В подполье

      — Таково мое правило: если человек в опасности, я переправляю его за Стену как можно быстрее.       По упрямому выражению на лице Бет было ясно: правило Дэрила ей не по душе. Вряд ли ей вообще по душе, что кто-то навязывает ей свои правила. Но другого выхода нет, думал Дэрил. Она явно недооценивает опасность. Значит, придется ему разобраться с этим самому.       — Что же, даже не дашь мне попрощаться с Мэгги и Гленном?       — Их я переправлю сразу следом за тобой. Завтра.       — Но как, Дэрил? Тоннеля у нас больше нет. Ты же знаешь, как опасно действовать, не подумав. А как же мой брат? И папа?       Все это отговорки, сказал себе Дэрил. Рядом с реальной опасностью, исходящей от Блейка, все они не имеют значения.       — Что брат и папа? — переспросил он. — Знай они, в какое положение ты себя поставила — сказали бы то же, что и я: Бет, беги от этого человека как можно скорее и как можно дальше!       Бет скрестила руки на груди и прислонилась к комоду; судя по лицу, она кипела от гнева.       — Ты так говоришь, будто я сама напросилась! Да, я позволила ему себя поцеловать — но вообще-то не хотела на него работать, и я не виновата, что похожа на его погибшую возлюбленную!       — Знаю, Бет. Все это несправедливо. Но жизнь вообще несправедлива, особенно по эту сторону Стены.       Она подняла взгляд.       — А как же ты? Я уйду — и что дальше? Как я буду жить без тебя?       Дэрил сунул руки в карманы брюк и пожал плечами.       — Так же, как жила, пока меня не встретила, — пробормотал он.       — Я не хочу, — прошептала Бет. — Не хочу уходить! Ты же говорил, мы с тобой будем работать вместе, будем товарищами — помнишь?       Наступило тяжелое молчание. Что ответить? Мысль о том, что Бет уйдет одна, убивала Дэрила. Как страшился он потерять ее навсегда! Он не может уйти с ней вместе — здесь остались люди, они ждут и надеются на него. Присоединиться к ней позже — через месяц, через два? Но за это время к нему обратятся новые люди, ждущие помощи — те, у кого остались за Стеной родители, братья и сестры, возлюбленные. И что он им скажет? «Справляйтесь сами, я пошел»?       — Бет, пойми. В том, что я делаю — смысл моей жизни. Без этого жизнь для меня снова станет пустой и бесцельной. Я не могу бросить подполье. Но ты — совсем другое дело. У тебя целая жизнь впереди; а здесь тебе грозит опасность. Значит, надо уходить. И чем скорее, тем лучше.       Бет шагнула к нему. Он попятился — и уперся спиной в стену тесной комнатки.       — Скажи, что я нужна тебе.       Он покачал головой, упорно глядя себе под ноги; спутанные волосы его падали на лицо.       — Дэрил! — Он молчал — и она ударила его кулачком в плечо. — Скажи, что я тебе нужна, черт побери!       — Ты нужна мне! — простонал он с мукой в голосе, как будто она вырвала из него это признание под пыткой — и, подняв голову, бросил на Бет такой яростный взгляд, словно только что признался ей в лютой ненависти.       Да, она нужна ему, нужна как воздух… и это чертовски пугает. Уже очень, очень много лет Дэрил ни в ком не нуждался — но теперь все яснее понимал, что без этой девушки просто не сможет жить. Подполье дало ему смысл и цель; но краски, вкус и радость вошли в его жизнь лишь вместе с Бет.       — Помнишь нашу первую встречу? — спросила она.       Он кивнул. Разумеется, помнил — и стройную девичью фигурку, такую хрупкую в его мозолистых ладонях, и огромные голубые глаза: взглянул в них — и на миг забыл обо всем на свете. И сейчас инстинктивно он положил ей руку на талию, наслаждаясь тем же ощущением хрупкости и в то же время внутренней силы. Вспоминая каждую их встречу. Как он смотрел на нее украдкой и не мог наглядеться. Как благоговел перед ее чистотой. Как ее доброта согревала его, а ее отвага давала силы жить дальше.       Он понимал, чего хочет от Бет Блейк. Возможности начать сначала. Как ни ненавидел Дэрил этого человека, но сейчас невольно ощущал с ним некое внутреннее родство. Теряешь всех, кого любишь, сам творишь такое, за что ненавидишь себя, живешь словно по инерции, давно уже не чувствуя ничего, кроме усталости и отвращения — и вдруг в твою жизнь входит она. Входит — и бесстрашно протягивает тебе руку, и озаряет тебя своим светом. И сам не замечаешь, как начинаешь думать только об одном: обнять ее, прижать к себе теснее, ближе — и никогда, никогда не отпускать…       Бет прильнула к нему, и Дэрил обнял ее обеими руками.       — Дэрил! — прошептала она. — Ты меня поцелуешь? Пожалуйста!       Он поднял глаза — и увидел ее нежные, чуть приоткрытые губы всего в нескольких дюймах от своих губ. Такая чистая, такая неиспорченная! А он кто? Грубый, грязный полу-бродяга, полу-преступник. Человек с темным прошлым и опасным настоящим. По-хорошему, он и прикасаться к ней не должен. Вот только, черт возьми, никак не может удержаться!       Бет положила руки ему на грудь, затем обняла за шею. Тонкие нежные пальцы взъерошили ему волосы. Дэрил все еще не решался ее поцеловать — но с каждым ее движением, с каждой лаской остро ощущал, что хочет большего. Здесь она и должна быть — в его объятиях, щекой к щеке, согревая его своим дыханием. Не где-то там. Не в кабинете Блейка. Не по другую сторону Стены. Только здесь. Да, он обязан ее защитить: но неужели для этого нужно с ней расстаться? Неужели нет другого выхода?       Дэрил снова взглянул на ее губы — и уже наклонился, чтобы ее поцеловать. Но что-то было не так. Что-то неправильно. А в следующий миг он вспомнил, что.       Недолго думая, он отступил на пару шагов, одним движением смахнул с комода какую-то ерунду, там лежавшую, а затем легко поднял Бет на руки и посадил на комод. Она изумленно смотрела на него.       — Я не стану тебя целовать, — прорычал он, — пока на тебе эти чертовы чулки! — И, положив руки ей на бедра, выжидающе взглянул ей в глаза.       Бет кивнула. Не отрывая взгляда от ее лица, он скользнул ладонями ей под юбку, нащупал пояс чулок. Щеки Бет заалели румянцем, глаза потемнели, словно небо перед грозой. Дэрил нашел передние застежки чулок и расстегнул их, нажав большими пальцами. Потом руки его скользнули вниз и нащупали задние застежки.       Одним движением, медленным и плавным, он снял чулки с ее ног. Туфельки на каблуках со стуком упали на пол. Тонкие, как паутинка, чулки Дэрил бережно отложил в сторону.       Ладони его снова легли ей на бедра, гладя кожу, мягкую, как шелк — нет, нежнее шелка. Губы их почти соприкасались, и горячее дыхание Бет овевало его лицо. Боже, до чего же она хороша! Подсунув ладонь ей под ягодицы, Дэрил приподнял ее и тесно прижал к своим бедрам, а она обхватила его скрещенными ногами и прильнула к нему.       Дэрил склонился к ней, придвигаясь еще ближе, впивая ее сладкое дыхание. Сейчас она принадлежит ему. Пусть только на миг. Но она — в его объятиях, и принадлежит ему.       — Дэрил! Пожалуйста…       Губы их соприкоснулись. Сперва легко, нежным, благоговейным касанием; но в следующий миг поцелуй стал смелее и настойчивее. Дэрил раздвинул ее губы своими; языки их сплелись, и Бет тихо ахнула, тая у него в руках. Нежная и податливая, она отзывалась на каждое его движение, она вздрагивала в его объятиях, желая большего.       Не раздумывая более, Дэрил подхватил ее на руки, бросил на постель и сам лег рядом. Всего на минуту. Даже не станет ее раздевать. Все, что ему нужно — ощутить ее рядом, в своих объятиях, ощутить ее всю, а дальше пусть весь мир катится к чертям!       На миг он отстранился, вглядываясь в ее лицо. Раскрасневшаяся, взволнованная, Бет смотрела на него широко раскрытыми глазами. Быть может, ощущала бедром его напряженную твердую плоть. Да, точно ощущала: в этом он убедился секунду спустя, когда маленькая ручка ее легла ему на ширинку, погладила возбужденную плоть, а затем скользнула к пуговице на брюках. Черт, а она и вправду бесстрашная! Но Дэрил ее остановил.       — Не надо, — хрипло прошептал он. — Раздеваться не будем.       Она прикусила губу и кивнула. Нежная рука ее скользнула ему под рубашку, погладила грудь. Дэрил, разведя ей бедра, ласкал и гладил нежное тело. Вдруг его охватило мощное, всепоглощающее желание узнать, хочет ли его Бет так же, как он ее: он нащупал большим пальцем тонкую ткань трусиков и мягкие складки под ними и слегка надавил. Ткань была влажной насквозь, а от его движения Бет застонала и запрокинула голову. Господи, да она вся мокрая! Нащупав сквозь ткань твердый узелок клитора, Дэрил начал обводить его пальцем. Бет тяжело дышала и дрожала всем телом. Боже, сейчас он просто… просто…       Черт!       Что он творит?!       Дэрил сел, в изнеможении провел рукой по волосам.       — Дэрил!       Бет потянулась к нему, обхватила ладонями его лицо. Села и поцеловала его, снова привлекая к себе. С безмерным облегчением он опустился на нее, скользя руками по ее телу, нащупывая грудь с напряженными сосками, и рядом — пуговицы блузки. Она извивалась под ним, такая влажная, горячая, жаждущая, и достаточно было раздвинуть ей коленом бедра, чтобы…       Черт побери! Нет, надо остановиться!       Он снова сел.       — Ладно. Хватит. Пора вставать.       С этими отрывистыми словами он оттолкнулся от кровати и поднялся, тяжело дыша, глядя вокруг себя и на Бет растерянными, почти безумными глазами.       Бет села, обхватив руками колени. Сейчас — растрепанная, с голыми ногами — она выглядела невероятно соблазнительно.       — Дэрил, — сказала она, подняв на него взгляд, — думаю, мне нужен револьвер.

***

      — Что?! Что тебе нужно? — пробормотал Дэрил, оглядываясь вокруг такими глазами, словно плохо понимал, кто он и где он.       — Револьвер. Если я останусь, мне нужно оружие, чтобы в случае чего себя защитить.       — Останешься? — повторил он, все еще ничего не понимая. — Что значит останешься?       Бет прикусила губу, сдерживая улыбку. Сама она, пока Дэрил ласкал и целовал ее, тоже забыла обо всем на свете. И сейчас лицо у нее пылало, а между бедер сладко ныло — и больше всего на свете хотелось, чтобы Дэрил продолжал свою игру и принес этой сладкой боли желанное облегчение. Однако, едва он встал, в голове у нее прояснилось.       Дэрил сжал виски ладонями и глубоко вздохнул.       — Как вы, женщины, это делаете?! — пробормотал он. Затем достал сигареты, одну зажег себе, другую протянул Бет и сел на кровать, от нее в нескольких футах.       — Что мы делаем? — рассмеялась Бет.       Он растерянно махнул рукой.       — Сидите и разговариваете как ни в чем не бывало через секунду после… после… Так, стоп. Тебе нужен револьвер?       Она кивнула.       — Да, револьвер, и ты должен научить меня стрелять. На случай, если Блейк… окажется слишком настойчив.       — Ты должна уйти за Стену! — воскликнул он.       — Нет. После такого поцелуя — точно нет! Я останусь здесь, с тобой, и мы будем и дальше работать вместе.       — Это не тебе решать! — прорычал он.       — А кому — тебе? — воинственно ответила она.       Некоторое время оба молча курили.       — Обманщица чертова, — пробормотал он наконец.       — Да? — лукаво улыбнулась она. — И в чем же я тебя обманула?       — Убедила, что хочешь просто поцеловать на прощание.       Бет придвинулась к нему вплотную и положила голову на плечо, наслаждаясь ощущением его сильного, крепкого тела, простой и естественной грации в каждом движении. Шел ли он по улице, закуривал ли сигарету или целовал Бет — он оставался самим собой, простым и прямым, как вольный ветер. Рядом с ним она чувствовала себя в безопасности. И, если бы пять минут назад он захотел раздеть ее догола и заняться с ней любовью — охотно бы ему позволила, зная, что и в постели он будет таким же: прямым и честным до конца.       — Я и хотела просто поцеловать на прощание, — прошептала она. — А потом передумала.       — Я смотрю, пока мы целовались, ты о многом успела подумать, — недовольно проворчал он. — Решила остаться, поняла, что тебе нужен револьвер… Я вот ни о чем не думал — занят был, знаешь ли.       — Увлекся, да? — рассмеялась Бет, по-прежнему прижимаясь к нему, и он ощутил дрожь ее смеха.       — С тобой не соскучишься! — Он загасил сигарету. — Ладно, пошли. Провожу тебя до дома.