Совёнок

— Кого-кого, а тебя, Изуку-кун, увидеть здесь не ожидал. Хикару усмехнулся, заставляя Мидорию потупить взгляд от стыда. Полицейский всегда считал мальчишку трусом. Было приятно узнать, что это не так и он все-таки чего-то стоит как боец. Но ведь он еще не видел его в бою. И надеялся, что в этот раз не увидит. Не хватало еще, чтобы Химено от новости, что ее только что оправившийся от ран друг снова попал в передрягу, сошла с ума. Конечно, сам Хикару был не полностью «за» все аспекты этой вылазки. Но «против» он был в меньшей степени. Должен же взрослый человек отвечать за свои слова. Да и кто присмотрит за этими неугомонными детишками, если не он, офицер полиции, ответственный и серьезный. Хотя, разве не безответственно идти на поводу у детишек и сопровождать их в этом рисковом мероприятии? — Хикару-сан, а вы тоже с нами? — Спросил он удивленно. Хошизора хмыкнул. — Разумеется. А ты как думаешь, если я сейчас здесь? — Лейтенант поправил рукой волосы. — Меня тоже волнует судьба этого несносного мальчишки. Не просто так ведь моя сестренка по нему убивается. Это было уже после того, как рядом с больницей собрались все участники тайной операции по спасению Бакугоу Катсуки. Включая Ииду Тенью, так внезапно решившему к ним присоединиться, чтобы оградить от всяких глупостей. Точнее, еще больших глупостей, чем та, которую они задумали. — Хочу напомнить, что мы работаем параллельно с официальным расследованием, и в любой момент нас могут засечь. Вас тогда исключат, а меня уволят из правоохранительных органов. Готовы вы на это? — Он посмотрел на школьников. Они, один за другим, закивали головами. Как он и думал. Совсем у них страха перед последствиями нет. Храбрецы. Или все-таки безумцы? А впрочем, какая к черту разница. Он сейчас точно такой же, как эти дети. Храбрый до безумия и безумный до бесстрашия.В общем, конченый идиот. Что и следовало ожидать. Будучи уже офицером полиции, он так и не повзрослел до конца, оставшись безалаберным ребенком, почему-то решившим, что он уже достаточно взрослый, чтобы взять на себя ответственность за кучку подростков. Ему грозил серьезный выговор, может быть даже лишение офицерского звания. Но это его, почему-то, не так страшило, как осознание, что он знал, но ничего не сделал, чтобы сделать этих детей чуть счастливее. — Ну, веди, Яойорозу-тян, — улыбнулся он девушке. Та достала отслеживающее устройство. Район Камино, префектура Канагава, не зря был отмечен как рассадник всякого рода сброда и отбросов общества. Такое впечатление, по крайней мере, он производил на полицию, и Хикару, уже давно работающего в правоохранительных органах, в том числе. Отвратительный райончик, гнездо всей преступной деятельности. Да что там, сорок процентов преступлений по Токио, по статистике, приведенной аналитическим центром в конце этого полугодия, случались именно в районе Камино. Для порядочных детишек это точно не было хорошим местом для прогулки, особенно вечерней, когда весь этот мусор, днем таящийся в своих берлогах, выплывает на улицы. Лейтенанта от этого тошнило. Он сочувствовал полицейским Канагавы, которым выпало работать в этом затхлом, прогнившем до основания районе. Наверное, потому именно в этой помойке и скрывались гордо именующие себя «Альянсом Злодеев» подозрительные типы, уже не в первый раз напавшие на самую престижную школу в восточном Токио. Беспринципные подонки, которые ни перед чем не остановятся для достижения своих низменных, жалких целей. Впервые Хикару ощутил, каково это, когда кипит злость. Он всегда был миролюбив. Но сейчас… Видимо, что-то внутри него пошло не совсем так, как обычно. Может, потому что лейтенант никогда раньше не сталкивался с подобной жестокостью? Он не знал. Его обостренное чувство справедливости заставляло слабые крылья дрожать, как у Химено, когда она злилась или грустила. Но ведь они еще даже до района не добрались. Они ехали в поезде к черту на куличики. Парень сжимал кулаки, вспоминая, какими бедных детей привезли в госпиталь, какими их приходилось опрашивать. Боги, на том же Мидории живого места не было! В тот момент он как никогда жалел о том, что слишком слаб, чтобы быть героем и надрать задницы этим извергам, так покалечившим, мало того, собиравшимся убить беззащитных детей, среди которых была его милая, нерешительная, хрупкая сестра. Из-за которых она может больше никогда не встать на крыло, не ощутить радость свободного полета. За одно это их можно было бы избить до полусмерти. Может быть, в этот раз его любовь к изучению и практике боевых искусств может быть полезной. — Хошизора-сан, — вдруг окликнула его, задумавшегося, Яойорозу. Он повернулся к девушке, вопросительно выгнув бровь. — Хотела что-то спросить? Спрашивай. — Вы же полицейский. Почему решили помогать нам? Неужели только из-за сестры? Хикару вдруг разобрал смех. Такой наивный вопрос от такой прелестно-серьезной девушки. Она удивленно склонила голову вправо: — Я сказала что-то смешное? — Нет, — махнул рукой полицейский. — Не обращай внимания. Конечно, я очень хочу, чтобы моя сестра перестала убиваться по поводу Катсуки-куна. Но подумай сама. — Он наклонился к ней так, что разделяло их лишь сантиметров десять, что заставило школьницу немного покраснеть и отпрянуть. — Какой ответственный взрослый станет, зная что-то, что должно противоречить правилам, останется в стороне? — Но вы ведь об этом не доложили… — Она опустила глаза. Пристальный взгляд янтарных совиных глаз ее нервировал. Хикару усмехнулся и сел на место: — Потому что я безответственный взрослый. И, по правде говоря, что делает человека взрослым? Дата рождения, вбитая в паспорте? Необходимость работать и зарабатывать деньги? Так что, Яойорозу-тян, считай, в душе я ваш ровесник. Девушка улыбнулась. Полицейский ей показался человеком очень приятным, немного безалаберным, но, без сомнения, умным и решительным. Эта черта в семье Хошизора, наверное, была наследственной. Потому что в минуты опасности Химено была совершенно такой же, каким сейчас предстал перед ней ее старший брат. С той лишь разницей, что у Хикару была еще и наглость, которой иногда так сильно не доставало его сестре. Наглость, которая пару мгновений назад так ее смутила. Непозволительная для взрослого мужчины по отношению к ученице старшей школы. По крайней мере, у людей ее круга. Они вышли из поезда и пошли туда, куда направлял маячок отслеживающего устройства. — Нас знают в лицо после фестиваля, — остановив вдруг своих спутников, сказала Яойорозу. Хикару посмотрел на девушку с интересом. У нее был острый ум, она явно понимала, что делает. Крайне полезное качество. И для героя, и для девушки. Она вкратце объяснила свою догадку. С ней согласились: в операции такого уровня секретности нужна маскировка. Вот только нужна она только школьникам. — Для меня достаточно того, что я в штатском, чтобы замаскироваться, — хмыкнул Хикару. — В какой-то мере хорошо, что никогда не работающих в этом районе полицейских не запоминают в лицо. С ним согласились. Созидательница потащила одноклассников в бутики, лейтенант же присел на скамейку, закинул ногу на ногу, достал из кармана пачку сигарет, вынул одну, поджег зажигалкой конец и неторопливо, сбрасывая напряжение, закурил. Вредная привычка, появившаяся за годы работы в полиции. Наверное, стоит бросить, пока еще есть возможность. Но потом. Ну, а пока он сделал затяжку и поднял глаза к ночному небу, которое заволокло облаками производственных отходов большого города. Это была ночь без звезд. Жаль было встречать такую ночь в этом богами забытом местечке. За эту ночь произошло многое. Облава на Альянс Злодеев, разоблачение тайны Всесильного, который «Символом Мира» быть перестал, сенсация, которая поставила на уши весь мир и сломала, именно сломала для большей части людей уверенность в завтрашнем дне, спасение Катсуки Бакугоу, не без гениальной думалки Мидории, это Хикару должен был признать, и многое, многое другое, что произошло всего за одну беззвездную ночь. Потом пришло утро. Принесло оно выговор от детектива Тсукаучи, выписку сестренки из больницы, убитой горем по тому, что больше не может летать, и еще гору работы, которую на лейтенанта навалил начальник в наказание за произволку. Это, конечно, было гуманно. Могли ведь и уволить. Но и для этой амнистии, он знал, была веская причина: Той ночью состоялась неофициальная отставка героя Всесильного. Правоохранители не могли терять ни одного из своих офицеров из-за такой малости. И хотя все утро светило яркое солнце, его никто не видел. Солнце, настоящее, освещающее страну долгое время, быстро и безвозвратно закатилось. На этом закончилась эпоха Всесильного.