Совёнок

Крылья, казалось отваливались. Химено вытерла кровь с разбитой щеки и упала на колени, тяжело дыша. Жутко хотелось есть, ноги не держали, но она была наконец спокойна. Наконец-то они выбрались из этого проклятущего леса к лагерю. Лес, куда их выбросили из автобуса на произвол судьбы, казался со стороны непроходимым. Мало того, что их ошарашили, будто вылив ушат холодной воды, двое профессиональных героев, как они представились, один из которых был бугаем в совсем не подходящем ему миленьком костюме, так еще и скинули в самую глушь, заставляя самостоятельно искать лагерь. Когда они наконец к нему пришли, оказалось, что класс «А» давным-давно испытание завершил и отдыхает, а их самих, не взирая на угрозы оставить без ужина, накормили до отвала и дали поспать. Химено, казалось, никогда настолько не уставала. Она спала совершенно без сновидений, в обнимку с Кендо. А с утра начались еще более суровые тренировки, чем она думала. Король Крови разбудил их чуть свет. Класс «А» в это время уже занимался тренировками по усилению своих квирков. После того, как «В» классу объяснили, что к чему в лагере, их всех распределили для индивидуальных тренировок. — Хошизора, — Обратился к ней учитель. — Твое основное преимущество-умение летать. Но слабое место все еще в том, что ты плохо сражаешься. С этого момента будешь специализироваться на сражениях в воздухе. — В воздухе, учитель? — Уточнила девушка, вздрогнув. — Но ведь я одна в классе имею крылья. С кем мне сражаться? Вместо ответа Король Крови подошел к одной из команды профессиональных героев «Дикие-дикие кошки». После недолгого обсуждения, классный руководитель класса «В» наконец сказал: — Сражаться будешь в замкнутом пространстве. В лесу. Против Мономы и Тетсутетсу. Монома тренирует длительность копирования квирка, Тетсутетсу свою стальную форму. Вперед! Девушка оглядела партнеров по тренировке. Монома незамедлительно хмыкнул: — Да у нее и копировать-то нечего. Крылья у меня не вырастут. — А ты мою копируй, — усмехнулся Тетсутетсу. — Ну что, погнали, Хошизора? Химено улыбнулась и кивнула. Рядом с этим стальным парнем было спокойно. Она до сих пор была благодарна ему за то, что он вмешался в ситуацию, сложившуюся у них с Катсуки не так давно. Он спас ее. Что нельзя было сказать о Мономе. Но и с Мономой было легко. Легче, чем с остальными. Так сумбурно, скомкано, но очень стремительно начался второй день в летнем лагере ЮЭЙ. Они тренировались без остановки до самого обеда, а когда им наконец разрешили передохнуть, выяснилась новая проблема. — Кто-нибудь умеет готовить? — Спросила в надежде Химено одноклассников. Сама она даже нож в руках ни разу не держала. Большинство работы по дому в семье Хошизора всегда выполняли мать и старшая сестренка Рин. Химено на кухне никогда не любила вертеться. По большей части из-за ее вечного витания в облаках и задумчивости, ей в руки острых предметов не давали. Не хватало еще, чтобы девчушка уронила себе нож на руку или порезалась. — Мы вместе что-нибудь придумаем, — Ободряюще улыбнулась Итсука. Кодаи Юи кивнула, соглашаясь со старостой. — Можешь помочь чистить овощи, хорошо? Она вздохнула и подтвердила, отправляясь за исполнением поставленной перед ней задачи. Без порезов не обошлось все равно, но приготовить карри все-таки получилось. Обстановка в лагере успокоилась только ко времени отбоя. И еще одна странность. Если в первый день Хошизора свалилась на футон без задних ног, то сейчас, даже после сильнейшего переутомления, спать ей почему-то не хотелось совсем. Она вышла из домика и села на деревянную террасу, вскинув голову к черному небу, украшенному сияющей россыпью звезд. Совы, со своим уникальным ночным зрением, как никто другой умеют читать оттенки ночной синевы. Ночь была густая, черная, едва-едва отливающая в синь и освещенная большой, чуть размытой светлой лунной дорожкой. — Скучаешь? Она вздрогнула и обернулась. Монома усмехнулся и сел рядом. — А ты чего не спишь? — Она насупилась и чуть покраснела. Этот парень любил ее подкалывать за ее особые отношения с некоторыми учениками класса «А». За это она характер Мономы Нейто не очень любила, хоть и признавала большинство его достоинств и считала довольно неплохим парнем. И все-таки наедине с ним было совсем не комфортно. Не так, как с Кендо, Тетсутетсу или даже Кодаи. С ним было легко, когда между стоял еще кто-то. Но это совсем не касалось ситуаций, когда они оставались один на один. — У заваливших экзамен после отбоя дополнительные занятия, — ответил парень. — Но до официального времени отбоя еще десять минут, поэтому они еще не начались. Химено понимающе вздохнула, разглядывая цветные пластыри на израненных ножом пальцах. Минут пять они молчали. Потом девчушка, заикаясь, обратилась к нему: — Монома-кун, а почему ты так ненавидишь класс «А»? Они же лично тебе ничего не сделали… Он хмыкнул и нахмурил брови. — А ты их за что так любишь? Наглые зазнавшиеся снобы. Ты еще умудряешься терпеть их зазнайство. Особенно некоторых личностей типа Бакугоу. Она закусила губу. Разговор с этим человеком у нее никак не строился. Противно. Она не любила такой тишины, какая воцарилась сейчас. Монома, просидев еще немного, ушел, как только на горизонте появился Король Крови. Химено же мощным восклицанием отправили в домик. Спать и набираться сил. Чтобы с утра снова заняться суровыми тренировками, к которым в других обстоятельствах, как говорил учитель, они бы приступили только через год. А на третий день после суровых тренировок ученикам сделали поблажку. Поблажку в виде испытания на храбрость между классами. Первыми пугать выдалось "В" классу, поэтому, после краткого объяснения правил игры, Король Крови Влад отправил своих учеников на позиции. Химено тряхнула уставшими до ломоты крыльями и взлетела к верхушкам деревьев. Прохладный вечерний ветер обжигал щеки. Прекрасно. Сказочно-волшебно, она любила, когда ветер бьет в лицо. Прекрасное чувство. Чувство абсолютной свободы. Сверху было прекрасно все видно. Горы, большую часть леса, бродящих по лесным дорожкам ребят из «А» класса. Она видела блондинистую макушку Катсуки, бродящего вместе с Тодороки Шото по лесу и старающихся даже взглядами не пересекаться. Их старательно пыталась напугать Юи. Химено улыбнулась: Ничего у нее не получится, Катсуки скорее разозлится, чем испугается. Он почти абсолютно бесстрашен. Почти. На лес начал опускаться туман. Очень густой. Слишком густой для нормального тумана. Странный. Вниз было лучше не спускаться. И тут в голове раздался громкий голос. Голос одной из «Кошек», героини Мандали. Сигнал тревоги. Химено чуть не упала с высоты, на которой парила. Злодеи? В хорошо законспирированном лагере, после всех мер предосторожности, о которой так говорили учителя, они смогли найти лагерь? Девушку затошнило. Крылья отнимались от испуга. А неестественный туман поднимался все выше, к верхушкам деревьев, к самому верху, к месту, где сидела Хошизора на макушке большой ели. — Хошизора! — Послышался крик Тетсутетсу откуда-то снизу. — Не дыши! — Этот газ ядовит! — Подхватила девушка из «А» класса, Яойорозу, кажется. — Спускайся! — Химено мотнула головой. Нельзя поддаваться панике, она же уже не беспомощный ребенок! Другим, кто уже попал под действие газа, нужна помощь. И она может помочь. Она же герой. Хошизора задержала дыхание и нырнула вниз, к земле. Ей тут-же протянули противогаз, который она незамедлительно надела. — Спасибо, — кивнула девушка с облегчением. Яойорозу Момо вздохнула и кивнула. Совенок посмотрела на лежащих на земле одноклассников. Тетсутетсу взял на руки бессознательную Шиозаки. — Нужно помочь остальным, — Сказал вдруг Авасе. — Пойдешь с нами, Хошизора? Или с Тетсутетсу? Девушка шагнула к Йосетсу и толкнула его вперед: — Разумеется я с вами, глупый. Я не такая сильная как Тетсутетсу-кун, я не смогу никого унести на руках, даже если очень захочу. Зато смогу лететь впереди и предупредить в случае опасности. Яойорозу улыбнулась и махнула рукой: — Сюда. Нельзя терять время. Посмотрим, кому еще нужна помощь. Химено взмахнула крыльями и полетела туда, куда указала созидательница. Нужно было помочь всем, кому можно. И незамедлительно, по приказу учителей, вернуться в лагерь. Забылись уже и страх, и нерешительность, и слабость. На это просто не было ни времени, ни права. А в голове билась, в такт трепыханию сердца, одна единственная мысль: «Господи, пусть все вернутся живыми».