Совёнок

Все медленно возвращалось на свои места. Химено снова начала большую часть времени проводить в компании Изуку, постепенно забывая все, что заставляло ее нервничать, плакать, злиться. Она тренировалась в поте лица на том побережье, куда привел ее Мидория в тот день, когда она попросила его о помощи с практическим экзаменом. Хоть Кендо и сказала, что практика будет такой же, как на вступительных, не стоило расслабляться. Угроза Короля Крови была в силе. И, если вспомнить, что она не справилась с такой же задачей на вступительном экзамене, это точно не было «легко», как говорил Тетсутетсу. Одноклассник, разумеется, по этому поводу совсем не волновался, но все же о тренировках не забывал, работая над собой в поте лица. Похвальное рвение. Смотря на него, Хошизора невольно вспоминала слова учителя Влада: Каждый должен быть на своем месте. Всякий раз как она вспоминала о том разговоре с новым классным руководителем, у нее напрашивался вполне закономерный вопрос: Какое же место тогда предназначено ей? Кем она должна быть, чтобы занять свою, именно свою, а не чужую нишу в структуре общества? Химено ни разу не смогла прийти к логичному ответу на свой вопрос. Раньше она думала, что ее предназначение посвятить себя полиции, как сделал в свое время Хикару. Она ведь и не задумывалась никогда, что сможет пробиться на геройский факультет, учиться на нем, стараться закрепиться. Не было подобных мыслей. Во время депрессии прокралась абсурдная мысль. Она размышляла о том, что по сути, ей ровным счетом все равно, кем ей быть! Она лишь хочет помогать людям. В качестве героя - прекрасно. Полицейским - тоже неплохо. Сейчас эти мысли казались до невозможности нелепыми. В таких думах ей пора было поставить жирную точку. Она станет героем. Это не обсуждается. В это вложено так много сил, что сдать позиции-дело абсолютно последнее. Только так. Никак иначе. Она будет героиней, которая будет спасать людей. Чтобы перестать быть беззащитной, беспомощной, ни на что не способной барышней в беде, которая даже не может остановить нежелательный для нее поцелуй. Если раньше Хошизора винила во всем Катсуки, сейчас виноватой мнилась она сама. Будь она хоть капельку сильнее и решительнее, в ее силах было бы предотвратить то, что случилось у ворот, не дать этому случиться и, как результат, ссоры можно было избежать. Но она дала слабину. И ничего уже нельзя было в этом факте изменить. Она так просто дала ему это сделать, не учинила ни малейшего препятствия. Возможно, потому, что Катсуки действительно был прав: он правда совсем ей не противен. Она испытывала к другу детства искреннюю, чистосердечную симпатию. Другое дело, что симпатия ее, в отличие от того чувства, которое высказал ей подобным эгоистичным образом Бакугоу, была сугубо дружеской. Но сказать ему об этом все равно что собственными руками вонзить нож в его самолюбие. На такое она еще не была готова. К тому же, сейчас было не то время и не то место, чтобы думать о собственной личной жизни. Осталось минут пятнадцать до практического экзамена, к которому Изуку так тщательно ее готовил. Она должна была думать, как не завалиться, а не о Катсуки и причине их очередной ссоры. Химено застегнула высокий, до середины бедра, тяжелый сапог и поправила защитные очки. У двери раздевалки стояли уже готовые Кендо и Шиозаки. Пора. То, к чему они готовились так долго, начнется с минуты на минуту. Хошизора дотронулась до шеста, закрепленного на поясе. Это был уже не тот, которым она училась драться у Полночи, а специальный, изготовленный службой поддержки, сдвижной, со стальным стержнем и прорезиненной оболочкой шест, с регулировкой по размеру до двух метров. Когда девушка увидела его впервые вместе со своим костюмом, она пришла в восторг. Сражаться им она еще не пробовала, только деревянным тренировочным, с которым успела освоиться. Сегодня, в день экзамена, пришло время посмотреть, что она может с реальным оружием, как бы не было противно звать это вспомогательное приспособление оружием. Это ведь по сути, оружием-то совсем и не являлось, если не считать, какой вред этот шест может нанести в опытных руках. Совсем как плеть Полночи. Но нечего пускаться в дебри размышлений об оружии. Пора выходить на поле, где уже собрались остальные одноклассники. Практический тест факультета героев начался.

***

— Ну… Неплохо. Король Крови Влад скривился. В конце концов, практический тест в классе «В» не сдал только Монома. Химено вздохнула с облегчением, вытирая ладонью пот со лба. Сдала. Ну слава богам. Как она сложила шест и вернула его в чехол как на поясе. Потрясающая все-таки вещь. Пусть и оружие. Теперь не терпелось рассказать радостную новость Изуку: он столько времени и сил вложил в ее тренировки, что рассказать ему о том, что она все-таки сдала, девушка была просто обязана. Она переоделась из костюма, изрядно потрепанного, и набрала знакомый номер. — Изуку, — Воскликнула она, когда гудки прекратились и из трубки послышался голос друга. — Сдала? — Был единственный вопрос, который задал Мидория. — Да! — Радостно ответила девушка. Она не стала говорить, насколько тяжело это было. Практический экзамен у класса «А» прошел раньше, чем у них. Он прекрасно знает сам, что все прошло совсем не так, как они думали. Сражаться с учителями, конечно, было совсем не легко. По условию экзамена, для того, чтобы пройти экзамен, следовало либо победить, либо покинуть территорию арены. Если им это удастся. В итоге девушке удалось улететь. С трудом, конечно. И все-таки, и она, и Шиозаки Ибара, с которой их объединили в команду, экзамен, далеко не первые, но сдали. Значит, по крайней мере, пока что Химено не грозит исключение. Она продолжит обучаться на геройском факультете. — Слушай, Химено… — Друг вдруг заговорил крайне серьезно. — Мы на экзамене с Каччаном… Мы были в одной команде. Он сказал мне одну вещь… Хошизора вздрогнула. Что он ему сказал? Что могло произойти между ними, пока она не видела? По крыльям пробежались волной мурашки. — Что он сказал? — Спросила она тихо, опустив голову. — Опять угрожал? Ты же знаешь… Он никогда не исполнит свои угрозы… — Да дело не в этом, — Перебил Мидория девушку, нервно смеясь. — Он просто… Кажется, от того, что ты ему солгала, он ненавидит меня еще больше. Ты в этом не виновата, но… Кажется, с ним творится что-то очень странное. Они поговорили еще немного, потом девушка сбросила вызов и глубоко вздохнула. Боги, что же не так с этим взбалмошным парнем. Даже сейчас он волновал в ней что-то непонятное, из-за чего в ней все тряслось, а сердце было готово выпрыгнуть из груди. Даже когда они так долго не пересекались… — Тебе стоит дойти до медпункта, — сказала, похлопав девушку по здоровому плечу и отвлекая от неприятных мыслей, Кендо. Второе плечо сильно саднило и причиняло боль, о которой она уже почти забыла. — Не нравится мне состояние твоего плеча. Рана до сих пор кровоточит, она может быть глубокая. — Хорошо, — Совенок кивнула. — Схожу. Как только закончился разбор экзамена, девушка послушно отправилась к Исцеляющей Девочке. Дверь была приоткрыта. Самой исцеляющей героини в кабинете не наблюдалось. Зато там находился кое-кто другой. Катсуки крепко спал. Он был весь изранен. Химено никогда не думала, что может увидеть его таким. Бакугоу всегда ассоциировался у нее с силой и неоспоримым первенством во всем. Раненый… Он выглядел таким беззащитным. Таким же, как в прошлом году, во время нападения грязевого злодея. Такого Катсуки она никак не могла бояться или презирать. Химено присела на край кровати, на которой спал светловолосый, и вгляделась в его лицо, спокойное и расслабленное, совсем не злое. Не пугающее, но все еще мужественное и по-своему привлекательное. Завораживающее. Девушка грустно улыбнулась. Рука непроизвольно потянулась к его лицу, расслабленному лбу, на котором не осталось и следа от обычно пересекающей его складки недовольства. — Дурак ты, Катсуки… — Произнесла девушка шепотом. Она провела кончиками пальцев по его щеке, едва ли понимая до конца, что делает. — Почему нам с тобой всегда так сложно… Парень вдруг поморщился. Химено резко одернула руку. Сердце забилось как сумасшедшее, лицо залилось пурпурной краской. Боже, что она творит. Он ведь ей совсем не нравится как парень! Не должен нравиться… Это нелепо и неправильно. Она вовсе в него не влюблена. Не могла быть влюблена. Катсуки приоткрыл глаза. Хошизора вскочила, покраснев еще сильнее. Боги, она вообще зря пришла сюда! Что она творит… — Химено… — Его хриплый голос заставил ее вздрогнуть так, что из крыльев полетели перья. — Я Исцеляющую Девочку искала… — Дрожащим голосом сказала она. — Мне пора… Химено развернулась, желая поскорее сбежать. Она уже даже не чувствовала боли в плече. Она не такая сильная. Можно было вытерпеть. Главное скорее уйти. Ее вдруг схватили за запястье и сильно дернули. Девушка, не удержавшись на ногах, свалилась обратно на больничную кровать. На колени проснувшемуся парню, мгновенно прижавшему ее к себе. Он уткнулся носом ей в шею и положил широкую ладонь на затылок, зарываясь пальцами в спутавшиеся непослушные темно-каштановые волосы, не давая пошевелить и пальцем. Едва Хошизора попыталась от него отстраниться, как Катсуки сильнее, до боли сжал ее запястье. — Бакугоу-кун… — Она начала заикаться, и пыталась освободиться, неуклюже пихая парня в грудь ладонями. — Пусти, я… Я хочу уйти!.. — Нет, — резко оборвал ее Бакугоу. — Теперь-не пущу. Ты уже забыла обо всем, да? Прошло немного времени, и ты решила, что все будет как раньше? Что можно забыть о том, что тогда произошло?! Черта с два! Ты последняя дура, если думаешь, что я отступлюсь! Потому что с самого начала ты была моим ангелом. Моей, а не этого гребаного отаку! — Я не вещь, чтобы кому-то принадлежать! — Она оттолкнула его. Запястье болело, там, где он держал девушку за руку, остались широкие алые следы. — Неужели так сложно понять это? Девушка пулей выскочила из медицинского кабинета и прижала ладонь к груди. Сердце упрямо отказывалось биться правильно. Катсуки, глядя на закрывшуюся дверь, сжал кулаки. Она снова сбежала! Снова ускользнула от него, как песок сквозь пальцы! Сколько бы он не бился в закрытую дверь, она даже не думает ему открыться. А все из-за Деку. Чертового недоноска Деку, Деку-неудачника, которого и любить-то не за что! Вопрос о том, за что можно любить его самого, даже не стоял. Просто потому, что он лучший.