Совёнок

Бакугоу Митсуки гостей не ждала. Со всеми переживаниями по поводу похищения сына и его благополучного возвращения ей было совсем не до этого. Катсуки вернулся домой лишь вчера, молчаливый, задумчивый, сразу же ушел к себе в комнату, огрызнувшись, когда она попыталась о чем-то его спросить, и оттуда не выходил до следующего утра. Тем более женщина удивилась, когда в дверь вдруг позвонили. Недоумевая, она вышла в коридор и открыла дверь. Чтобы увидеть на пороге переминающуюся с ноги на ногу нервную девчушку с двумя куцыми косичками и грустными черными как ночное небо глазами. — Химено-тян? Ты давно к нам не заходила. Химено немного сконфуженно подняла взгляд на женщину. Лоб у девчушки все еще был перебинтован, видимо, она сильно приложилась во время того памятного нападения. Крылья, обычно пушистые, живые, будто стали меньше, прилипли друг к другу, а сами были крепко прижаты к спине. Со времени их последней встречи, когда Катсуки притащил ее к ним домой голодную, прошло больше полутора месяцев. Удивительно, как стресс может изменить, казалось бы, всегда жизнерадостного человека. — Здравствуйте, Митсуки-сан… — Девчушка неуверенно, как будто испуганно, улыбнулась. Она то и дело теребила ткань ярко-синего цвета юбки в голубую полоску и отводила взгляд. Нервничает. Неудивительно. Столько всего случилось с этими детишками за последнее время. Митсуки взяла девчонку за руку и потянула в дом: — Проходи, не стой на пороге. Пришла навестить этого оболтуса? Имени было называть даже не обязательно. Они и так поняли друг друга. Химено кивнула, смотря куда-то мимо лица женщины, и разулась. — Как он? Здоров? — Ее голос прозвучал тихо, скованно. — Здоровее нас с тобой! — Отмахнулась она. — И живее всех живых. Зайди к нему сама и убедись. Может, тебе он скажет, какая муха его укусила. — Женщина чуть улыбнулась. — А то эта гребаная мертвая тишина меня, честно, достала. Девушка сделала глубокий вдох и прошла вглубь дома по давно, с раннего детства знакомому коридору. Когда она в последний раз была в комнате Катсуки? В четыре года, в пять? До ссоры она часто сидела у него дома. А потом все рухнуло, как карточный домик. Странно. Он ведь не сказал родителям об этой ссоре ни слова, хотя был совсем мальчишкой, импульсивным и эгоистичным. Это она все время жаловалась брату и сестре. Когда полтора месяца назад он снова, спустя столько лет притащил ее к себе домой, Митсуки-сан не задала ни одного вопроса насчет их с ее сыном разногласий. Лишь сказала, что рада снова видеть. За это Химено была ей благодарна. Она не лезла в личную жизнь своего сына, лишь ворчала иногда, что он ей ничего не говорит. Она остановилась у знакомой двери и взялась за ручку двери в нерешительности. Все ли верно она делает? Ей так хотелось сейчас увидеть его, убедиться, что с ним все в порядке. Но перед глазами все еще стояло то, что произошло у ворот, а потом в медпункте после экзамена. От этих воспоминаний бросало в крупную дрожь. Но они не были ярче того, последнего, которое отпечаталось на сердце сковавшим ей крылья ужасом. Его искаженное страхом смерти и злостью лицо. Химено сделала глубокий вдох, закрыла глаза и постучалась. — Чего надо? — Послышалось за дверью недовольное ворчание. — Сказано оставить меня в покое, старуха-истеричка! — Бакугоу-кун… — Хошизора вдруг осеклась. Нет, не так. Не то имя. Слишком формально. Наверное, сейчас было самое время сдержать данное в начале года обещание. Она тряхнула головой, сбрасывая напряжение. — Катсуки, это Химено! Можно войти? Внутри началась возня, но ответа так и не поступило. Девушка сжала кулачки, неровно дыша, и сделала шаг назад, отпустив дверную ручку и отвернувшись. Дверь с легким скрипом вдруг открылась. — Куда собралась? Ее схватили за руку, втянули в комнату и прижали к стене. Она не успела даже удивиться, не то что как-либо ему воспрепятствовать. Она неуверенно подняла глаза и тут же снова опустила голову, избегая встречаться с его обжигающим взглядом. — Ну и что ты здесь делаешь? — Катсуки чуть сжал ее плечо. Девушка зажмурилась. — Я беспокоилась… — Парень чуть ослабил хватку. Химено приоткрыла один глаз и положила ладонь на его руку. — Ты как?.. — В норме, — Отрезал он, отворачиваясь от нее и отходя. — Это все? — Катсуки, я же правда за тебя очень переживала… — Начала она, но ее резко перебили. — Да сколько можно лицемерить! — Бакугоу со всей силы ударил кулаком по стене в сантиметре от ошарашенного лица девушки. По телу пробежалась волна мелких мурашек. — Сдалась мне твоя жалость! Прекрати делать вид, что тебя волнует что-то со мной связанное! Тебя Деку прийти надоумил, признавайся! — Про то, что мне нравится Изуку, я соврала, ясно?! — Она вскинула голову и замахнулась, пытаясь его ударить, но не успела. Катсуки перехватил ее за запястье. Захотелось разреветься. — Я… Сказала не подумав… Первое, что пришло в голову… Он никогда не нравился мне как парень… — Химено. — Светловолосый вдруг посмотрел на нее в упор. В глазах промелькнула насмешка. — Мне послышалось, или ты оправдываешься? Серьезно что ли? — Он засмеялся. Девушка снова потупила взгляд. Боги, да он просто над ней насмехается! А она, глупая, волновалась. Уйдя в собственные мысли, она и не заметила, как смех прекратился. Теперь багровые глаза обратились к обездвиженным, поблекшим крыльям. Она вздохнула, предупреждая напрашивающийся вопрос: — Я больше не могу летать. На несколько секунд воцарилось мертвенная тишина. Потом Катсуки вдруг отошел к кровати и сел на край, увлекая девчушку за собой. Химено аккуратно присела рядом. Как неловко. Светловолосый провел пальцем по едва видимому под слоем перьев розоватому шраму, совсем свежему, избавить Хошизору от следов открытого перелома крыла Исцеляющая Девочка так и не смогла. — Не двигайся, — заранее приказал он, пресекая любые попытки остановить этот произвол. — Как давно? Химено залилась краской. Она сжала кулачки и впилась глазами в пол. Не смотря ни на что, крылья чувствительность не потеряли. Она отчетливо ощущала каждое прикосновение теплых, немного шершавых пальцев к обескровленным перьям, рваной полоске шрама, потом вдруг почувствовала касание обнаженной кожи у основания крыла, которое заставило ее задрожать. — Прекрати. — Она дернула рукой, вырываясь из его хватки и пытаясь встать. Он недовольно рыкнул: — Отвечай на вопрос! Ты не можешь летать, как давно?! — С того дня, как тебя похитили! — Химено, не в силах сдержаться, всхлипнула. — Крылья отказали во время полета… Они не парализованы, все чувствуют, но заставить их раскрыться, как бы ни старалась, не могу… Врачи сказали, что пока эмоциональный фон не придет в норму, я летать не смогу… — Ясно. — Он снова перебил ее. И тут же, в который раз, переменил тему: — Значит, говоришь, Деку не нравится? -Хошизора утерла выступившие слезки и удивленно моргнула. На лице Катсуки заиграла довольная ухмылка. Она вдруг вспыхнула и дернулась, поняв, что признанием своего вранья развязала ему руки. Теперь его ничего не останавливало. Возникла неловкая пауза. Катсуки задумался о чем-то своем, ухмыляясь, сама девушка стеснительно сжалась в комочек. Он снова ее смутил! Боги, Катсуки все время заставляет ее краснеть, нервничать, злиться. Глупый мальчишка. Так и не повзрослел до конца, хоть и пытается казаться пафосным и крутым старшеклассником. Все еще по-детски эгоцентричный, своевольный, упрямый, немного грубоватый, наглый, к тому же последний собственник. Но девушка с мыслью, что его не изменить, уже смирилась. Другое дело, что и свой характер ей изменить уже не дано. Они просидели молча довольно долго. Пока не зашла Митсуки-сан и не разогнала их милую компанию. Катсуки начал ругаться с матерью, Химено извинилась и потихоньку ретировалась из дома друга детства. С души будто свалился камень, тяготивший ее с самого происшествия у школьных ворот. Дышать стало легче. Тяжелые, доселе неподвижные крылья слабо дрогнули под горячим дыханием летнего ветра.