В подполье

      Дэрил вышел на террасу вслед за Блейком и Бет. Сам не зная, зачем: то, зачем приходил, он уже получил от Граймса и спокойно мог уйти. Но что-то мешало ему оставить Бет с… с этим человеком. В легком платье из полупрозрачной ткани, с открытыми белоснежными плечами она выглядела такой хрупкой и уязвимой! И Дэрил видел, что ей не по себе. Почему: просто не привыкла к роскошным приемам — или опасается этого человека?       Если опасается, то справедливо. От Дэрила не укрылось, какие взгляды то и дело бросал Блейк на Бет, сидя за столом. Он ясно понимал, что читалось в этих взглядах. Сама Бет ничего не замечала — была увлечена болтовней с бывшей женой Граймса. Знала бы она, что это за женщина — настоящая змея! Да и Уолш не лучше. Бедняжка Бет и не подозревает, что сидит посреди гнезда гадюк!       Вот почему, когда Блейк и Бет вышли на террасу, Дэрил последовал за ними. Стоя у стены, он видел, как Блейк погладил Бет по щеке — и ярость, огненная ярость, неожиданная и непонятная для него самого, охватила Дэрила. Как этот мерзавец из Штази смеет так к ней прикасаться? Гнев Дэрила удвоился, когда Бет не отстранилась, не возмутилась — наоборот, подалась ближе к нему, ожидая поцелуя. Какого дьявола? Что она творит?!       Недолго думая, Дэрил двинулся к ним. Проходя мимо Блейка, будто бы случайно толкнул его, опрокинул на него шампанское — и с тайным удовлетворением смотрел, как тот отпрыгнул от девушки, словно ошпаренный кот.       Едва они с Бет остались вдвоем, Дэрил повернулся к девушке.       — Какого черта?! Ты хоть понимаешь, в какие игры играешь? Какого дьявола предлагаешь ему себя?       Даже в лунном свете он видел, как Бет залилась краской. И правильно! Пусть ей будет стыдно! Пусть испугается, устыдится — и впредь держится от Блейка подальше!       — Дэрил! — прошипела она свирепым шепотом. — Ничего я не предлагала! Это был просто поцелуй!       Дэрил придвинулся ближе.       — Этот человек таких девочек, как ты, на завтрак ест! — Хотел бы он сказать больше, намного больше — но не мог рисковать своей маскировкой и не готов был отправляться под расстрел ради удовольствия распечь Бет. — Иди внутрь! Быстро!       Бет двинулась к дверям террасы: по напряженным плечам ее Дэрил понял, что она расстроена и унижена. Гнев его слегка утих. Она так молода — и, быть может, просто не понимала, во что ввязывается. Когда Блейк склонился к ней, в позе и ответных движениях ее чувствовалась какая-то робость, неуверенность. Возможно, она даже ни разу еще не целовалась?       Господи, но если так — тем хуже! Первый в жизни поцелуй — с этим мерзавцем! Дэрил сам не понимал, почему это так его злит; но злился до боли в груди, до красных кругов перед глазами. Проводив взглядом Бет и убедившись, что она благополучно добралась до своего места и села за столик с фрау Граймс, он незаметно скользнул в дверь для персонала. Его миссия выполнена; пора убираться отсюда, и поскорее.       — Привет, заводская девчонка!       Сегодня в Берлине впервые выпал снег — не легкий снежок, тут же сметаемый ветром, а настоящий снегопад. С утра улицы расчистили, но теперь, когда Бет шла с работы домой, тротуары снова были в снегу. Мерзли и уши, и ноги в чулках. Надо купить нормальное теплое пальто, думала Бет. И шарф, и, возможно, шляпку. Нормально ли будет продать шифоновое платье, чтобы купить зимнюю одежду — если учесть, что не Бет за это платье платила?       Услышав оклик, она вгляделась в тень в стороне от дороги, уже зная, что увидит там Дэрила. В самом деле, он стоял там, прислонившись к стене — в черном пальто, волосы, как обычно, падали на глаза. Не изменившись в лице, Бет отвернулась и продолжала свой путь. С того приема прошло два дня, и все эти дни она не видела Дэрила — однако не раз вспоминала о том, как он ее унизил.       Дэрил отлепился от стены и шагнул ей наперерез. Движения его были собраны и скупы, тело — как сжатая пружина, а ничего не упускающие глаза, казалось, блестели в темноте, словно у дикого зверя.       — Есть для тебя работенка.       — Не интересуюсь, — отрезала она.       — А это не предложение. Это приказ. Надо последить за одной конспиративной квартирой. Дежурим мы по двое, и больше мне попросить некого.       — Я не хочу шпионить.       — Черт возьми, я тебя прошу последить за домом, а не красть чертежи водородной бомбы!       Некоторое время они молча шли рядом. Наконец Дэрил добавил — и хрипловатый прокуренный голос его смягчился:       — Это для Аны. Эту точку мы используем, чтобы переправить ее за Стену. И больше тебе ничего для нее делать не придется.       Бет удивленно повернулась к нему:       — Правда? Но ты же говорил: придется сделать намного больше, иначе это нечестно по отношению к другим…       Он пожал плечами, глядя на кружащиеся в воздухе белые снежинки.       — Ерунду сказал, бывает. А другие, если недовольны, пусть мне предъявляют претензии.       Лицо Бет затвердело: она вспомнила недавний прием. Да уж, «говорить ерунду» Дэрилу случается!       — И долго придется… дежурить?       — До двух часов ночи. Потом нас сменят.       Бет вздохнула. Значит, спать ночью ей почти не придется. Может быть, подняться утром не в шесть часов, вместе с Мэгги, как вставала она обычно, а в половине восьмого? Ведь на работу она теперь приходит в половине девятого. Но продолжает вставать так же рано, как когда работала на заводе — потому что… Бет сама не знала, почему. Может быть, из солидарности. Чтобы показать Мэгги, что осталась той же прежней Бет. Хотя это не помогало: с Мэгги они теперь почти не разговаривали.       Но, если Мэгги узнает, что Бет помогла Дэрилу — может быть, перестанет на нее дуться?       — Ладно, — вздохнула она.       Они обогнули ее дом, прошли еще несколько кварталов. Наконец Дэрил завел Бет под темный козырек неосвещенного подъезда.       — Постой здесь. Сосчитай до ста, затем иди вон в то здание и найди квартиру 3Е. Дверь будет не заперта. — И он указал на трехэтажный дом из коричневого кирпича, на вид довольно новый.         — Почему мне нельзя просто зайти вместе с тобой?       Но он уже шагал прочь — стремительная темная тень в призрачном сиянии первого снега.       Бет шепотом сосчитала до ста, чувствуя себя очень глупо — словно играла в прятки.       — Пора, не пора — иду со двора! — пробормотала она, закончив счет.       Вошла в подъезд, нашла нужную квартиру и толкнула дверь. Внутри было темно, и легкие шаги ее эхом отозвались в пустых комнатах.       — Я здесь, — послышался тихий голос от окна. Дэрил — его темный силуэт. — Двигайся тихо и говори только шепотом.       Бет оглянулась вокруг; глаза ее постепенно привыкали к темноте. Квартира была самой обыкновенной, однако, похоже, тут давно уже никто не жил. На окне жалюзи, возле окна — два деревянных стула. На полу у стены спиртовка. Больше ничего.       Бет подошла к окну и села на стул напротив Дэрила.       — И за чем мы следим?       Он молча кивнул на другую сторону улицы. Там Бет увидела небольшое здание, вроде магазинчика — возможно, булочную. Окна в булочной были заколочены; видно было, что она закрыта, и уже давно.       — Что это?       — Конспиративная квартира.       — Еще одна? Зачем вам две конспиративные квартиры на одной улице?       Он бросил на нее раздраженный взгляд.       — Не многовато ли вопросов? Закрой рот и следи!       Бет закатила глаза к потолку, но промолчала.       Было всего шесть часов — вечер предстоял долгий. Подумав, Бет выудила из сумочки пачку «Кента».       — Хочешь? — спросила она, протягивая ему сигареты.       Дэрил промолчал, словно не заметил вопроса.       Бет прикурила и задумалась, прикусив губу. Зачем Дэрилу следить за закрытой булочной? Он явно ее обманывает: никакая это не конспиративная квартира. Но что же тогда? И чем это здание может помочь Ане? Вблизи Стены множество нежилых помещений — что особенного именно в этом?       Бет об этом догадаться не могла, а Дэрил явно не собирался ее просвещать. Долго они сидели молча. В тяжелом пальто Бет было неудобно, а без него — холодно; в конце концов она сняла пальто и укрылась им, как одеялом.       Дэрил не отрывал глаз от окна. Всякий раз, когда кто-то проходил по улице, Дэрил весь подбирался и провожал его ястребиным взором. Так прошли несколько часов, и наконец Бет начала дрожать от холода.       Дэрил бросил взгляд в ее сторону.       — Кофе хочешь?       — Ой, да, пожалуйста! — почти простонала Бет.       Она осталась у окна, а Дэрил подошел к спиртовке в углу — и несколько минут спустя вернулся с двумя жестяными кружками крепкого, сладкого растворимого кофе. Бет обхватила замерзшими пальцами горячую кружку и с наслаждением вдохнула в себя пар.       Дэрил извлек из кармана плоскую фляжку, отвинтил крышку и капнул в кружку Бет несколько капель янтарной жидкости.       — Это тебя согреет, — объяснил он и убрал флягу.       Отпив глоток, Бет поняла, что Дэрил добавил в кофе спиртное — и, судя по всему, что-то крепкое. Блаженное тепло разлилось по ее телу: никогда еще простая чашка кофе не доставляла ей такого удовольствие.       — А себе? — спросила она, кивнув на его кружку.       — Мне не надо. Пусть хоть один из нас остается трезвым.       — Зачем вообще дежурить вдвоем? По-моему, ты прекрасно справился бы и один.       — Дозорных всегда нужно двое. Я должен знать наверняка, что никто в этот дом не вошел и никто из него не вышел. А один человек может отойти сделать себе кофе, или в туалет, или куда-то еще — тут-то все и случится.       Бет показалось, что это излишние предосторожности, но спорить она не стала.       — А ужинать будем? — спросила она, допив кофе.       — Смотря чем ты готова ужинать. Как насчет белки?       Бет уставилась на него во все глаза, а затем медленно покачала головой:       — Опять ты меня разыгрываешь!       — Вовсе нет. Нужно мясо — и нет времени стоять в очередях. — С этими словами он достал из кармана пальто бумажный сверток и бросил ей.       Бет схватила сверток почти с ужасом, как бомбу, готовую взорваться. Внутри лежало что-то тяжелое и жесткое, словно замороженное. Пожалуйста, только не белка! Бет любила белок, обитающих в городских парках — их забавные уши с кисточками и пушистые рыжие хвосты. Несколько лет одна и та же белка приходила к ее окну, и Бет кормила ее с руки. В дупле старого дуба напротив окна эта белка выводила бельчат…       — Стреляю их из пневматического пистолета, — пояснил Дэрил. — Прямо из окна. Есть можно, даже вкусно. — Бет не шевелилась, и он поднял на нее глаза. — Давай, заводская девчонка, она тебя не укусит.       Бет вернула ему сверток.       — Спасибо, лучше поужинаю дома. Ты, наверное, думаешь, что я неженка или трусиха?       — Нет, вовсе нет. — Помолчав, он сказал вдруг: — А с этим человеком не связывайся. Ничем он тебе не поможет. А если и поможет — запросит за это чертовски высокую цену, такую, что ты десять раз об этом пожалеешь.       Бет не сразу поняла, что он говорит о коменданте Блейке.       — Дэрил, ты же его не знаешь.       — Я знаю, что такое Штази. Там ничего не дается даром.       Она коротко рассмеялась:       — Кто бы говорил! Не ты ли мне объяснял, что не станешь помогать Ане перебраться через Стену даром, по доброте душевной?       — Мне нужно лишь немного твоего времени. А Штази не успокоится, пока не получит твою душу.       Бет покачала головой, думая, что с Дэрилом нет смысла спорить. Он не видит в коменданте ничего, кроме униформы.       Дэрил тряхнул головой, злясь на себя:       — Какого черта я тебя сюда притащил? Рехнулся, должно быть! Ты — человек Блейка!       — Вот уж нет! — горячо возразила Бет. — Я — свой собственный человек! И хочу сама во всем разобраться. Стена, холодная война, которая идет уже много лет, вся эта пропаганда о том, как счастливо мы живем и как должны быть благодарны коммунистам — все это сбивает с толку. Но я сужу о людях по тому, что они делают. И ни на кого не собираюсь вешать ярлыки, ни на тебя, ни на него. Для меня комендант Блейк — не злодей, а ты — не изменник. Так понятно?       Все это она проговорила быстрым жарким шепотом, жалея о том, что не может выкрикнуть это ему в лицо.       Несколько долгих минут он молчал.       — Значит, хочешь сама во всем разобраться? — спросил он наконец.       — Ну да. А что? По-моему, нормальное человеческое желание.       — Вот уж нет! Посмотри на людей вокруг. Редко кто готов думать своей головой. Люди либо верят всему, что им говорят, подчиняются, избегают неудобных мыслей и опасных разговоров — либо бегут туда, где, как им кажется, они станут свободнее.       — Но ты не подчиняешься и не бежишь.       — Верно.       — А ведь ты тоже мог бы бежать на Запад… — продолжала Бет — но Дэрил ее уже не слушал. Он вдруг вскочил, вглядываясь сквозь жалюзи в освещенную фонарями ночь.       — Мать честная!       Бет выпрямилась на стуле — и вовремя. Из дверей закрытой булочной вышел человек: ростом с Дэрила или, может быть, чуть повыше, с коротко стриженными волосами и жестким, грубоватым лицом. Прикрыл за собой дверь, остановился в неуверенности, оглядываясь, словно не знал, куда идти. Дэрил смотрел на него, как зачарованный, словно не веря своим глазам.       — Ты его знаешь?       — Знаю. Это мой брат.       Какого черта?! Мерл вернулся в Восточный Берлин — вернулся через тоннель, который Дэрил, вместе с двумя соратниками, вырыл собственными руками! Случилось то, чего он боялся: долгая и тяжелая работа пошла насмарку. Секрет раскрыт. И кто же его раскрыл? Человек, которого Дэрил никак не ожидал снова здесь увидеть! Откуда, черт побери, Мерл узнал об этом тайном ходе?       Долгие два года Дэрил не видел брата. Расстались они не по-родственному. Выбирай, сказал ему тогда Дэрил: или кончай со своими темными делишками — или вали на хрен из моей жизни. Навсегда. И Мерл предпочел уйти.       — Мы этого ждали? — спросила наконец Бет.       Она долго молчала, словно понимая, что сейчас лучше не мешать ему думать. Улица снова была тиха и пустынна. Мерл скрылся десять минут назад — направился на северо-восток. Дэрил почти готов был бежать за ним; но опасная жизнь подпольщика давно научила его тому, что первая и самая естественная реакция — не всегда самая правильная. Пусть Мерл знает его секрет — он еще не в курсе, что Дэрилу об этом известно. Пусть преимущество невелико — но Дэрил не желал его терять.       — Да, чего-то в этом роде, — вздохнул Дэрил.       Он взглянул на наручные часы, лежащие на подоконнике. Двадцать минут второго. Скоро придет смена.       — Ладно, иди. Я один закончу.       Бет встала, сонно протирая глаза, но затем нахмурилась:       — Не хочешь, чтобы я видела, кто нас сменит? Поэтому ты велел мне досчитать до ста, и лишь затем войти — чтобы я не видела тех, кого сменили мы? Ты мне не доверяешь!       — Ничего личного, — пробормотал он.       — То есть как это «ничего личного»? Не доверяешь-то ты мне, а не кому другому!       Он покачал головой.       — Я не доверяю никому. И никто в группе не знает, кто другие члены группы и какие поручения они выполняют. Так безопаснее. Если тебя схватят и начнут пытать электричеством — чем меньше ты знаешь, тем дольше мы все проживем.       Бет вздрогнула, немного помолчала, обдумывая эти слова; затем сказала:       — Ладно, доброй ночи.       Он пробормотал что-то невнятное, не отрываясь от окна, и Бет ушла.       Дэрил пока еще не доверял этой девушке. Однако, думал он, несмотря на наивность, она быстро соображает. И совсем не трусиха. Кроме того, ему понравилось, что она пытается жить своим умом, что отказывается вешать на людей ярлыки и судить по внешности. Это понятно. Он и сам такой же. Проблема в том, что она еще не сталкивалась со злом, живущим в людях. Никто до сих пор ее не предавал и не подставлял. Поэтому она слишком доверчива.       Самая сложная часть работы Дэрила — решать, кому стоит доверять, на кого можно положиться. Чутье у него было хорошее: и сейчас чутье подсказывало ему, что Бет, пожалуй, доверять можно. И черт возьми, секретарша Штази, работающая на подполье — это просто подарок! Такую удачу упускать нельзя.       Что ж, сказал себе Дэрил, будем надеяться, что чутье его не обманывает.