, пища скудна и однообразна. Отец в тюрьме. Легально покинуть Восточную Германию невозможно. Из всех громкоговорителей доносятся лозунги о свободе и равенстве — но лучшие куски и импортные товары с Запада достаются элите. Неудивительно, что Мэгги здесь плохо! Пожалуй, плохо и самой Бет — и она скучает по матери, оставшейся в Западном Берлине. Но не меньше скучает и по отцу; а отец здесь.       — Почему ты никогда мне об этом не говорила? Ты что же, собиралась в один прекрасный день просто сбежать и бросить меня?       — Конечно, нет! — возразила Мэгги. — Мы уйдем вместе.       — А Шон?       Мэгги пожала плечами.       — Шон… он не такой, как мы.       — Шону нельзя доверять, — без обиняков добавил Гленн. — Он слишком верит пропаганде — и работает на врага.       Бет не верила своим ушам. Выходит, уже несколько недель Гленн и Мэгги строят планы побега с этим… с этим Дэрилом. Ей ничего не говорили. Брата заранее исключили, тоже ничего ему не сказав. И еще говорят, что это он их враг?       — А почему вы решили, что можете доверять мне? Я, между прочим, секретарь коменданта Штази!       Тут заговорил Дэрил, до того молча наблюдавший за ними:       — Ты сегодня помогла врагу государства украсть документы Штази. Разыграла отличный маленький спектакль. Вот так это работает: некоторое время ты помогаешь мне — а потом я помогаю тебе перебраться за Стену.       Бет похолодела. Так вот что сегодня произошло! Выходит, он — изменник родины, а она теперь — его сообщница! Да ведь за это и расстрелять могут! Надо было кричать! Сглотнув, она спросила:       — В чем помогать?       — Следить за путями отхода, за конспиративными квартирами, отслеживать работу Штази. Обеспечивать безопасность.       Бет перевела взгляд на Мэгги.       — Значит, Шона вы просто оставите здесь? А как насчет папы?       — Бет, папе из тюрьмы не выйти, — мягко ответила Мэгги. — Ты же знаешь: не было даже суда. Он просто исчез.       Бет покачала головой. Нет, она не может просто так бросить отца и брата! И свой дом. Пусть не слишком уютный дом — иного у нее нет и никогда не было. И шпионить, что-то выведывать, за кем-то следить — это так… противно!       — Я не хочу шпионить на государство — и на него тоже не буду!       — Блейк предлагал тебе стать осведомительницей? — резко спросил Дэрил.       — Пока нет. Правда, сегодня утром сказал что-то странное — что с любыми заботами и проблемами я могу прийти к нему. Но, мне показалось, он что-то другое имел в виду.       Дэрил фыркнул, явно расслабившись:       — Ну да. Это про другое.       — И про что же? — негодующе спросила Бет.       Дэрил смерил ее насмешливым взглядом.       — Вряд ли он взял вас на работу за отличные профессиональные навыки, фройляйн Два Пальца.       Бет покраснела. Что же, выходит, Дэрил считает, что комендант решил сделать ее своей любовницей? Тут же вспомнила, как сегодня утром исподтишка разглядывала коменданта и думала о том, что он привлекательный мужчина — и покраснела еще сильнее.       — Хватит говорить гадости! — проворчала она.       — Послушайте, — проговорила Мэгги, явно теряя терпение, — мы топчемся на месте. Бет, без тебя мы не уйдем. Пожалуйста, скажи, ты с нами?       — Мэгги, всего два дня назад мы говорили о шпионстве. Ты видела, в каком я была ужасе от мысли работать на Штази. Ты так за меня беспокоилась. А теперь хочешь, чтобы я шпионила на него? — она указала на Дэрила.       Гленн со вздохом откинулся на спинку стула. Бет видела, что он тоже готов потерять терпение — но ее это не волновало. Какого черта они не поговорили с ней с глазу на глаз, ничего не обсудили — а вместо этого столкнули лицом к лицу с этим… этим изменником?       Украдкой она бросила взгляд на Дэрила, мимолетно задумавшись о том, что именно и как он делает. О побегах за Стену никогда не рассказывали в новостях, но люди об этом шептались. Последним, как поговаривали, сбежал жених Аны Мюллер. И сам Дэрил сегодня упомянул Ану… Тут Бет пришла неожиданная мысль.       — Это ты помог сбежать жениху Аны? — спросила она у Дэрила.       — Ну да, — ответил тот, опустив глаза.       — А как же сама Ана? Почему она осталась?       Дэрил медлил с ответом, словно знал, что его ответ придется Бет не по душе.       — Он решил уйти один. Сказал, что она слаба, ей нельзя доверять — непременно струсит или проболтается.       Бет вспомнила, с каким отчаянием в глазах Ана смотрела на Стену в тот вечер. Должно быть, она понимала, что жених сбежал на Запад — и понимала, почему сбежал один. Как же это подло — вот так бросить человека!       — А ты поговорил с ней? Выяснил, правда это или нет? Или вы просто бросили ее одну, мучаться неизвестностью, не зная даже, что случилось с человеком, которого она любит?       — Одно слабое звено в цепочке может погубить нас всех! — резко ответил Дэрил. — Билет за Стену получают те, кто работает на общее дело. Кто не может нам помочь — тому не помогаем мы. Так это устроено.       Бет задумалась. Звучало холодно и жестоко — однако в этом был смысл. Чтобы переправлять людей за Стену, очевидно, нужна целая организация. И члены этой организации постоянно сменяются: одни переправляются на Запад, их место занимают другие. Удобно еще и тем, что Штази становится труднее их выследить.       И все же это выглядело несправедливостью к тем, кто не может или не хочет работать на подпольщиков. Робкие люди любят своих родных не меньше, чем храбрецы. Если они не могут присоединиться к подполью сами — быть может, кто-то должен им помочь?       Например, она?       Бет повернулась к Дэрилу.       — Сегодня я помогла тебе украсть документы из отделения Штази. Думаю, для тебя это дорогого стоило. За это ты поможешь перебраться через Стену Ане Мюллер. Договорились?