Совёнок

Хошизоре Рин никогда не нравился тот факт, что ее сестра дружит с мальчишками. Еще в детстве, когда она поступила в младшую школу, а маленькие, в белом пуху крылышки крошки Химено начали оперяться, она чувствовала, что эта странная дружба слабенькой, робкой болезненной девочки, плаксивого хлипкого мальчишки, фанатеющего от героев, и главного детсадовского хулигана и задиры не принесет ее младшей сестре ничего хорошего. Но родителей их общение ничем не настораживало, а Хикару, выпускавшийся из младшей школы, был даже рад, что у малышки появились верные друзья. Когда между ними начались перепалки, Рин первая начала говорить о том, что ее общение с Бакугоу надо прекращать. К Изуку у нее не было претензий. Этот мальчик ее младшую сестренку ничем не ранил и наоборот, делал все, чтобы она не страдала. Хикару был ровно противоположной точки зрения. Он уважал силу и способности Бакугоу и считал, что в конфликте Химено зря встала на сторону угнетенного. Даже после инцидента с бассейном он его не винил. Ведь не он же столкнул малышку вниз. И плевать, что он знал, но никого не остановил. Рин была уверена. Знал. Много лет прошло с того момента. Три года Химено горя не знала, обучаясь далеко от своих друзей детства. Но после ее поступления в ЮЭЙ все усугубилось. Ее хрупкая младшая сестренка снова ревела в подушку по вечерам. И вот конец июня, а их совенок впала в затяжную депрессию, отчаянно отказываясь говорить, в чем дело. Она стала скрытной, перестала улыбаться, крылья дрожали, как осиновый лист, готовый оторваться от ветви. И Рин догадывалась, кто в этом виноват. Кто в который раз все испортил. В медицинском университете, где обучалась Рин, началось время обязательной практики. Одним из возможных мест практики стало медицинское крыло академии ЮЭЙ под руководством Исцеляющей Девочки. Попасть туда на практику было проще простого. Стоило лишь заполнить заявку, тем более, что в свете последних событий, (нападения в начале года армии злодеев), связанных с Академией, желающих отправиться туда не было. А Рин хотела. Хотела быть рядом со своей сестричкой хотя бы так. И оберегать ее. Защищать от влияния Бакугоу Катсуки, который постоянно заставляет ее страдать. Практика начиналась с августа. Значит, еще месяц. Возможно, за это время Химено избавится от своей депрессии. Лишь бы не посредством примирения с этим светловолосым дьяволом. Единственная бескрылая в семье Хошизора всем сердцем этого не желала. Бескрылая, зато с когтями, которые, если не подпиливать, могут быть очень острыми. Но не будет же она разрывать этого чертового мальчишку когтями. Наверное. Рин постучалась в комнату к младшей сестре. По комнате витал сладкий аромат цветочных духов, которые девчушка так любила. Немного терпких, такой запах обычно бывает в палисадниках после сильного дождя, когда бутоны высаженных там цветов раскрываются и дарят природе свой тонкий аромат. Сама малышка крепко спала, обняв обеими руками подушку. Крылья мешали ей спать на спине, она лежала на боку всегда, на одном ли, или на другом, поджав под себя ноги. Совсем беззащитная, со слезами на глазах. Снова плакала перед сном. Ее младшая сестренка. Пора было будить ее в школу. Туда, где ей каждый день делают больно, но она все равно, как бабочка на огонь, стремится к своей гибели. Блондинка дернула ее за плечо: — Просыпайся, совенок. Химено вздрогнула, открыла глаза и заморгала, сбрасывая пелену сна с черных угольных глаз, таких же, как у отца. Единственная родившаяся травяной сипухой, как их отец, а не белой полярной совой, как любимая матушка. Маленькая прихоть генетики. Только по характеру вылитая мать. — Сестрица… — Совенок зевнула и протерла глаза кулачком. — Доброе утро… Рин улыбнулась и погладила младшую сестричку по голове: — Пора собираться в школу. — Уже?.. — Она вдруг всхлипнула. По розовой щечке скатилась хрустальная слезинка. — Снова… Притворяться… Блондинка села на кровать рядом с сестрой и обняла ее за плечи. Какой бы Рин не притворялась суровой взрослой, она не могла устоять перед слезами своих близких. Особенно слез сестренки, которую защищает с самого раннего детства. Старшая сестрица похлопала младшую по плечу: — А ты не притворяйся. Выброси все, что причиняет боль, из головы. — Она ткнула пальцем в лоб Химено. Девчушка поморщилась. — А то голова заболит. Химено робко хихикнула, вытирая слезинку, и сползла с кровати. Пора было собираться. Она убежала в ванную комнату, Рин глубоко вздохнула и посмотрела ей вслед. Все таки она подаст заявку на практику в ЮЭЙ. Если сестра не решится остановить это губящее ее общение с Бакугоу Катсуки, она поставит в них точку сама. *** Большая перемена подкралась незаметно. Будни Химено проходили как в тумане последние несколько дней. Она улыбалась через силу, пыталась сосредоточиться на учебе, но выходило как-то коряво, а безжалостное время текло со скоростью улитки, не желая лечить сквозную рану, зияющую на ее сердце, беспрерывно ноющую и кровоточащую, напоминая о так бездарно разрушенной неловким движением едва возрождённой из пепла дружбе. Душа пела по ней реквием каждую ночь, когда она оставалась наедине со своими мыслями и вновь заливалась беззвучными рыданиями. Сестра говорила правду. С этим пора что-то делать. Июнь кончается, подбираются семестровые экзамены. Король Крови явно намекнул, что от них зависит ее дальнейшая учеба на факультете. Она не имеет права завалить. Поэтому депрессию нужно отложить на второй план. Именно с этой мыслью в этот день она пошла в столовую следом за Кендо, ей и Тетсутетсу после того дня она доверяла больше всех в классе. Она заметила класс «А» еще с прохода. Видела Изуку, его друзей, Ииду, кажется, они после инцидента с Пятном вместе лежали в больнице, и девчонку, Урараку, с которой на Спортивном фестивале дрался Катсуки. От мысленного упоминания Катсуки щеки запылали. Она чуть не уронила поднос. Его вдруг схватил и поправил Монома. — Витаешь в облаках, Хошизора? — Усмехнулся он. — Завязывать тебе пора с общением с «А» классом. А то они тебя окончательно испортят. — Спасибо за беспокойство, Монома-кун… — Буркнула она, закусив губу. — Я приму к сведению… Но он уже пошел дальше. Толкнул Изуку локтем, сказал что-то едкое, за что получил крепкий подзатыльник от Кендо. — Сколько раз повторять, у нас нет к ним ненависти, — сказала она серьезно. Химено хихикнула. Напряжение мгновенно спало. Все-таки в окружении друзей ей было намного спокойнее, чем дома, в одиночестве, когда мысли угнетают и топят в непроглядной тьме. — Привет, Изуку, — Она неискренне, но мягко улыбнулась. По-другому она не могла улыбаться уже больше недели. Изуку кивнул и улыбнулся в ответ. Кендо завела разговор с ними о практическом экзамене. Да, точно. Практику тоже можно завалить. Она не могла допустить этого. Иначе Король Крови точно исключит ее. Когда староста, волоча Моному за шкирку, удалилась, она обратилась к Мидории:  — Мне нужно будет поговорить с тобой, хорошо? Попозже. Встретимся ближе к концу перемены у вашего кабинета. — Хорошо… — Изуку обескураженно посмотрел на подругу. Что в ней изменилось? Куда делась вся ее жизнерадостность, задор, с которым она всегда говорила? Девушка вдруг стала замкнутой и чересчур серьезной. — Химено… Что случилось? — Я скажу… Чуть позже, — Она несколько замялась. Говорить об этом не было никакого желания, но ведь это был Изуку, нелепо было бояться говорить с ним, рассказать ему. Она ведь сама его в это ввязала, ляпнув Катсуки, что он ей нравится. Поэтому ближе к концу перемены они встретились у кабинета первого «А» класса и девушка, крепко обняв оцепеневшего Мидорию, вдруг дала волю почти неделю сдерживаемым эмоциям. — Изуку, прости… — Шептала она. — Я совершила такую страшную глупость… Я Бакугоу-куну соврала, что ты мне нравишься… Он очень разозлился… — Совенок всхлипнула. — Прости, пожалуйста… Я сболтнула, не подумав о последствиях… Он неловко погладил дрожащую Химено по распущенным волосам: она уже давно их не заплетала, не хватало времени. Совенок вздрогнула, нервно дёрнув крыльями, затем на сердце воцарилось невообразимое спокойствие. Изуку всегда умел ее успокоить. Она отлично помнила это из детства. Такой добрый, такой милый, такой хороший. Ее лучший друг. Их узы вновь начали восстанавливаться. — Все в порядке, — вздохнул Мидория с улыбкой. Щеки Химено медленно начали розоветь. — Главное, чтобы это тебе самой не принесло проблем. Некоторое время они молчали. Потом девушка, глубоко вздохнув, произнесла: — Изуку, мне нужна твоя помощь. Парень моргнул. На его веснушчатом лице отобразилось недоумение: — Моя помощь? — Да, — Хошизора кивнула. Эта просьба назрела у нее только сейчас, когда появилась такая потребность. Она не собиралась просить у него помощи, пока Король Крови не намекнул, что исключит, если она завалит практику. Поэтому она сжала в кулачках ткань его пиджака и воскликнула: — Прошу! Подготовь меня к практическому экзамену! Мидория был обескуражен. Она так часто в последнее время просила его о помощи, любой посильной, элементарной, как будто не могла справиться с этим сама. А может быть, и правда не могла. Она ведь терпеть не могла насилие… Он вздохнул: — Хорошо. С сегодняшнего дня после уроков, ладно? Я знаю одно место… Где мы сможем заниматься. — Правда?! — Ее глаза снова засияли и она бросилась другу на шею. Изуку вздохнул с облегчением-наконец ее отпустило непонятное уныние, разъедающее душу как едкая щелочь. А то он уже начинал волноваться. Нечасто можно было увидеть девчушку такой подавленной. — Ты самый лучший! — Воскликнула она радостно. Мидория резко покраснел. Сколько бы они ни дружили, привыкнуть к таким высказыванием со стороны девушки, даже если это была Химено, было проблематично. Она действительно всегда говорила первое, что приходит в голову. Это не было плохо. Но иногда приводило к необратимым последствиям. Таким, как например, сейчас. — Главная удача в моей жизни, — Она отстранилась и посмотрела на друга, сияя счастьем. — Это то, что у меня есть такой друг как ты! Прозвенел звонок. Девчонка встрепенулась и унеслась по направлению к своему кабинету. Изуку же вернулся в кабинет к себе. На его губах играла легкая улыбка. Они ведь уже давно не могли поговорить нормально. На пиджаке остался легкий цветочный аромат девичьего парфюма. Ее любимые духи, к которым он давным-давно привык. Он, казалось, мог узнать этот запах из тысячи похожих. В прочем, так же, как Катсуки. Он тоже чувствовал запах духов, витающий вокруг Деку. Запах ее духов. Еще одна причина на этих экзаменах размазать чертового придурка, втоптать его в грязь, чтобы он и думать не мог о том, чтобы в чем-то ему мешать. Тогда возможно и она увидит, что этот гребаный отаку не стоит ее симпатии. А сейчас у него возникло жгучее желание выбить из зеленоволосого задрота все, что могло напомнить о промашке, особенно запах этих тошнотворно-приторных духов, которые он всей своей бесчеловечной душой возненавидел. Промашки, из-за которой он рассорился в хлам с девчонкой, которую сейчас как никогда прежде желал присвоить. Которую заставит принадлежать ему до последней капли. В противном случае она не достанется никому из них.