Совёнок

— Ну как ты, Химено? Кендо приветственно улыбнулась девушке. Химено кивнула, пожимая ей руку. — В порядке, Итсука-сан. Спасибо. Звать друг друга по имени-забавно, когда знакомы не так давно, но Кендо всегда отличалась неформальными отношениями со всеми членами класса, и Хошизора в некоторой мере переняла это качество старосты класса. С другой стороны, это означало, что теперь они близкие подруги. Означало доверие. Как ей в последнее время доверия не хватало. Учеба началась, чудесным образом стирая все эмоции каникул и превращая их в смутные воспоминания. Этой эмоциональной амнезии подверглось все, в том числе злополучное происшествие на мосту, и то, что произошло ранее, в комнате Катсуки. Разумеется, она не забыла. Ничего не забыла, хотя хотела, но ведь она слишком много раз выбрасывала из головы, казалось бы, очевидное. Между ними с Катсуки происходит то, что она не может контролировать. Но ей так хотелось верить, что это не так, что это лишь их ошибка, которая вскоре разрешится. Стоит лишь немного подождать. Они остынут оба. И все закончится. Это, так или иначе, не принесет никому счастья. Поэтому стоит прекратить это, пока все не зашло еще дальше. С этого момента она решила снова начать избегать парня. До тех пор, пока все не разрешится само собой. Как же все-таки она любила убегать от проблем. Сейчас они всем классом стояли у входа в громадное здание совсем нового, только что построенного общежития. Вокруг него еще пахло свежей краской и высыхающей штукатуркой, немного фенолформальдегидными смолами, кирпичной крошкой и цементом. Девушка улыбнулась. Теперь они будут жить здесь, все вместе. В одном громадном здании. Весь класс первый «В». — Ну, не плохо, — услышала она довольную реплику Мономы. — Не хуже чем у класса «А». — Опять ты со своим «А» классом, — буркнула Кендо, замахиваясь. До удара не дошло, но Нейто был предупрежден. Больше он не заикался об «А» классе. Химено хихикнула. Вместе с классом забыться было гораздо легче. Особенно глядя на перебранки старосты и блондина. Сразу становилось весело, а все посторонние мысли, кроме настоящего времени, улетали прочь, в покрытые непроглядной тьмой самые дальние уголки подсознания, чтобы снова вернуться лишь когда она останется в полном одиночестве, выплыть из обнимающей своими холодными руками ночной темноты на тусклый свет настольной лампы и продолжить терроризировать свою слабохарактерную хозяйку, выдавливая из нее жгучие слезы отчаяния, которые она ни за что не покажет на людях. Король Крови провел по корпусу краткую экскурсию и объяснил правила проживания в общежитии. После этого ученики были на весь оставшийся вечер предоставлены сами себе. Химено с удовольствием дурачилась с Авасе и Тетсутетсу под присмотром бдительной Итсуки и медленно выводила из себя наблюдающую за этим бедламом со стороны Шиозаки, которой не дали почитать в спокойной обстановке и вынудили переместиться в свою комнату. Хотя, скоро по комнатам разошлись и все остальные. И только очутившись в полном одиночестве, в темноте, упав на кровать лицом в подушку, Хошизора смогла ощутить, как на самом деле здесь тихо. Тихо, скучно и одиноко. Дома в это время еще бурлила жизнь. Брат возвращался с работы, отец приезжал из конторы, мать с сестрицей Рин готовили для всех ужин, а ужинала семья далеко за полночь, слушая истории мужчин, словно завороженные. Когда же дом затихал, это было очень поздно ночью, можно было прислушаться и услышать, как шумит в кухне посудомоечная машина, а в ванной стиральная, как за окном поют где-то ночные соловьи и мяукают кошки на крышах. А здесь было тихо. Мертвенно. Как в могиле. Химено ненавидела такую тишину. Завибрировал установленный на беззвучный режим мобильный телефон. Девушка посмотрела на экран. Изуку? И почему он звонит так поздно? Она взяла мобильный в руки и нажала на кнопку «ответить на вызов». — Я тебя вижу. — Сказал парень, как только с его стороны прекратились гудки и девушка поднесла трубку к уху. — Видишь? — Она несколько раз хлопнула ресницами, не понимая. — Как? — Мидория лишь посмеялся: — Выгляни в окно. У тебя единственной из «В» класса горит свет. Химено бросилась к окошку и раскрыла его нараспашку. Из окна на противоположной стороне большой пешеходной аллеи Изуку приветливо махал ей рукой. — Жаль, что общежития слишком далеко чтобы переговариваться, — услышала девушка из телефонной трубки. Она улыбнулась: — Но я по крайней мере тебя вижу. Ты разве спать не собираешься? — Да, пора, — Он почесал затылок. Хошизора оперлась локтями о подоконник и посмотрела вниз. — Химено, — вдруг окликнул ее парень. Она вскинула голову и посмотрела туда, где Изуку выглядывал из распахнутого окна. — Между вами с Каччаном, что у вас происходит? У девушки пересохло в горле. Она чуть не выронила мобильный телефон из рук. С чего он спрашивает? Почему его это интересует? Неужели, так заметно, что в их отношениях не все так просто? Или это проницательный Мидория сразу все понял? Он всегда докапывался до истины раньше всех. Она вздохнула. Может, это и к лучшему. Изуку может помочь ей разобраться в себе. Тем временем он, набрав в легкие побольше воздуха, продолжил: — Наверное, это не мое дело, но мне правда хочется знать. Вы то ходите вместе, то избегаете встреч, Каччан сегодня весь день готов был сам не свой. Не произнес почти ни одного слова, ушел в комнату раньше всех. Если это связано с тобой… — Изуку, его злость не всегда со мной связана! — Она перебила его, забыв о приличии. Ее лицо пылало. Нет, все не так. Все не правда. Это не она виновата, это стресс. Он ведь лишь недавно освободился из плена. Она здесь не причем. — Я никак не связана с его нынешним поведением и не хочу говорить о нем! — Если ничего не случилось, — Мидория говорил спокойно. Издалека девушка видела, как он смотрит прямиком на нее. — Почему ты реагируешь так бурно? Это не похоже на обычную Химено. Не будь повода, ты бы никогда не накричала на меня. Химено крепко сжала мобильный телефон. Он прав. Он всегда прав. Боги, что она делает? Не хватало еще рассориться с лучшим другом из-за Катсуки. Ведь Изуку не виноват в том, что между ними происходит. И Катсуки, по сути, ни в чем не виноват. Только она во всем этом виновата. Она и ее вечная нерешительность. Именно из-за слабохарактерности она не может сказать «нет» ни себе, ни ему, и поставить точку в этой истории. Девушка опустила голову и произнесла: — Прости. Изуку, мне правда… С Катсуки мне довольно тяжело. Я понятия не имею, почему так… Но у меня перехватывает дыхание, когда он ближе, чем на расстоянии вытянутой руки. И недавно… Я совершила ошибку, о которой жалею. — Ошибку? — Голос парня вдруг дрогнул. Он испугался? Если подумать, когда Химено в последний раз говорила Изуку о своих ошибках, через несколько дней на ее крыльях появился огромный ожог, а руки покрывали синяки. Это был шестой класс младшей школы, в день, когда она сказала, что пойдет в другую среднюю школу, Каччан впал в ярость. Он ее побил тогда. Сильно. Так, что она не надевала больше блузок с коротким рукавом до конца года. А потом и вовсе пропала. И только через много месяцев появилась вновь. — Я… Его поцеловала… — Голос оборвался. Мидория застыл как вкопанный. — Прости… — Он начал заикаться. — Что ты сделала? Она рассказала ему все с самого начала о том, что произошло на мосту. О том, как к ней вернулась способность летать, как потеряла дар речи, когда он вдруг вплотную к ней подошел. Мидория слушал внимательно, не перебивая. Когда она закончила, ей снова захотелось разрыдаться. Как ребенок, маленькая не способная ни на что девочка. Она всхлипнула, закрыла окно и села на кровать. — Изуку… Я боюсь, что влюблюсь в него. Нужно сделать с этим что-то, пока все не усугубилось. Вызов прервался. Девушка положила телефон на стол. И легла, укутавшись в одеяло и забываясь беспокойным сном. А утром, перед выходом из общежития, она окликнула, останавливая, Моному Нейто. — Что случилось, Хошизора? — Он усмехнулся. Химено замялась: — Монома-кун, я знаю, это неожиданно, но… — Что неожиданно? Ты о чем? — Парень выгнул бровь. — Хочешь о чем-то попросить? ― Девушка кивнула. — О чем? Хошизора потупила взгляд и сжала в кулачках края школьной юбки. Потом вдруг вскинула голову, встречаясь взглядом с одноклассником, и взяла его за руку. — Пожалуйста, притворись моим парнем!