Совёнок

За день до отъезда в летний тренировочный лагерь Химено встретилась с Шинсо Хитоши. После своей депрессии она вдруг резко осознала свои грехи, ей хотелось исправить все, что успела натворить. Она обидела его. Сильно обидела. В тот раз она была не права, проявила одну из самых мерзких сторон своей души, сближающую ее с Катсуки. Ту, от которой ее саму тошнило до крайности. Это был эгоизм, не смотря на то, как она старалась его подавлять, все еще владычествующий над нею. Грех, от которого она никак не могла избавиться. — Ты преподала мне урок, Хошизора, — сказал он девушке, после того как она, со слезами на глазах и трясущимися крыльями, долго и трепетно извинялась. — Что даже в тихом омуте водятся черти. И еще один. Нельзя недооценивать людей. За это дам совет. — Он хлопнул девушку по плечу. — Завязывай с интригами. Ты не так устроена, чтобы хитрить и манипулировать. Потом будет больно. Когда появятся враги. Будь готова. Скоро я присоединюсь к тебе. Химено улыбнулась, шмыгая носиком. Хотелось плакать от радости. — Буду ждать с нетерпением. Они расстались добрыми знакомыми. Он простил. Химено вздохнула с облегчением: слава богу, они друг друга поняли. Теперь можно с чистым сердцем… Пойти и дать пинка Изуку. Подумать только, он снова попал в неприятности! Встреча со злодеем в торговом центре, он мог пострадать, или даже погибнуть. И почему он все время притягивает к себе проблемы? Глупый мальчишка, заставил волноваться Инко-сан. И Химено тоже очень за него волновалась, когда узнала, что произошло. В день отъезда в лагерь оба класса вместе ждали свои автобусы. — Класс «А» будет пересдавать?! — Монома ликовал, мгновенно позабыв, что и он тоже завалил экзамен и был отправлен на пересдачу. — Я думал, класс «А» должен быть лучше чем «В»! Кендо дала парню сильный подзатыльник, вынуждая замолчать. Химено прикрыла глаза ладонью. Боже, почему же Монома так их ненавидит. Неужели потому что все внимание на Спортивном Фестивале было приковано к ним, а не к классу «В»? Какая глупость. Конечно, она тоже слегка возмущалась, когда увидела такое пренебрежение к остальным классам. И все-таки реакция Нейто была слишком бурной, даже немного… Нездоровой. Она была вынуждена признать это. Со стороны его ликование было похоже на нервный припадок. Но он ведь не плохой. Когда дело не касается класса, который его раздражает. Химено уже это знала. За то время, что девушка училась с Мономой в одном классе, она успела это понять. Он мог быть хорошим товарищем, на него можно было положиться в ответственных моментах, но иногда он становился невыносимым. В некотором плане. Превосходство над классом «А» было навязчивой идеей Мономы. От которой большая часть класса лелеяла мечту его избавить. Изуку стоял в передних рядах, рядом со своими одноклассниками, напротив потерявшего сознание Мономы, которого за шиворот держала успокоившая его таким образом Кендо. Химено же не подходила к ним близко, оставаясь у бортика, и смотрела вдаль, на небо, которое ее манило. Хотелось летать. Особенно сейчас хотелось взлететь, почувствовать ветерок между перышками, покорять воздушные потоки и подниматься выше, как Икар, под самые облака, к солнцу. Единственное, что отличало ее от героя древнегреческих эпосов, ее крылья не могли расплавиться. Они были настоящие, а не рукотворные. Только сейчас это было невозможно. Печально. Ей так хотелось летать. Хошизора достала из сумки коробочку с карамельками, открыла, развернула прозрачную, весело шуршащую этикетку темно-розовой конфеты и отправила в рот, чуть посасывая и жмурясь от удовольствия. Малиновая карамель отвлекала от накатившей меланхолии. Она посмотрела на Изуку. Тот тоже ее заметил и помахал рукой. Она нахмурилась. Она так и не высказала парню то, что думает о его похождениях и неприятностях, вечно сваливающихся на его голову. Девушка оттолкнулась от бортика, подошла к парню и легко стукнула его кулачком по макушке. — Опять влипаешь в неприятности, глупый. — она надула губы. — Бедная Инко-сан. Все время заставляешь ее нервничать и плакать. Совсем не думаешь о ее чувствах. — Прости… — Мидория почесал затылок. — Я в следующий раз буду осторожнее. — В который раз ты уже это говоришь? — Хмуро пробормотала она, отвернувшись, потом вдруг резко бросилась ему на шею. В стороне что-то тихо буркнула, отвернувшись, Урарака Очако, а откуда-то снизу донеслись вопли: «Умри, Мидория». — Ты изменилась, Химено. — Не обращая внимания на крики, сказал Изуку, погладив девушку по голове. — Больше не плачешь по каждому поводу. — Это потому, что я устала за тебя волноваться. — Она чуть покраснела, отстраняясь и толкая друга в сторону дороги. — Ваш автобус приехал. Иди. Изуку смешался со своими одноклассниками. Химено вернулась к своим. — Странные у вас отношения, — заметила Шиозаки, когда она подошла к ней и глубоко вздохнула. — Хошизора, ты влюблена в Мидорию? Химено улыбнулась и отрицательно покачала головой. — Нет. Это не так. Совсем не так. — Она посмотрела на отъезжающий автобус «А» класса и глубоко вздохнула. Кое-кому совсем не обязательно знать об этом. Он должен думать, что все именно так. Пусть Катсуки считает, что она влюблена в Изуку и не может ответить на его чувства. Так будет лучше для них обоих. Она ведь совсем не хотела его мучать и все усложнять еще сильнее. Все и так было чересчур сложно. — Удачи, Катсуки, — прошептала она беззвучно, одними лишь губами. На дороге появился еще один автобус. — Это наш, — улыбнулась Кендо, волоча Моному за собой. — Ну что? Все готовы? Ученики класса «В» один за другим сели в автобус и поехали вперед. По дороге в летний тренировочный лагерь, где должны были пробыть всю неделю. Химено села у окна, наблюдая за дорогой. На передних рядах что-то говорил, объясняя, Король Крови, в автобусе до конца его речи воцарилась мертвая тишина. Все таки в классе «В» ко всему относились очень серьезно. Временами даже слишком. Но это было совсем не плохо. Они просто ответственно подходили к своему обучению в Академии Героев. Химено не слушала то, что говорил учитель. Сидеть было неудобно, крылья очень мешались, зудели от трения между перьями и тканью обивки кресла. Девушка нервничала. На душе скребли кошки. Что ей ожидать от этой поездки? Она надеялась, что пересекаться с Катсуки будет редко. Не хотелось вновь попасть в такую ситуацию, как в медпункте. Не стоило ей его касаться, совсем не стоило. Это было помутнение сознания. Никак не иначе. Не будь это так, сейчас она не жалела бы о совершенном настолько сильно. Бакугоу, сидя в автобусе со своим классом, тоже думал. Думал напряженно, кусая губы и сжимая кулаки до боли, до алых полос на ладонях от давно не стриженных ногтей. Он посмотрел на весело болтающего со своими придурковатыми друзьями Деку. Химено обнимала его, он видел. Она постоянно только и делает, что тискается с этим чертовым зубрилой. Его хотелось растерзать в клочья. Взорвать его тушку столько раз, чтобы даже мокрого места не осталось. И это было не эгоистично. Ни черта не эгоистично. Он ведь пока не сделал ничего, что так активно рисовало его воображение, подхлестываемое ненавистью, яростью и ревностью. А воображение вовсю рисовало разбитую до кровавого месива морду Деку, молящего о пощаде, и почему-то, Химено, стоящую рядом, с опухшими от слез глазами, трепещущими бурыми крыльями и дрожащими коленями. Нет, он еще не настолько в бешенстве чтобы воплотить все придуманное в реальность. И дело уже не в том, что Химено не простит. Пройдет пара месяцев и она легко забудет об этом. Как всегда. Она не любит цепляться за неприятные воспоминания, простила же ведь за то, что случилось в младшей школе. Нет, дело совсем не в этом. Он не был готов терять свое место в школе, а ведь за драку его точно исключат. Выбирая между девушкой и мечтой стать героем, он выбрал быть героем. Но это отнюдь не означало, что от девушки придется отказаться. Нет, он заполучит и то, и другое. И еще не раз коснется ее губ. Приторно сладких, совсем как карамель, которую девушка так обожает. И пусть парень не любил сладости, это было не важно. Ну, а пока следует сосредоточиться на учебе.