В подполье

      Три револьвера. Одна автоматическая винтовка. Все это скудное богатство лежало на шатком кухонном столе.       — Черт! — выругался Дэрил и пнул ножку стола ногой.       Он один, всего один. А в тюрьме — десятки охранников с автоматами Калашникова. Вышки, стены, колючая проволока. Ничего не выйдет! Будь у него взрывчатка, бронированный автомобиль, может быть, бульдозер…       Но ничего этого нет — а Рик ясно сказал, что помогать ему не станет. Чертов режим — при нем даже пишущую машинку нельзя купить без разрешения, не говоря уж о чем-то действительно полезном!.. И даже если он сумеет вломиться в тюрьму — что дальше? Где искать Бет? И что, если при штурме она пострадает — или пострадают другие узники?       Медленно, неохотно, но неотвратимо его сознание обращалось к другому плану. Плану Б. Убить Блейка.       Засесть с винтовкой у окна напротив входа в его подъезд — и вышибить ублюдку мозги. Об этом Дэрил думал непрестанно. Убаюкивал себя этими мыслями, прежде чем уснуть — воображал лицо врага, полное недоумения и ужаса, представлял, как тело его грузно валится наземь, как расплывается на сером асфальте алое пятно.       Хорошо, допустим…, но что дальше? Что станет с Бет? Об этом он спрашивал себя снова и снова. Однажды, не выдержав, заговорил о своем плане с Мэгги — и та, страшно испугавшись, ответила, что для Бет это будет конец всему. Но сам Дэрил был в этом вовсе не уверен. С какой стати Штази связывать убийство Блейка с Бет? В Восточном Берлине этого мерзавца ненавидят десятки, если не сотни людей — и за дело. Наоборот: если его не станет, исчезнет главная причина держать Бет за решеткой — у других сотрудников Штази к ней претензий нет, скорее всего, ее выпустят! Так рассуждал Дэрил сам с собой — и, чем больше об этом думал, тем больше убеждал себя в своей правоте.       Он взял в руки автомат с полным магазином патронов. Тяжелое оружие удобно легло в руки. Приятное чувство.       Еще приятнее будет, когда Дэрил пустит его в ход.

***

      Бет проснулась от того, что ее трясли за плечо. На миг ее охватил ужас, она сжалась в ожидании неизбежной боли — но в следующий миг сообразила: она больше не в тюрьме, она дома, и будит ее не охранник, готовый нанести удар прикладом, а Мэгги.       Мэгги рыдала; слезы текли по лицу ручьем.       — Ты вернулась! Господи! Ты вернулась! — повторяла она, словно не в силах остановиться, и обнимала Бет так, словно хотела задушить ее в объятиях.       Бет приподнялась и огляделась вокруг. Только сейчас ей вспомнилось, что, не в силах дойти до спальни, она уснула на диване в гостиной.       — Как ты, Бет? Полегче, Мэгги, ты так ей ребра переломаешь! — Из-за плеча Мэгги к ней наклонился Гленн.       Мэгги выпустила Бет из объятий, ощупала с ног до головы тревожным взглядом.       — Бет! Что они с тобой делали?       Бет молча показала себе за спину, прося расстегнуть молнию. Во рту у нее пересохло, и мысли еще мутились. Она не понимала, сколько времени прошло с тех пор, как Блейк прекратил допрос и дал ей поспать. Два дня? Три?       Мэгги расстегнула молнию на спине ее блузки, потянула ворот вниз — и ахнула.       — Господи, Бет! Ты вся в синяках! Но зачем…       — Чтобы не дать мне уснуть, — устало ответила Бет. Теперь пережитое казалось ей далеким прошлым, кошмарным сном. Она снова дома!       Мэгги и Гленн помогли ей перейти в спальню и уложили в кровать. Мэгги принесла ей тарелку бульона с гренками и сидела рядом, пока Бет ела.       — Осталось с прошлого вечера, — объяснила она. — Сегодня приготовлю для тебя что-нибудь посытнее. Ты такая бледная, так исхудала!..       — Дэрил, — тихо-тихо прошептала Бет. — Как он?       Мэгги боязливо оглянулась, словно в поисках невидимых «жучков», и кивнула.       — Все хорошо, — ответила она таким же еле слышным шепотом. — Ну как «хорошо»… Как и все мы — с ума сходит от тревоги за тебя. Но в остальном все в порядке.       — Мне нужно… — пробормотала Бет и попыталась встать — но Мэгги ее остановила.       — Никуда ты не пойдешь. Лежи.

***

      Автомат Дэрил разобрал и сложил в рюкзак. Туда же отправился один из револьверов. Второй — на пояс, на случай, если его окружат в здании, и придется отстреливаться. Сверху — черное пальто. Вот и все. Оказывается, это на удивление легко — готовиться к убийству.       Сейчас Блейк, должно быть, в тюрьме. И отлично. У Дэрила вся ночь впереди, чтобы осмотреть местность и выбрать идеальное место для засады. А завтра в это время Блейк будет уже мертв: Бог знает, чем это обернется для Бет или для самого Дэрила — но мир станет немного чище, это уж точно.       Он уже надевал рюкзак, когда в дверь постучали. Выругавшись сквозь зубы, Дэрил сбросил рюкзак, швырнул его в угол и прикрыл своим пальто.       Открыв дверь, он увидел перед собой Мэгги. По ее взволнованному лицу было ясно: что-то произошло. Сердце Дэрила болезненно сжалось; схватив Мэгги за плечо, он почти втащил ее внутрь и захлопнул дверь.       — Что такое? — спросил он торопливым полушепотом. — Что случилось? Что-то с Бет?       Мэгги схватила его за плечи; в глазах ее блестели слезы. Поначалу он даже не мог разобрать, что она говорит — и похолодел, подумав о самом худшем; но в следующий миг понял, что Мэгги повторяет сквозь рыдания, торопясь и глотая слова:       — Она вернулась! Дэрил, Бет вернулась домой! Я пришла, а она спит на диване!       Дэрил судорожно выдохнул, вдруг осознав, что все это время задерживал дыхание. Нежданная весть потрясла его: поначалу он не ощутил даже радости — только оцепенение и растерянность.       — Но как она… — У него перехватило дыхание. — Что…       Заметив его состояние, Мэгги сжала его руку в своих и заговорила негромко, мягко, словно успокаивая напуганного зверя:       — С ней все хорошо. Только очень устала. В тюрьме ей почти не давали ни есть, ни спать, она исхудала и побледнела — но она в порядке. Хотела сама бежать сюда, к тебе. Я не позволила.       Дэрил глубоко вдохнул, заставляя себя успокоиться.       — Когда мы с ней сможем встретиться?

***

      Дэрил ждал на конспиративной квартире. Сидел на диване, сжав кулаки, нетерпеливо постукивая каблуком по паркету. Ожидание сводило его с ума: последний час, казалось, тянулся так же бесконечно долго, как и те две недели, что Бет провела за решеткой. Одно поддерживало в нем силы: Бет жива, на свободе и скоро будет с ним!       Но что, если что-то преградит ей путь? Если от слабости она потеряет сознание где-нибудь на заснеженном пустыре, вдали от людей? Или если этот человек снова…       В замке послышался шорох ключа. Во мгновение ока Дэрил вскочил, бросился в прихожую — и обнял, не успела она закрыть за собой дверь. Бет, его Бет! Вот она, в его объятиях, живая и невредимая: холодной щекой — к его щеке, и горячие соленые капли падают ему на губы!       Чуть отстранившись, Дэрил утер пальцами ее слезы, заглянул в глаза. Бет побледнела, осунулась, выглядела усталой — но голубые глаза ее все так же сияли. Это она, несломленная, его прежняя Бет — та, которую он… любит? Да, понял вдруг Дэрил даже без особого удивления: словно это чувство давно уже жило в нем и ждало лишь подходящего мгновения, чтобы назваться по имени. Он любит эту девушку. Всем сердцем и душой.       Молча, не находя слов, он помог ей снять пальто и размотать шарф. Затем потянулся к вороту блузки — простенькой, ненарядной блузки, изготовленной в Восточной Германии.       Бет дернула плечом, пытаясь стряхнуть его руку.       — Не надо, Дэрил!       — Я должен увидеть, — хрипло ответил он.       Поколебавшись, Бет повернулась к нему спиной, расстегнула пуговки под горлом и приспустила блузку с плеча. Дэрил до боли прикусил себе щеку, увидев, во что превратили ее тело. Сплошная масса синяков: старых, желтовато-зеленых, и поверх них — новых, рдеющих багрецом и пурпуром. Следы многодневных мучений.       Вспомнился автомат, оставленный дома — и Дэрил от души пожалел о том, что Мэгги со своей доброй вестью успела его остановить.       Бет застегнула блузку и повернулась к нему.       — Это пустяки, Дэрил. Все хорошо. Правда.       Он покачал головой.       — Ни хрена ни пустяки! Какого черта я не переправил тебя за Стену в тот же вечер, как собирался?       Бет вздернула голову, и в глазах ее зажегся знакомый ему упрямый огонек.       — Потому что я решила остаться.       — Но на твоем месте должен был быть я!       Бет крепко сжала его руку; в глазах ее блеснула нежность.       — Слава Богу, что это был не ты! — тихо ответила она.       Дэрил нахмурился. Все неправильно! — думал он. Это он должен был защищать ее, а не наоборот! Он должен был попасть в тюрьму, вступить в противоборство с Блейком, терпеть многочасовые допросы и пытки, напрягать все силы, чтобы никого не выдать — он, а не Бет! Его работа — спасать людей, а не заставлять их страдать за себя!       Он подвел Бет к дивану, только сейчас заметив, с какой осторожностью она двигается. Должно быть, ей очень больно сейчас. Каждый шаг причиняет боль — и все же она прошла пешком через весь город, чтобы с ним увидеться.       «Я люблю ее, — думал он, садясь и осторожно, бережно, чтобы не сделать больнее, усаживая Бет к себе на колени. — Люблю».

***

      Бет со вздохом уронила голову ему на плечо. Сейчас ей хотелось забыть о пережитом кошмаре, о тюрьме, о пытках, о Блейке — обо всем. И просто быть с Дэрилом.       Подняв руку, он убрал от ее лица золотистую прядь, осторожно погладил по щеке.       — Я запрещал себе думать о том, как ты там, — сказал он хрипло, проводя по ее волосам мозолистыми пальцами. — О твоем голосе. Улыбке. О том, что тебя схватили и держат в клетке, как зверя. Я бы этого не выдержал.       Снова наступило молчание — и длилось, кажется, долго-долго; а потом он добавил:       — Прости.       Она подняла руку, коснулась его небритой щеки.       — За то, что не думал обо мне?       Он кивнул, не глядя ей в глаза. Опустил голову так, что нечесаные волосы совсем скрыли лицо.       — За то, что они сильнее нас. Эти уроды победили, понимаешь? Отняли тебя у меня — и мы ничего, совсем ничего не могли сделать!       Она заправила прядь волос за ухо.       — Я тоже старалась о тебе не думать. Боялась. Приходила в ужас от одной мысли, что у меня может как-нибудь нечаянно вырваться твое имя — и тогда я уж точно никогда больше тебя не увижу!       Снова молчание; Дэрил вглядывался ей в лицо долгим, каким-то странным взглядом.       — Что? — спросила Бет.       — После всего, что он с тобой сделал… Ты ничего не сказала. Ни слова. Никого не выдала. Ты лучше всех нас, Бет.       Бет улыбнулась и положила голову ему на плечо.       — А вот и нет! Я трусиха. Ты бы только слышал, как я там ревела — не при нем, конечно, в камере! — Улыбка ее померкла. — Я уже думала, что останусь там навсегда. Как папа.       Дэрил поцеловал ее в макушку.       — Знаешь, — прошептал он, — тебе, наверное, пора.       — Знаю, — тихо ответила Бет. В самом деле, пора было возвращаться домой — но ей хотелось остаться рядом с ним еще хоть на пару минут. — А Рик передал тебе планы метро?       — Передал. Правда, сказал, что это последний раз, когда он мне помогает.       — А ты уже сделал что-нибудь?       Он негромко рассмеялся.       — Не-а. Занят был — придумывал планы штурма Хохеншохаузена.       И снова оба погрузились в молчание.       Для Бет молчание было невеселым. Слова Дэрила напомнили ей о пережитом — о том, что так хотелось забыть.       Тюрьма глубоко потрясла ее, выбила почву из-под ног. Теперь она думала об отце, обреченном провести в этом аду остаток своих дней, о матери по другую сторону Стены, о Мэгги и Шоне, даже о Дэриле с его планами и замыслами — и ни в чем не находила твердой опоры. Жизнь ее больше ей не принадлежала: теперь она знала — по горькому опыту — что в любой миг к ней могут вломиться люди в сером и украсть ее мир.       Блейк не оставит ее в покое, думала Бет. Сидя в своем кабинете, изуродованный, с перечеркнутым повязкой лицом, будет следить за ней через своих соглядатаев и «жучки». На заводе, в магазинах, в четырех стенах собственного дома — нигде ей не будет спасения. Блейк был прав: и на воле она все равно, что в тюрьме — и никогда не станет свободной!       Если только…       — Дэрил! — сказала она, подняв голову.       Взгляды их встретились.       — Дэрил, мне нужно исчезнуть.