Совёнок

А через пару дней домой к Химено нагрянул Король Крови Влад. Он долго говорил с родителями девушки, объяснял сложившуюся в ЮЭЙ ситуацию и решение, которое нашли учителя и администрация школы. Было решено реорганизовать академию в интернат. Хошизора Фукуро выслушал учителя с присущим ему спокойствием. Он ни разу не перебил: Это было не в его правилах, прокурорская практика предполагала выслушать обратившегося истца не перебивая. В гостиной собрались все совершеннолетние члены семьи-брат, отец, сестра и мать. Химено слушала, встав за дверью, чтобы ее не было видно. Нельзя было встревать ребенку в разговор взрослых, так ее воспитали родители. Ей было позволено выйти из комнаты только когда отец, прокашлявшись, дал свое разрешение на проживание младшей дочки на территории ЮЭЙ, с условием, что больше серьезных травм она не получит. — Мы будем тщательно следить за безопасностью учеников, — заверил Король Крови. — Мы усвоили полученный урок. Хошизора, — окликнул он выглядывающую из-за двери Химено. Она вздрогнула: — Да, сэр? — Чтобы к началу учебы летала. — Он хмыкнул, вскинув голову. — Иначе исключу. Поняла? Девушка неуверенно кивнула: — Я постараюсь, сэр. Учитель покинул их дом, совенок вздохнула с облегчением. А ведь учеба начнется со дня на день. Ей стоит постараться, чтобы вернуться в строй. Крылья отозвались слабым покалыванием в основаниях. Как же сильно они затекли. Не терпелось их снова расправить. Лишь бы она смогла это сделать. Но ведь она могла попросить помощи. Девушка взяла в руки телефон, нашла в контактах номер и нажала на кнопку вызова. Трубку взяли на третьем гудке. Довольно быстро. По крайней мере, для него. — Катсуки, спишь? — Спросила она, когда из динамика послышалось его дыхание. Бакугоу хмыкнул: — Да поспишь тут, когда старуха орет во все горло. — И тут же спросил: — К вам тоже приходили? Химено подтвердила, улыбнувшись: — Да, к нам приходил Король Крови. Слушай… — Она глубоко вздохнула. Обычно за помощью она обращалась к Изуку, но что-то подсказывало, что в этот раз Мидории не удастся ей помочь. — Мне нужна твоя помощь. — Помощь? — Он усмехнулся. — А что, Деку ты уже настолько задолбала, что он тебя отшил? — Я к Изуку не обращалась, — буркнула она обиженно. — Не хочешь помогать-не надо, пойду к нему, он никогда мне не отказывает… — Да подожди ты, дура! — Перебил ее Катсуки. Химено улыбнулась-его подкол все-таки желаемого результата не принес. — Какое у тебя дело? — Хочу снова начать летать. Можешь обеспечить сильную эмоциональную встряску? — Эмоциональную? — Переспросил он. Химено вздрогнула от внезапного появления в его голосе насмешки. — Без проблем. Через час на мосту у реки. Он сбросил вызов, Хошизора пулей забежала в комнату и распахнула шкаф с одеждой. До реки идти далеко, если не поторопиться, она опоздает. И тогда Катсуки точно будет ворчать. Она сняла с вешалки первое попавшееся летнее платьице, переоделась, застегнула пуговицы, сужающие вырез на спине, переместилась в ванную комнату за расческой, заплела волосы в косички и выскочила из дома, наскоро попрощавшись с недоумевающими домочадцами. Калитка как всегда не заперта, никому не придет в голову вламываться в дом к прокурору и его сыну-полицейскому. Она пробежала по улице, вдоль по шоссе, потом на набережную и к мосту. В спешке она пришла раньше, чем следовало. Девушка встала у бортика моста, оперлась на него, пытаясь отдышаться, и взглянула вниз. Там бурлила, переливалась, искрилась на солнце черная поверхность быстротечной полноводной реки. Вода. Ее большой страх с раннего детства. Не самый большой, однако прочно закрепившийся в ее сердце. Страх перед смертью от утопления. — Химено, — Окликнули ее откуда-то сзади. Девушка удивленно повернулась к источнику звука, как вдруг ее сильно толкнули в грудь. Она кувыркнулась через бортик и камнем полетела вниз, зажмурившись. Дальше сработал рефлекс. Крылья внезапно распахнулись, Химено развернулась в воздухе, сделала сильный взмах и зависла в сантиметре от водной глади. Сердце стучало как сумасшедшее, лицо залилось краской гнева. Он снова это сделал! Снова заставил ее испытать страх перед смертью. Внутри все клокотало от ярости. Девушка поднялась на мост за четыре взмаха и бросилась на Бакугоу с кулаками: — Я чуть не умерла от страха! Ты совсем с ума сошел?! А если бы я упала в воду?! — В черных глазах отразился сильный испуг, крылья вздрагивали от каждого гневного слова. Бакугоу как ни в чем не бывало развел руками: — А чего ты хотела-то? Чтобы я нянчился с тобой, как этот горемычный размазня Деку? Хрен тебе. Сама просила эмоциональную встряску. Разве это не помогло тебе взлететь? А если бы упала, я бы тебя вытащил. Химено осеклась, вздрогнула и повернула голову назад, к дрожащим на ветру распушенным перьям распахнутых крыльев. А он ведь прав. Страх смерти и инстинкт самосохранения сделали свое дело. Она слабо взмахнула крыльями, чуть поднимаясь над землей и снова опускаясь. Получается! Они снова откликаются на подаваемые нервными окончаниями команды! Это значит, она снова сможет летать. Ее не исключат из Академии. Наверное, Катсуки был прав. Она сменила гнев на милость: — Прости… Спасибо. Девушка слабо улыбнулась. Парень недовольно фыркнул: — Сдалась мне твоя лицемерная благодарность. Мне от нее никакой выгоды. — А что, помощь людям должна нести выгоду? Хошизора нахмурилась. Материалист. Только и думает о собственной выгоде! Катсуки усмехнулся: — Я ожидал чего-то более существенного, чем какое-то фуфлыжное «спасибо». — То есть?.. — Химено вздрогнула и отступила на шаг назад, упираясь в бортик моста и угрожая снова через него перелететь. Бакугоу подался вперед, притягивая ее к себе за талию. — Если решила сдохнуть, делай это, когда меня нет рядом. Щеки девушки снова запылали, но теперь не от злости, а от смущения. Слишком близко. Он всегда подходит к ней слишком близко! И чего он только добивается? Хотя, она, кажется, знала, чего он от нее хочет сейчас. В голове появились вздорные, недопустимые для приличной девушки мысли. Так близко… Так, что она слышала его сердцебиение. Сердце же у нее самой забилось в груди раненой птицей. Нет, она не имеет права! Ведь они просто друзья, как можно совершить такую вольность? Она не собиралась давать ему надежды на взаимность чувств. Или же все-таки можно? Совенок положила руки ему на плечи, встала на цыпочки и робко коснулась его сомкнутых горячих губ, легко, будто крыльями бабочки, чтобы сразу отстраниться. Вот только сделать это ей парень так и не позволил. Катсуки положил ладонь на ее затылок и прижал к себе сильнее, не давая двинуться и углубляя поцелуй. Он жарко прижимался к ее дрожащим губам, покусывал их до крови, от чего девушка тихо вскрикивала, жмурясь от боли. Она отвечала ему неумело, зажато, не ожидая подобного напора. В этот раз не было ни страха, ни гнева, ни грусти. Она ведь сама это начала, сама его поцеловала. Если и злиться, то на себя. На свое легкомыслие. На то, что так просто сдалась этому чувству, не так давно зародившемуся и теперь теплившемуся в ее груди, иногда больно обжигая, но не смотря ни на что согревающее изнутри. — Вот это уже больше похоже на благодарность, — разорвав поцелуй, хрипло прошептал он ей на ушко, обжигая горячим дыханием. — И после этого станешь утверждать, что я тебе не нравлюсь? Химено задрожала. Нет. Все не так. Они друзья. Нельзя позволить этому чувству разрастись, иначе она никогда себе этого не простит. Девушка собрала волю в кулак и оттолкнула светловолосого: — Нет! Это неправильно! Так быть не должно. Она развернулась на носках и побежала домой, сдерживая очередной приступ истерики. А дома закрылась в комнате брата и долго колотила руками и ногами боксерскую грушу, издавая непонятные, жалостливые всхлипы и крики. Она окончательно запуталась в своих чувствах. Они оба запутались. Она была более чем уверена, это все потому, что они оба спутали детскую привязанность и влюбленность. Так не должно было случиться. Возможно, если подождать, все уляжется, это чувство погаснет так же быстро, как появилось. Но ведь избегать его долго она не сможет. Пройдет от силы неделя, и она снова потянется к нему, как мотылек на огонь. Ей уже не спастись. И все-таки, что это было? Помутнение рассудка, не иначе, в другом случае она бы никогда не поцеловала его сама. Теперь оставалось только надеяться, что к концу каникул они оба поймут, что ими движет. Старая привязанность? Или же это все-таки что-то иное.