В подполье

      — С Рождеством, Дэрил!       Бет обняла Дэрила и поцеловала в небритую щеку. Тот коротко обнял ее в ответ, пробормотал: «И тебя!» — и повернулся к Мэгги и Гленну.       Гленн вручил ему бутылку коньяка.       — Лучший коньяк в Восточной Германии! — гордо сообщил он. — Впрочем, лучше его не смаковать.       Мэгги, улыбаясь во весь рот, протянула Дэрилу тарелку, накрытую льняной салфеткой.       — Яблочный штрудель. Яблоки отличные, а вот насчет штруделя не уверена — сама его пекла!       Гости стряхнули снег с волос и повесили пальто на крючки в прихожей. Стоял рождественский сочельник, девять часов вечера: все четверо собрались на конспиративной квартире, чтобы обсудить свои дальнейшие действия. Хоть Рождество в ГДР официально и не отмечалось, но встреча двадцать четвертого декабря превратилась в импровизированный праздник.       Бет принюхалась.       — Что это? Кажется, пахнет глинтвейном?       Усмехнувшись, Дэрил повел всех на кухню.       — Повар из меня никудышный, тем более, для праздничных ужинов. Однако я раздобыл несколько бутылок вина, пару палочек корицы и… — Он пожал плечами и помешал кастрюлю, кипящую на огне. — Посмотрим, что из этого получится!       Бет заглянула ему через плечо, с наслаждением вдыхая сладкий аромат.       — О-о, какой рождественский запах! Знаешь, раньше, когда мы жили с папой и мамой — каждый год на Рождество варили глинтвейн. Так здорово, что и ты об этом подумал!       — Да ладно тебе! — обернувшись, с улыбкой проговорил он.       Бет улыбнулась в ответ. Взгляды их встретились — и несколько секунд не отрывались друг от друга. За спиной у них Гленн раскупорил бутылку коньяка: Дэрил, словно обрадовавшись этому предлогу, отвел взгляд и отошел подальше, за стол.       Бет постаралась не подавать виду, но внутри у нее словно все упало. Каждый раз одно и то же: стоит ей пристально взглянуть на Дэрила — он отводит глаза, стоит приблизиться к нему — он отстраняется. Кажется, лишь тогда он расслабляется с ней рядом, когда они работают вместе, или когда беспокоится за нее. Бет сама не понимала, почему ее это так волнует. Верно, Дэрил хорош собой — это она заметила в первую же встречу. И, чем больше проводила с ним времени, тем лучше это замечала. А в последнее время стала задумываться: что, если бы Дэрил привлек ее к себе и поцеловал, как комендант тогда на приеме? Должно быть, его поцелуй был бы… разумеется, совсем не похож на поцелуй Блейка! Но каков же? Тут Бет терялась в догадках. Должно быть, Дэрил целовал бы ее не так неторопливо, не так умело — но более… как бы сказать… непосредственно?       — Что за глинтвейн без коньяка? Ну-ка добавим ему градусов! — И Гленн щедро плеснул янтарную жидкость в кастрюлю.       Очнувшись от своих размышлений, Бет поспешно достала четыре кружки и принялась разливать подогретое вино. Вчетвером они отправились в гостиную и устроились на диванах у камина: на одном Гленн и Дэрил, на другом Мэгги и Бет. Настроили телевизор на какой-то западный канал, где показывали веселое рождественское шоу с маскарадными костюмами, песнями и танцами, и включили на полную громкость, чтобы телевизор заглушал их голоса.       — За успех твоего плана, — обратился Гленн к Дэрилу, подняв свою кружку. — Бет рассказала нам хорошую новость — о машине, прорвавшейся через пропускной пункт.       Дэрил поднял кружку, однако недоуменно нахмурился.       — А ты откуда узнала?       — Мне сказал комендант, — быстро ответила Бет. — Ваше здоровье! — И чокнулась своей кружкой со всеми по очереди.       Краем глаза она заметила, что Дэрил не сводит с нее глаз. При упоминании коменданта взгляд его помрачнел.       — Шон тоже об этом рассказал, — добавила Мэгги. — Просто кипел от ярости. Пограничники каждый побег воспринимают как личное оскорбление. А тут два побега за два дня, причем одним и тем же способом! Он чуть не свихнулся от злости!       — Как я понимаю, речь о Чекпойнт-Чарли? — спросил Гленн Дэрила. — Должно быть, теперь его укрепят как следует.       Дэрил кивнул.       — Да. Мы так и предполагали, что больше одного раза такую штуку провернуть не удастся. Тайризу и тем, что бежали с ним, пришлось ждать не один месяц. Они были со мной почти с самого начала.       С самого начала — а Дэрил занимается своим делом уже несколько месяцев, с самой постройки стены…       — А много людей у тебя сейчас ждут своей очереди? — спросила Бет.       Дэрил немного подумал.       — Несколько десятков. — И, подумав еще, добавил: — Хотя нет, теперь еще больше. Я… скажем так: я начал работать по-другому. После Аны.       Бет пристально взглянула на него, и он ответил ей серьезным, задумчивым взглядом. Они поняли друг друга без слов. Дэрил признал правоту Бет. Он больше не требует у тех, кто приходит к нему за помощью, чтобы они «отрабатывали» свой побег: он помогает всем.       — Тоннеля у нас больше нет, — продолжал Гленн. — Через пропускной пункт тоже не прорвешься. Какой будет следующий план?       — А никто не пробовал просто перелезть через Стену? Поверху? — задумчиво спросила Мэгги.       — Пробовали, конечно, — ответил Дэрил. — Отличный способ получить пулю. Или подорваться на мине. Или попасть в зубы овчаркам.       — О-о… — заметно побледнев, протянула Мэгги.       — Мы ведь не видим, что по другую сторону Стены, — объяснила Бет. — Дома, стоявшие к Стене вплотную, снесены или закрыты.       Дэрил кивнул.       — По другую сторону — руины и песок. Так называемая Полоса Смерти.       Коротко и емко описал он безлюдную территорию, залитую светом прожекторов, охраняемую пограничниками на вышках, свирепыми служебными собаками и скрытыми в земле минами. А в дальнем ее конце — колючая проволока и «ежи», способные остановить танк, не говоря уж о «Ладе».       Несколько минут все молчали, раздумывая.       — Может быть, вырыть еще один тоннель? — спросила Мэгги.       — Так и сделаем, — ответил Дэрил, — но на это потребуется несколько месяцев. Найти подходящее место. Проложить путь. Под землей полно всякой хренотени — водопровод, газовые трубы, провода. Настоящая мешанина. В прошлый раз мне пришлось четыре раза начинать заново. И, понятное дело, и вход, и выход должны быть надежно спрятаны.       Снова наступило молчание, полное напряженных раздумий. Наконец Бет покачала головой.       — Все, что приходит мне в голову, глупо или слишком опасно. Да и годится не для каждого. Если у тебя еще много людей, ждущих своей очереди, без нового тоннеля нам не обойтись.       — А как насчет метро? — спросила вдруг Мэгги. — Метро уже под землей — и раньше соединяло Восточный Берлин с Западным. Нельзя ли как-нибудь пробраться там?       Дэрил в раздумье погладил свою короткую бороду; в глазах его зажегся огонек.       — Да, вот это, пожалуй, сработает! Если удастся достать чертежи… Мэгги, черт возьми, с Рождеством тебя! — И, ухмыльнувшись, он чокнулся с ней своей кружкой.       Мэгги просияла.       — Я же говорила, из меня вышла бы отличная шпионка! Что ж, теперь проверим, какой из меня повар. Пойду нарежу штрудель.       Она встала и вышла на кухню вместе с Гленном. Дэрил и Бет остались вдвоем.       Дэрил придвинулся к Бет и предложил ей сигарету.       — Значит, о побеге тебе Блейк рассказал? — спросил он негромко, не отводя взгляда от зажигалки, которую вертел в руках.       Бет кивнула, глядя на огонек сигареты. Почему-то ей не хотелось рассказывать о том, как она побывала у коменданта дома. И об их разговоре. Разумеется, этот человек лжец и негодяй — но все же… Бет сама не смогла бы объяснить, в чем дело, но рассказывать Дэрилу о вчерашнем вечере было как-то… неловко.       — Да, он вчера что-то разговорился. О многом мне рассказывал.       — Вот как? О чем же?       Бет дернула плечом.       — О войне. О своем прошлом.       Она бросила взгляд на Дэрила. Тот внимательно слушал, и лицо его было бесстрастно.       — Он солгал мне о смерти Аны, — добавила Бет. — Сказал, у нее было оружие, она начала стрелять, и его людям пришлось ее убить.       Дэрил пробормотал себе под нос несколько отборных ругательств. Дальше они сидели молча, пока не вошла Мэгги с яблочным штруделем на тарелке.       — Что такое? — спросила она, заметив, как серьезны, даже мрачны их лица.       Бет покосилась на Дэрила — но тот молчал.       Что ж, в конце концов, ей скрывать нечего. Она ничего дурного не сделала — и уж точно не обязана хранить тайны коменданта Блейка!       — Вчера вечером я была у коменданта в гостях, — решительно объявила она, стряхивая непонятное ощущение неловкости. — Он рассказывал мне о войне. О том, почему пошел в Штази. И солгал о смерти Аны.       Три пары глаз уставились на нее; Мэгги и Гленн смотрели с удивлением — а вот взгляд Дэрила так и сочился ядом. Бет знала, что Дэрил терпеть не может Штази в полном составе; но, похоже, комендант Блейк заслужил его особую ненависть.       Бет вкратце пересказала всем троим свой разговор с комендантом.       — Какой ужас! — проговорила Мэгги, откладывая вилку с куском штруделя. — Вот так потерять любимую женщину и ребенка…       Дэрил что-то пробормотал себе под нос и быстрым шагом вышел, почти выбежал из комнаты. Гленн тоже встал и пошел принести всем еще глинтвейна.       Мэгги подняла брови и придвинулась поближе к Бет.       — Что это с Дэрилом творится? Весь вечер как-то странно на тебя косится, а сейчас смотрел так, словно убить был готов.       Бет закусила губу.       — Мэгги, я тебе об этом не рассказывала, но комендант… Недавно я наткнулась на него с Лори. Второй секретаршей.       — И что?       — Ну… я хочу сказать, я их застала. Понимаешь? У него в кабинете. — И она сделала выразительный жест, как бы призывая Мэгги саму догадаться, о чем речь.       На лице Мэгги отразилось понимание — и потрясение.       — Ох, Боже мой! Подожди… но ведь, ты говорила, Лори встречается с каким-то партийцем?       — Ну да, — кивнула Бет. — А вчера он мне сказал, что очень об этом сожалеет. Что совершил большую ошибку.       — Ничего не понимаю, — потрясла головой Мэгги. — Почему комендант перед тобой оправдывался?       Бет закрыла лицо руками. Пришла пора признаться во всем.       — Помнишь тот прием, куда я ходила с комендантом? Там он меня поцеловал. И я… мне понравилось. Дэрил тоже был там, под видом официанта. И когда он увидел, что мы целуемся, то как бы случайно опрокинул на коменданта поднос с шампанским.       — Ох, Бет!       — А потом, после того, как застала коменданта с Лори, я поговорила с ней. Она рассказала, что не хочет с ним спать, но отказать ему боится. И призналась, что хотела… ну… как бы… подсунуть ему меня, чтобы он оставил ее в покое.       — А теперь, значит, он хочет… — Мэгги покачала головой; на лице ее читалось отвращение и страх. — Бет, тебе лучше уйти с этой работы. Если этот Блейк действительно положил на тебя глаз — ты в беде.       — Нет, я не могу уйти! Я ведь приношу большую пользу подполью. В отделении Штази многое можно узнать. Это я узнала, что побега Аны они не ожидали — и благодаря этому Дэрил вычислил, как они узнали о тоннеле. У меня есть доступ к такой информации, которую получить больше неоткуда. Только поэтому я там и остаюсь. А Блейк…       Она хотела добавить «а с Блейком я справлюсь» — но сама ощутила, что это прозвучит самоуверенно и глупо. На самом деле Бет понятия не имела, справится с ним или нет.       Едва заметное движение у дверей заставило ее поднять взгляд.       Дэрил стоял, прислонившись к дверному косяку, сунув руки глубоко в карманы, и слушал их разговор. Лицо его было непроницаемым — но Бет догадывалась, о чем он думает.       «Ты играешь с огнем, фабричная девчонка, — думал он. — И это чертовски опасная игра».

***

      — Ты достал то, что я просил?       Рик плотно сжал губы.       — Надеюсь, у тебя были серьезные причины для такой просьбы. Чертовски серьезные причины. За такое меня могут упрятать за решетку на много лет. — И он достал из портфеля и протянул Дэрилу папку коричневой кожи.       Они сидели в темном уголке бара «Шварцер Замт». Дэрил взял папку у Рика из рук, быстро проглядел. То, что ему нужно — личное дело Блейка.       — Ты уверен, что здесь есть все?       — Вполне уверен. Документы я подменил пачкой старых рапортов. Будем надеяться, сумею вернуть настоящие документы на место прежде, чем кто-нибудь обнаружит подмену.       — Негусто, — проворчал Дэрил, просматривая документы.       1947 год: анкета нового сотрудника Штази, заполняемая при вступлении. 1948 год: допуск к секретным материалам. 1955 год: допуск возобновлен. Большая часть бумаг относилась к военному времени: медицинские документы, протокол допроса по возвращении из плена, глянцевая черно-белая фотография совсем молодого Блейка в форме капитана Вермахта. Дэрил листал дальше, чувствуя все большее разочарование. Ничего нового, все совпадает с тем, что сам Блейк рассказал Бет. Дэрил сам не знал, что надеялся найти — но не это.       — Что ты вообще хочешь о нем выяснить? Какая сейчас разница, чем он занимался на войне?       Дэрил продолжал листать документы. Уже в самом конце папки он обнаружил рапорт службы госбезопасности, посвященный отношениям Блейка с женщиной по имени Ханна Кляйн, тайной еврейкой. Холодным бюрократическим языком рапорт повествовал о гибели Ханны и ее дочери в Дахау, о том, что Блейк глубоко потрясен их смертью и винит в происшедшем нацистов и их идеологию. «Можно заключить, — так заканчивался рапорт, — что субъект не только искренне предан идеям коммунизма, но и имеет серьезнейшие личные причины относиться к врагам нашего строя и государства с непримиримой ненавистью. Полагаем, что это, вкупе с его знаниями и способностями, позволит ему стать полезным сотрудником Министерства Госбезопасности ГДР».       К рапорту прилагалась фотография, датированная 1941 годом. Дэрил взглянул на снимок — и у него упало сердце. Он молча протянул фотографию Рику.       — Вот черт! — потрясенно проговорил Рик, уставившись на снимок.       Дэрил в раздумье потер ладонью лицо. Об отношениях Блейка с Лори он Рику ничего не рассказывал — но, если уж объяснять Рику все, видимо, придется объяснить и это.       — Что ты скажешь о Блейке? — спросил он. — Что он за человек?       Рик пожал плечами.       — Я его мало знаю. Думаю о нем… наверное, то же, что и остальные. Он одиночка. Замкнут, близких друзей нет. Как говорится, женат на своей работе. Говорят, у него случаются странные перепады настроения. Но в целом человек достойный.       — Значит, ты не в курсе, что он трахает Лори? — резко спросил Дэрил.       Он хотел сообщить эту новость как-нибудь помягче, но не выдержал, услышав из уст Рика, что Блейк «достойный человек». При этих словах внутри у него все вскипело. Какого черта? Неужели все вокруг слепы и глухи? Всего лишь раз Дэрил видел этого человека вблизи — но ясно осознал, почувствовал исходящую от него опасность: почему же никто больше этого не замечает?       — Что?! — широко раскрыл глаза Рик.       — Бет наткнулась на них двоих. У него в кабинете. Прямо на письменном столе.       Рик откинулся на спинку стула и потряс головой. Вид у него был такой убитый, что Дэрил ощутил укол вины.       — Прости, приятель, — пробормотал он. — Я хотел сказать об этом как-нибудь иначе, но… прости.       — Но Лори… как… я думал, она с Шейном…       — Да, Лори с Шейном.       Рик выглядел так, словно его сейчас стошнит.       — Господи! Он ее принуждает? Почему же она не пришла ко мне? Почему не…       Дэрил покачал головой.       — Нет. Силой — не принуждает. Но она боится ему отказать. Боится потерять работу.       Рик застонал и закрыл лицо руками.       — Лори, которую я знал, никогда не позволила бы так себя унижать! Но с тех пор, как мы разошлись, она очень изменилась. Теперь она как будто боится жизни. Прячется в выдуманном глянцевом мирке, цепляется за наряды, безделушки и развлечения, словно не видит ничего важнее этого. И я не могу до нее достучаться. — Он поднял усталые покрасневшие глаза. — Знаешь, я ведь по-прежнему ее люблю.       Дэрилу было жаль Рика; но Лори никогда ему не нравилась, и сейчас его интересовали не сложные отношения бывших супругов, а Блейк и Бет. Он сунул в рот сигарету и щелкнул зажигалкой.       — Уже несколько месяцев — с тех пор, как построили Стену — мои люди время от времени следят за Блейком. Ты прав, друзей у него нет. Близких женщин тоже. По крайней мере, к себе он никого не приглашал — до недавних пор.       — Да, конечно, если Лори… — пробормотал Рик, все еще погруженный в горестные размышления о бывшей жене.       — Но позавчера он изменил своим привычкам. Пригласил к себе Бет.       Это известие вырвало Рика из мыслей о Лори.       — Господи! Сколько ей — восемнадцать?       — Да. Но она девочка неглупая. Она уже видела Блейка с женщиной и поняла, на что он способен. Кроме того, он соврал ей в лицо о смерти ее подруги, которую застрелили пограничники. Однако, если он всерьез положил на нее глаз — а, судя по всему, так оно и есть… — Дэрил подтолкнул Рику папку с документами, однако перед этим забрал оттуда фотографию. — Не возражаешь, если это я оставлю себе?       — Конечно, бери.       — Спасибо. — Дэрил затушил сигарету и сунул снимок в карман пальто, а затем встал, собираясь уходить.       Рик поднял на него вопросительный взгляд.       — Дэрил, что у тебя с этой девушкой? Она ведь не просто твоя соратница. Я видел вас вместе, когда ты вернулся из Западного Берлина. Что происходит между вами?       Дэрил пожал плечами, отводя взгляд. Ему вдруг пришло в голову — как ни неприятна была эта мысль — что у них с Блейком есть кое-что общее. Он — такой же одиночка. Ни друзей, ни женщин. В последний раз был откровенен… пожалуй, с Мерлом — и кончилось это плохо. Рика может назвать почти другом — но лишь «почти»: по сути, отношения у них чисто деловые. Они не разговаривают о жизни, не делятся друг с другом успехами и неудачами. Но Бет… Бет — совсем другое дело. Не просто соратница — нечто большее. Намного большее.       — Она мой единственный друг, — тихо ответил он.

***

      — Приятно видеть, что ты жив и здоров. А теперь всего доброго. — С этими словами Бет повернулась на каблуках и зашагала к лестнице.       — Бет! Подожди!       Дэрил выбежал из своей квартиры и успел поймать Бет за плечо уже на лестничной площадке.       С того разговора с Риком в «Шварцер Замт» прошла уже неделя — и все это время Дэрил не встречался с Бет. Еще несколько дней назад должен был принести ей схемы берлинского метро, но так и не появился. Просто не смог.       Он преградил ей путь. Не глядя на него, Бет попыталась его обойти, но Дэрил загородил ей дорогу и заглянул в глаза.       — Бет, извини меня! Пожалуйста, хотя бы зайди в дом!       Она вздернула голову и сердито уставилась ему в лицо.       — Дэрил, какого черта?!       — Ты в полном праве на меня злиться. Но, пожалуйста, зайди внутрь и дай мне все объяснить.       Бет возвела глаза к потолку, громко вздохнула, но вошла в квартиру за ним следом. Прикрыв за собой дверь, остановилась со скрещенными руками у порога. Дэрил зажег сигарету и начал мерять крохотную квартирку шагами.       — Я жду, — напомнила Бет.       Дэрил растерянно потер лоб рукой.       — Прости меня, Бет! Я просто с ума схожу. Понимаешь, со мной никогда такого не было. Я всегда работал один, вообще всегда был один. Никому не доверял — разве что Мерлу… ну, это сейчас неважно. Никогда до сих пор у меня не было партнеров.       Несмотря на свою злость, Бет невольно улыбнулась.       — Значит, мы с тобой партнеры? Как ковбои в спагетти-вестернах?       — Бет, я не шучу! — прорычал он, сверкнув сердитым взглядом. — Все чертовски серьезно!       — Извини, — подавив улыбку, проговорила Бет.       — Впервые в жизни я должен думать не только о себе. И не просто «должен» — я… я не могу не думать о тебе, черт возьми! Как ты там? Целый день в этом змеином гнезде, рядом с этим… с этим человеком! У меня в глазах чернеет, едва подумаю об этом!       Он говорил нервно, путаясь в словах, размахивая сигаретой. Бет смотрела на него во все глаза: никогда еще она не видела Дэрила таким.       — Хочешь знать, почему я от тебя прячусь? Да потому, что хочу сказать тебе только одно: хватит! Уходи оттуда! Не нужен мне свой человек в Штази, не нужна никакая секретная информация — просто уходи, иначе я долго не выдержу! — Он ненадолго умолк, шумно выдохнул, глядя ей в глаза. — Вообще-то я не из тех, кто командует женщинами. Сам терпеть не могу, когда мне говорят, что делать — и не указываю другим. Ты не обязана меня слушаться. Ты взрослый человек. Сама решаешь, что тебе делать. Все это я повторяю себе, снова и снова — но это ни хрена не помогает!       Бет слушала его молча, с немалым удивлением. Она и раньше догадывалась, что Дэрил человек ответственный и считает нужным защищать тех, кто рядом. Он тяжело переживал смерть Аны; на том приеме он не дал Блейку зайти дальше поцелуя. Но то, что он настолько за нее боится, стало для Бет новостью. Что ж, надо просто объяснить ему, что никакой опасности нет. Он разумный человек, он ее послушает.       — Но, Дэрил, я не могу уйти из Штази! Это очень полезная работа — и я говорю сейчас не о чулках и сигаретах. Она полезна для нас! Где еще мы получим доступ к секретам госбезопасности? А Блейк… мне кажется, незачем так его бояться. Да, он неприятный человек, даже страшный — но мне ничего дурного до сих пор не делал и, я уверена, и дальше не сделает.       — И почему же ты так в этом уверена? — скривившись, поинтересовался Дэрил.       — Ну… — Бет почувствовала, что густо краснеет, и пробормотала, опустив глаза: — …потому что я ему нравлюсь…       — Вспомни Лори, — ответил Дэрил негромко и хлестко, словно ударил.       Бет расширила глаза; перед мысленным взором ее снова предстала та отвратительная сцена в кабинете.       — Вот так комендант Блейк поступает с женщинами, которые ему нравятся, — безжалостно продолжал Дэрил. — Распластать на столе и задрать юбку. Зная, что она тебя ненавидит, но боится отказать — и наслаждаясь этим. Наслаждаясь своей властью. Радуясь, что можешь унизить и растоптать. Этот человек психопат, Бет, гребаный сукин психопат: может быть, он еще никого не изнасиловал — но подошел к этому уже чертовски близко, и я, черт побери, не хочу, чтобы первой его жертвой стала ты!       Бет слушала Дэрила в потрясении и испуге. Прежде это не приходило ей в голову — но теперь она понимала, что он прав. Разумеется, Блейк хочет с ней переспать, это понятно: для этого пригласил к себе, вел с ней задушевные разговоры, рассказал свою печальную историю — наверняка не без задней мысли о том, чтобы ее разжалобить. Но до сих пор Бет не задумывалась о том, что произойдет, когда он поймет, что ложиться с ним в постель она не собирается. Просто отступит — или… или…       — Ты думаешь, он способен… — пробормотала она.       Сдвинув сигарету в угол рта, Дэрил подошел к комоду, открыл один ящик и нашел среди пачки бумаг фотографию. Эту фотографию он протянул Бет.       — Посмотри на это.       На черно-белом снимке восемь на десять дюймов Бет увидела пару, гуляющую по осеннему парку. Мужчину она сразу узнала — хоть он и был здесь лет на двадцать моложе и в форме Вермахта. Он обнимал за плечи девушку — маленькую хрупкую блондинку. Запрокинув голову, девушка влюбленно смотрела на своего высокого статного спутника; а он любовался ею с такой нежностью, с такой любовью, какой Бет до сих пор не могла и представить на лице коменданта Блейка.       Но не это поразило Бет, словно удар грома. Изумило и даже напугало ее другое — лицо девушки на снимке.       — Дэрил!.. О Господи! Как она похожа на меня!       Она подняла глаза — и Дэрил угрюмо кивнул.       — Одно лицо, — хрипло подтвердил он.       — Это Ханна? Откуда у тебя этот снимок?       — Неважно, откуда. Но меня, черт возьми, от этого мороз пробирает.       Бет осторожно положила снимок на полку, лицом вниз, и обхватила себя руками. Ей тоже вдруг стало холодно. Если комендант и вправду видит в ней воплощение своей погибшей возлюбленной, или что-то в этом роде…       — Он сказал мне, что с того дня не прикасался к Лори, — пробормотала она, размышляя вслух, — а потом спросил: «Это поможет?»       Дэрил резким движением сунул сигарету в пепельницу.       — Бет, все очень серьезно. Этот человек от тебя не отступится. И он опасен. Думаю, тебе надо бежать. За Стену. Сегодня же.