В подполье

      Конспиративную квартиру Дэрил покинул в четыре часа утра. После того, как ушла Бет, он немного поспал. Меньше, чем требовалось — но уснуть не давала тревога. Он должен был узнать, возможно ли для него возвращение к обычной жизни — или по эту сторону Стены для Дэрила Диксона все кончено.       Дом встретил его темнотой и тишиной. Минут десять, стоя в тени на другой стороне улицы, Дэрил наблюдал за окнами своей квартиры. Ни движения, ни тени. На вид все вполне безопасно. Однако, готовя побег Аны, он тоже считал, что они в безопасности. За проклятой булочной он следил днем и ночью, много дней — и все же не обнаружил, что следила за ней и Штази.       Дэрил понимал, что ждет его после ареста: допросы, пародия на суд, затем — расстрел или пожизненное заключение. Разумеется, в Германской Демократической Республике есть и законы, и суды, и адвокаты. Она подписала Женевскую конвенцию, защищающую людей от унижений и пыток. С виду все как должно быть. Но в реальности все иначе: суды послушно выполняют решения партии, а Штази, когда хочет выбить из арестованного признание, ни на законы, ни на конвенции не оглядывается.       Дэрил снова оглянулся вокруг. Тишина и темнота. Ответа нет. Что ж, настало время рискнуть. Он сжал револьвер в кармане. Если все полетит к чертям — по крайней мере, живым его не возьмут.       До дверей квартиры он дошел без происшествий. Бесшумно открыл дверь своим ключом. Внутри было темно — но Дэрил сразу понял: кто-то лежит на его кровати. Лунный свет, падая в окно, очерчивал силуэт Мерла. Брат спал безмятежным сном, похрапывая во сне.       На миг Дэрил застыл у постели, вглядываясь в лицо брата в полутьме. Затем, одним прыжком взлетев на кровать, придавил его коленом. Мерл проснулся, громко захрипев, пытаясь скинуть брата с себя. Дэрил склонился к самому его лицу и прошептал почти беззвучно, одними губами:       — Подонок, я тебя прикончу!

***

      — Вальтер Ульбрихт, председатель Государственного совета Германской Демократической Республики, посетил сегодня коллективное хозяйство в Лейцпиге, урожаи в котором за последний год выросли втрое…       Мэгги и Бет переглянулись. Обе сидели на потертом горчично-желтом диване в большой комнате. Шон, устроившись в кресле, наклонился к маленькому черно-белому телевизору и не сводил глаз с экрана. Девушки знали, что сейчас он на них не смотрит.       — Если у нас так хорошо с урожаями, — прошептала Мэгги, — почему в магазинах шаром покати?       Бет кивнула и молча закатила глаза. Вечерами, когда Шон был дома, просмотр новостей в почтительном молчании превращался в ритуал. Всегда одно и то же: урожаи растут, заводы перевыполняют план. Товарищ Такой-то или товарищ Сякой-то посетил тот или иной город в Восточной Германии. Лидер другой социалистической страны прибыл в Восточный Берлин с дружеским визитом. На Западе, если верить новостям, не происходило ровно ничего. Можно было бы настроить телевизор на какой-нибудь западный канал — но что толку, когда Шон дома? Он все равно не даст посмотреть.       Был понедельник, и после новостей начался «Черный канал» — получасовая телепередача против империалистической пропаганды, посвященная злокозненному влиянию Запада и тому, какое счастье выпало восточным немцам, защищенным от этого влияния Стеной.       Новости Шон смотрел в молчании, а вот «Черный канал» вызывал у него самый живой отклик.       — Видите? — восклицал он, ударяя кулаком по подлокотнику. — Видите, на какие грязные штуки они идут? Какое вранье о нас распространяют?       Бет почти не слушала: лицемерие «Черного канала» давно стало для нее очевидным. Пропагандой занимаются и Восток, и Запад, и каждая сторона заботится не об истине, а только о том, как бы очернить соперника. Но, когда она однажды сказала об этом Шону, тот побагровел. Это совсем другое дело! — заорал он. — Если пропаганда ГДР где-то и отступает от истины, это только для того, чтобы защитить людей! А западные СМИ врут, потому что хотят нас поработить!..       — Дэрил хочет встретиться с нами всеми, — прошептала Бет Мэгги. — Сегодня вечером. Со мной, с тобой и Гленном.       Мэгги подняла на Бет радостный взгляд.       — Значит, он остается здесь? Он в безопасности?       Бет лишь повела плечом, опасаясь обсуждать такие вещи при Шоне. Она не видела Дэрила уже два дня — с тех пор, как рассталась с ним на конспиративной квартире. Но тем же утром по дороге на работу она столкнулась с незнакомым прохожим; он толкнул ее плечом и незаметно сунул в руку записку. Вот что там было написано: «В баре, завтра в восемь вечера, с теми, кто считает, что это легко». Прочтя записку, Бет улыбнулась про себя. «Бар» — это «Шварцер Замт», единственный бар, где они уже встречались; «те, кто считает, что это легко» — Мэгги и Гленн.       Что ж, пусть теперь займутся подпольной работой сами — и на своей шкуре узнают, так ли это «легко»!

***

      — Да успокойтесь же! У вас слишком подозрительный вид! — прошипела Бет через стол.       Мэгги и Гленн, сидя за столом в баре, оглядывались в поисках Дэрила; Гленн нервными движениями отдирал наклейку с пивной кружки.       — Извини, — виновато прошептала Мэгги. — А что нам делать?       — Пейте пиво. Разговаривайте друг с другом. Просто отдыхайте.       Музыка заглушала их разговоры, но Бет понимала; если они не будут выглядеть как обычные люди, зашедшие в бар отдохнуть и пообщаться — могут привлечь нежелательное внимание.       Была уже четверть девятого; Дэрил опаздывал. Бет спокойно потягивала из бокала белое вино, ни жестом, ни гримасой не выдавая своего волнения — но внутри у нее все дрожало. «Он просто осторожничает, — говорила она себе. — Скоро появится».       Десять минут спустя Дэрил бесшумно появился рядом и скользнул на скамью рядом с Бет.       — Прошу прощения. Несколько кварталов гонялся за собственным хвостом. Все никак не могу поверить, что Штази за мной не следит. — Он кивнул Мэгги и Гленну, коротко улыбнулся Бет. — Привет, заводская девчонка!       У Бет чесались руки — так хотелось к нему прикоснуться, убедиться, что он настоящий и живой. Борясь с искушением, она зажала руки между коленей.       — А за тобой точно не следят?       — Похоже, нет. Пока я был за Стеной, Мерл, ублюдок чертов, сделал-таки одно доброе дело. Когда ты на него наорала, и он понял, что натворил — пошел в гараж, где я работаю, сказал, я в запое и вернусь на работу, когда просохну. Я и так не самый надежный работник, так что начальник не удивился. Долго разорялся, конечно, но сообщать о моем исчезновении не стал. — Дэрил покачал головой. — Самому не верится — но я просто вернулся и продолжил жить, как ни в чем не бывало.       — Повезло, — заметил Гленн.       Дэрил бросил на него внимательный взгляд.       — Вот что: если решишь выйти из игры — я в обиде не буду. Мой брат работает на Штази. Человека, который шел со мной в прошлый раз, подстрелили. Понимаю, перспективы не радужные.       Мэгги закусила губу, глядя то на Гленна, но на Дэрила. Бет понимала ее колебания — и знала, что не осудит сестру, если та выберет безопасность. Но для нее самой «выходить из игры» уже поздно.       — Это в любом случае рискованно, так? — сказала наконец Мэгги. — И мы знали, что идем на риск. А ты похож на человека, который знает, что делает. И понапрасну рисковать не будет.       Дэрил глубоко вздохнул.       — Верно, не буду. Это уж точно. Не хочу, чтобы кто-то еще погиб из-за меня. — Он окинул взглядом зал. — До Аны со мной такого ни разу не было. И Ана погибла по вине моего брата. Он… — Он оборвал себя. — Впрочем, я встретился с вами не для того, чтобы обсуждать работу группы. Я хочу поговорить о Хершеле.       Бет взглянула на него с удивлением. Дэрил ответил ей быстрым взглядом и продолжал:       — Ваш отец в тюрьме. Вам не сообщают даже, в чем его обвиняют. Блейк пообещал Бет, что объяснит ей, за что сидит Хершел, и даже позволит с ним встретиться, если Бет станет информатором Штази.       На лицах Мэгги и Гленна отразился настоящий ужас.       — Бет, даже не думай… — начала Мэгги.       Бет отпила вина.       — Разумеется. И не собираюсь! Но у Дэрила есть план. Мы можем слить коменданту дезинформацию. Надо только изобрести какую-нибудь продуманную ложь.       — Что-то такое, чтобы ни на кого не навлечь беду, — задумчиво проговорил Гленн, — но и достаточно интересное, чтобы коменданту это понравилось.       Мэгги покачала головой.       — Не представляю, что тут можно придумать! Послушай, а может, тебе просто с ним пококетничать? Ты же ему нравишься! Он тебе подарил семь пар шелковых чулок. На вечеринку с тобой ходил…       Дэрил взглянул на Бет, и она почувствовала, что краснеет. Про чулки они Дэрилу ничего не рассказывала — а Мэгги не рассказывала о том, как застала коменданта с Лори.       — Нет, не выйдет.       — Но почему? — не отставала Мэгги.       Бет беспокойно заерзала на скамье, но промолчала. Дэрил молча закурил. Мэгги переводила любопытный взгляд с одного на другую, словно гадала, что между ними происходит.       — Считайте, это ваше первое задание, — сказал наконец Дэрил. — Подумайте, какую дезу ему можно скормить. Через пару дней встретимся еще раз. — Он повернулся к Бет. — Мне сейчас нужна кое-какая помощь. Сможешь помочь?       Бет кивнула, и оба встали, собираясь уходить.       — И помните, — обратился Дэрил к Мэгги и Гленну, — безопаснее всего исходить из того, что во всех комнатах стоят «жучки», и все вокруг вас подслушивают. Кто об этом помнит — дольше проживет.

***

      — Мерл! — проговорила Бет, едва они вышли на улицу. — Так он действительно работает на Штази?       — Да, — пробормотал Дэрил. — На твоего коменданта.       Бет заметила, что, затягиваясь сигаретой, он как бы невзначай повернул голову и бросил взгляд на ее ноги. На те самые шелковые чулки. И снова помянул «ее коменданта». Судя по тону, история с чулками определенно ему не понравилась.       — В ту ночь, вернувшись домой, я вытряс из Мерла правду, — продолжал Дэрил. — Особо напрягаться не пришлось — Мерл не хранит верность никому и ничему, кроме собственной шкуры. Оказывается, в Западном Берлине его завербовал агент Штази…       — Неужели агенты Штази есть и в Западном Берлине?       Бет поскользнулась на обледенелом тротуаре и едва не упала, но Дэрил подхватил ее за талию и помог удержаться на ногах.       — Держись за меня. Вот так. Конечно, там есть агенты Штази. А также ЦРУ, КГБ, МИ-5 и Бог знает чьи еще. Никто никому не доверяет, и все следят за всеми. Недавно я провел через тоннель двух женщин. Мерл наврал мне, что они рассказали ему о тоннеле — на самом деле было не так, они говорили между собой, но, видимо, недостаточно тихо. Не учли, что в приюте для беженцев, где их разместили, повсюду «жучки». Штази вышла на Мерла, которого знала еще по его темным делишкам в Восточном Берлине, предложила вернуться через тоннель и выяснить, кто организует побеги.       — Они не подозревали, что это его брат? — Дэрил крепко держал Бет под руку, и она прижималась к нему, наслаждаясь теплом его тела.       — Понятия не имели. Видно, рассудили так: преступнику, привыкшему скрываться, будет легче выследить и поймать кого-то вроде меня. Знали бы они, насколько попали в точку!       — Но он ведь не рассказал о тебе Блейку?       Дэрил покачал головой.       — Говорит, ничего не сказал. И не скажет.       — И ты ему веришь?       — Не знаю, чему верить. Он прикрыл меня на работе. Благодаря ему меня не взяли. Братской любви между нами никакой не осталось, и Мерл — сукин сын, думающий только о собственной выгоде… но, пожалуй, втыкать нож в спину брату он все же не станет. Не его стиль.       И он швырнул окурок в мусорный бак.       Что ж, сказала себе Бет, видимо, с Мерлом ничего не поделаешь. Как и со многим другим. Нужно просто быть осторожнее… и продолжать идти своим путем.       — Кстати, а куда мы идем?       Склонив голову, Дэрил бросил на нее лукавый, загадочный взгляд.       — Туда, где ты узнаешь мой новый план!

***

      Эта идея пришла Дэрилу в голову, когда он в багажнике автобуса, промерзший насквозь, подъезжал к Чекпойнт-Чарли — главному пропускному пункту между Восточным и Западным Берлином. Из багажника он, разумеется, ничего не видел, но хорошо представлял себе пропускной пункт. С востока к нему подходит широкая улица Фридрихштрассе. На высоте лобового стекла машины ее перегораживает шлагбаум; прямо за ним установлены две зигзагообразные бетонные стены фута в три высотой. Каждая рассекает дорогу почти надвое. Между стенами приходится проезжать на малой скорости. Эти заграждения поставлены для того, чтобы никто не пытался просто прорваться через границу на автомобиле. А в нескольких метрах за стенами — уже американский сектор, где никаких барьеров нет.       Сооружение не особо изящное — но ведь и Стена построена совсем недавно. Со временем, в этом Дэрил не сомневался, Восточная Германия возведет между собой и западом более прочные барьеры. Но пока у него есть шанс.       Он привел Бет в промышленную часть города, в это время суток тихую и пустынную — неподалеку от завода, где еще недавно работала она сама.       — Нам сюда, — сказал он, толкнув плечом тяжелую деревянную дверь.       Они вошли в заводское помещение, прошли мимо молчаливых неработающих станков и груд промышленного мусора. Уже довольно давно Дэрил знал об этом месте — и догадывался, что рано или поздно оно ему пригодится.       Свернув за угол, они увидели вспышку и услышали треск сварочного аппарата. Перед ними стоял автомобиль; у открытой дверцы его присел человек в маске сварщика.       — Тайриз! — крикнул Дэрил громко, чтобы перекричать треск.       Человек сдернул маску — и лицо его расплылось в улыбке.       — Привет! — проговорил он, поднимаясь на ноги. Это был настоящий великан, высокий и широкоплечий, с круглым добродушным лицом. — Как видишь, работа кипит. Вот только со всеми этими переделками машина станет чертовски тяжелой — придется менять мотор.       — Так я и думал, — ответил Дэрил, подходя к машине.       Подойдя за ним следом, Бет увидела, что в салоне автомобиля нет ни отделки, ни ковриков, а двери и крыша разрезаны болгаркой: в неприкосновенности остались только оконные стекла.       — Ну, что скажешь? — с легкой усмешкой повернулся к ней Дэрил.       — Даже не представляю, что это такое! — рассмеялась Бет. — Наверное, на этой машине кто-то убежит? — Она повернулась к Тайризу. — Кстати, я Бет. Приятно познакомиться.       — Очень рад, — с широкой улыбкой ответил Тайриз.       — А что это вы делаете? Хотите сделать машину пуленепробиваемой? — спросила она, кивнув на стоящие рядом стальные листы.       — Ну да, в этом и смысл.       Дэрил смотрел, как Бет ходит вокруг автомобиля и с любопытством его разглядывает — а сам не мог отделаться от мыслей о том, как же хороша она сейчас: в узкой шерстяной юбке, в туфельках на каблуках, с косой, собранной в узел и заколотой на затылке. Но прекраснее всех этих модных западных ухищрений — ее голубые глаза, сияющие умом и отвагой. И гордая лебединая шея. И белоснежная кожа, такая нежная, глядя на которую, Дэрил остро ощущает, что руки у него загрубелые, мозолистые, с въевшейся под кожу многолетней грязью. Вот и сейчас, вспомнив об этом, он машинально сунул руки в карманы.       Бет подошла к нему.       — Что ж, перелететь через Стену машина не сумеет — значит, поедет через пропускной пункт?       Он кивнул.       — Через Чекпойнт-Чарли. Шлагбаум возьмет на таран. Отлетит крыша, вылетит лобовое стекло. Водитель пригнется на сиденье, объедет бетонные барьеры — и попадет прямиком в американский сектор.       Бет снова взглянула на машину.       — Это, наверное, опасно для водителя. Вы делаете машину пуленепробиваемой. Думаете, они станут стрелять?       Дэрил покачал головой.       — Среди бела дня, на глазах у западных пограничников? Кто знает. — Дэрил обернулся к Тайризу. — Уже решили, кто поедет?       Тайриз кивнул.       — Я, Саша, Дейл и Ной. Тянули жребий, кто сядет за руль — короткую соломинку вытянул Ной. А я лягу на пол сзади. — И улыбнулся, словно говоря: «Повезло мне!»       Дэрил кивнул Бет на сиденье водителя.       — Залезай.       Сам он сел на место пассажира. Машина была «Лада» 1950-х годов, с достаточно низкими сиденьями. Однако недостаточно низкими, чтобы сидящие на них люди спокойно проехали под шлагбаумом.       — Надо придумать, как разместить здесь двоих, чтобы им шлагбаумом головы не снесло.       Бет оглядела салон автомобиля. — Как ты думаешь, им понадобится ручной тормоз?       Он покачал головой.       — Вряд ли. Если наклониться и лечь вот так… извини, — пробормотал он и, перегнувшись через центральную консоль с ручным тормозом, положил голову ей на колени. — Можешь нагнуться в другую сторону и спрятать голову за моей спиной?       Носом он уткнулся в руль, а щекой лежал прямо на гладких и шелковистых чулках Бет. На чертовых чулках коменданта Блейка.       Бет наклонилась вбок и втиснулась ему за спину.       — Тайриз! — крикнул Дэрил. — Ну как мы, не торчим отсюда?       Обойдя машину со всех сторон, Тайриз удовлетворенно ответил:       — Да, так все получится. Ной худенький, Саша тоже. Дейл ляжет на заднее сиденье, а я сзади на пол.       Дэрил и Бет выпрямились.       — Неудобно, но долго сидеть в машине им и не придется, — заметила Бет, поправляя выбившиеся из прически волосы и поднимая взгляд на Дэрила.       — Вот и хорошо, — ответил Дэрил — и ощутил, что улыбается, глядя на нее.       Обычно он не открывал планы побега тем членам группы, что не были непосредственно в них задействованы. Но, просидев несколько дней в Западном Берлине, словно в капкане, понял: здесь нет никого, кому он может оставить свое дело. Никого, кто продолжит работу, если с ним что-то случится. А это неправильно. И потом… если честно — он просто не хотел ничего больше скрывать от Бет.       Пока Бет болтала с Тайризом, Дэрил открыл капот и взглянул на мотор. Да, его придется заменить мотором помощнее — например, от «мерседеса»... Он попытался сосредоточиться на работе, но мысли упорно возвращались к ногам Бет. К тому, как хочется ему скользнуть руками ей под юбку, нащупать пояс, отстегнуть чулки и стащить их к чертовой матери! Потому что это подарок Блейка. Но и по другим причинам. Причинам, не имеющим ничего общего с проклятым комендантом — и связанным только с длинными стройными ногами Бет. Ногами, которые прекрасны в чулках, но без чулок станут только лучше.