Совёнок

Время бежало, казалось, со скоростью звука. Дни проходили в репетициях, смехе, мешаясь с непрекращающейся учебой, а вечера в томительном ожидании. Химено каждый день с трепетом ожидала, что ей вдруг позвонит брат и скажет, что пора уходить. Что больше она не может оставаться в ЮЭЙ. И их с Рин увезут. Навсегда. Или пока совенок не станет героем. Хикару позвонил поздно вечером. Была ночь перед фестивалем, Химено с дрожащими руками доделывала домашнюю работу. Звонок оторвал ее от процесса обучения и заставил судорожно вздохнуть, когда она увидела имя, высветившееся на экране. Она долго не хотела брать. Вибрация заставляла подрагивать крышку письменного стола, мелодия разрывала тишину, не так давно царившую в комнате. Девушка вздохнула и подняла трубку, из которой послышался голос брата. Хикару, казалось, переводил дух после долгого бега. Его голос дрожал и хрипел, он часто прокашливался, прежде чем заговорить. — Химено, мы нашли Рин, — сообщил он, переведя дух. — Она у нас. — Слава богам, — выдохнула совенок с облегчением. — Она в порядке? — Без сознания, но ни одной царапины. С ней ничего не сделали. — Хикару, казалось, был счастлив. Однако девушка понимала. Это навряд ли далось полиции просто. Они ловили «Чистых» давно и, учитывая, что он не сказал, что с ними покончено, единственное, чего добилась полиция, это освобождение заложников. Ничего еще не закончилось. Работникам полиции все так же угрожала опасность в любой момент быть убитыми. Поэтому решение о том, чтобы увезти их с сестрой из Токио, брат не отменит. — Братик… — Она сделала глубокий вдох, подавляя рвущиеся наружу слезы. — значит… — Да, — Он будто прочитал ее мысли. — Завтра вы уедете. Ты помнишь, что я тебе говорил. Пока в городе не станет безопасно, вы носа сюда не покажете. — Да, я помню. — Она вздохнула и опустила глаза на тетради. — Значит, завтра, да? — Завтра днем, — подтвердил лейтенант. — Я позвоню, когда приеду. И лично вас обеих посажу на поезд. Будь готова. — Хорошо. — Химено всхлипнула и улыбнулась. — Я поняла. До завтра, братик. Она бросила трубку. По щекам градом катились слезы. Уже завтра. В день культурного фестиваля. Ей придется уехать чтобы, возможно, не вернуться. А она так и не успела сказать Катсуки о том, что уезжает… Никому не успела сказать. Знает только Изуку. Что же. Придется снова уезжать, не попрощавшись. Исчезать. Как бы больно ни было. Возможно, она еще сможет ему все объяснить когда-нибудь. Когда-нибудь потом. Когда снова окажется в Токио. Когда станет способна сама защитить себя. Девушка закрыла тетрадь с домашней работой, легла на кровать, свернулась калачиком и некрепко заснула, изредка прерывая сон тихими всхлипами.

***

— Недзире-семпай и Итсука-сан такие красивые. Химено вздохнула, осматривая участниц конкурса красоты «Мисс ЮЭЙ». У них были просто чудесные платья, девушки выглядели сногсшибательно. Химено была против, когда Монома предложил Кендо на роль участницы от их класса, полагая, что Кодаи Юи лучше бы справилась с этой ролью, однако теперь она забрала свои слова обратно. Совенок даже немного невольно позавидовала рыжей белой завистью. Она была такой красивой… Намного красивее, чем Химено когда-либо могла бы стать. И дело было даже не в длине волос. В Итсуке так гармонично сочетались ее цвет глаз, волос, черты лица и пропорции тела, что это делало ее настоящей красоткой. А Хошизора… Она была миленькой. На этом ее привлекательность заканчивалась. Слишком большие глаза, слишком светлая кожа, слишком пушистые, словно одуванчик, непослушные волосы, слишком низкий рост. Все было «слишком». Выйдя на улицу, никто не дал бы ей шестнадцать лет. Ей не стоило даже участвовать в таких конкурсах. — Химено, — окликнула ее Кендо. — Ты в порядке? Весь день вздыхаешь. Веселись. Сегодня же фестиваль. — Да, я знаю. — Она притворно улыбнулась. — Я обязательно развеселюсь. — Скоро выступление «А» класса, — заметила староста, пытаясь ее приободрить. — Раз ты в спектакле не задействована, иди, посмотри на них. Ты же так хорошо с ними общаешься. — Обязательно, — кивнула совенок, выходя из кабинета, в котором была устроена гримерка. Свежий утренний воздух хорошо помогал привести в порядок мысли. Химено присела на ступеньки, прикрывая глаза. Не верилось, что вот-вот наступит конец. За эти полгода она пережила многое. Она боялась, злилась, любила и ненавидела, плакала, смеялась, и все это должно было быть перечеркнуто одной лишь чертой, которую проводил Хикару в надежде огородить своих сестер от опасности. Нет, девушка прекрасно понимала чувства брата. После похищения Рин и массовой волны жестоких убийств полицейских он боялся за своих родных так же сильно, как Химено боялась за него тогда, в больнице. Он не хотел рисковать их жизнями больше. Но в душе было обидно. Она столько еще не успела сделать вместе со своими друзьями, столько не смогла сказать Катсуки… О Катсуки она волновалась больше всего. О том, что он скажет, когда она уйдет. О том, как сильно ему будет больно. Он даже может снова начать ее ненавидеть. Ведь получается, на этом их отношениям конец? Финал? Последний акт? Такой длинный спектакль, неужели это последняя его сцена? В это верить совсем не хотелось. Ей ведь даже не дали поклониться. Какая актриса уходит со сцены, не попрощавшись со зрителями? Значит, даже актриса из нее очень даже посредственная. В какой-то момент захотелось заснуть и проснуться где-нибудь до появления тех террористов, что все разрушили. Или вовсе не просыпаться. Жить в своих снах. Радужных, теплых, где будут все, кого она любит. Но это невозможно. Поэтому ей нужно было жить. И как можно быстрее стать героем, чтобы вернуться ко всем людям, которых она во что бы то ни стало хотела сохранить в своем сердце. На телефон пришло сообщение. Хикару. Значит, пора. Она встала со ступеней и медленно пошла в сторону ворот Академии. — Хошизора. — Спокойный, низкий голос заставил ее обернуться. Она грустно улыбнулась. — Шинсо-кун, ты чего? Фестиваль начался. Почему не веселишься? — Я похож на дурака? — Шинсо хмыкнул. — Ты всегда уходишь по-английски, да? Так не любишь прощаться? — Откуда ты знаешь? — Она вздрогнула до кончиков крыльев. — Изуку сказал? — Увидев выносящих из общежития «В» класса вещи грузчиков, было легко догадаться, чьи они, — усмехнулся Хитоши. — Только ты не участвуешь ни в одном из событий фестиваля. Так что Мидория не сказал ни слова. Так что с уходом? Так тяжело сказать «прощай»? — Тяжело, — подтвердила Химено, вскинув глаза к небу. — Знаешь, это очень сложное слово. Иногда сказать его просто невозможно. И, хотя я очень хотела это сделать, в итоге так и не получилось. И вообще, — в улыбке на ее губах появилась напускная веселость, — Даже если это конец, последнюю сцену актриса должна отыграть как следует. А моя роль в этой пьесе далеко не главная. Второстепенным персонажам нужно знать, когда уходить. — Дай знать, когда решишь вернуться. Актриса. — Парень хмыкнул. Вот неугомонная. Казалось, повзрослела со времен спортивного фестиваля, а все такая же глупая. Совершенно не понимает. Ведь в истории некоторых личностей, она играла одну из самых главных ролей. Совенок кивнула, смахивая с щеки слезу. Шинсо подошел и крепко пожал ей руку в знак доброго расположения. Потом она ушла. Ворота распахнулись, выпуская девушку к черно-белой полицейской машине, за рулем которой сидел Хикару, а рядом, на переднем пассажирском сидении, грустно уставилась на кнопку бардачка Рин. — Ну что, — спросил блондин у младшей из сестер. — Поехали? Совенок молча кивнула и, облокотившись плечом на спинку сидения, в последний раз взглянула на величественное здание академии ЮЭЙ. Девять часов сорок минут утра. Хошизора Химено исчезла из списков учеников Геройской Академии.