Связанные огнем

Торжественные мероприятия, устроенные в честь победы Поттера над Волдемортом, гремели по всей магической Британии, но уже к концу мая шумиха значительно поутихла, давая всем возможность вернуться к обычной жизни. Некоторых волшебников Британии война пощадила, и даже тень ее крыла не коснулась их семей, позволив наблюдать за противостоянием со стороны и узнавать новости из газет. Другие же оказались в центре событий, познали лишения и оплакали утраты, их привычный уклад жизни был разрушен, а моральные ценности подверглись тщательному пересмотру. Дни шли один за другим, и обитатели Блэк-хауса перестали задаваться вопросом, почему судьба, одарив своей магической меткой, свела столь разных людей, как Гарри и Драко. Поначалу Люциус показывал свое недовольство тем, что сын по-прежнему спал в одной комнате с Поттером, намекая, что они могли бы просто дружить. Но каждый раз его замечания вызывали у Драко волну протеста. Им выдвигался железный аргумент в пользу совместных ночевок: из-за вмешательства Люциуса метка судьбы требовала восстановления, а это происходило лучше, когда Драко имел возможность побыть рядом с Гарри. Из-за того, что Поттер появлялся в Блэк-хаусе только к ночи, совместное времяпрепровождение практически ограничивалось часами сна. Так что вскоре Люциус хоть и не смирился с выбором линии поведения сына, но предпочел молча подождать и посмотреть, как все сложится в дальнейшем. Однажды, прочитав перед сном очередной раздел о метках судьбы в книге, одолженной им, как и было ранее обещано, Снейпом, Гарри спросил у Драко: – А когда ты понял, что я интересую тебя не только как удобный объект для издевательств и оттачивания своего острословия? – На четвертом курсе, как только ты стал участником Турнира Трех Волшебников, – Драко и теперь иногда не прочь был поехидничать и позубоскалить, но на серьезные вопросы отвечал правдиво, желая добиться полного доверия Гарри. Ведь как бы там ни было – они с первого курса практически враждовали, так что сомнения в искренности порой одолевали обоих. Метки судьбы, конечно, убеждали, что они подходят друг другу, но и опыт общения последних лет просто так со счетов не сбросить. – У меня не было ни малейших сомнений, что записку с твоим именем в Чашу Огня бросил кто-то из взрослых. Обмануть столь древний артефакт ты точно не сумел бы. А это приводило к мысли, что от тебя хотели избавиться. – И поэтому ты распространял те ужасные значки? – Гарри, валявшийся с книгой на кровати, приподнялся на локте, чтобы увидеть реакцию Драко на свой провокационный вопрос – тот немного смутился, вспомнив свою детскую выходку. – Одно другому не помеха, – замечание прозвучало чуть высокомерно. – Ты же не думаешь, что я вот так однажды проснулся и понял, что безмерно в тебя влюблен? – А ты влюблен? – Поттер улыбнулся. – Ты бы определился, о чем хочешь узнать, – последний вопрос Гарри остался без ответа. Драко просто не знал названия тому, что он чувствовал. Может, это была и любовь, а может – и нет. – Так что тебя заставило сменить мнение обо мне? – Гарри не стал настаивать на признании, потому что и сам еще не совсем в себе разобрался. Да, он чувствовал себя просто замечательно в обществе Драко, у него от удовольствия кружилась голова, когда они начинали целоваться, но все завертелось так внезапно и так быстро, что иногда казалось не слишком реальным. – Я не могу выделить что-то конкретное. Не знаю… Другое мнение как-то постепенно сложилось, будто мозаика из маленьких событий и впечатлений. Помню только, что впервые очень остро посочувствовал тебе, когда увидел, как венгерская хвосторога выпустила в твою сторону струю пламени. Ты казался таким маленьким против нее, что у меня перехватило горло от страха за твою жизнь. Я по привычке кричал, что нужно скормить тебя дракону, а сам дрожал от ужаса. Знаешь, даже в те дни, когда я был на тебя зол до дрожи, я все равно не желал тебе ни смерти, ни физической боли. Ты же еще помнишь, что я увлекаюсь колдомедициной? – Помню. И ты когда-нибудь мне расскажешь, откуда у тебя такая любовь к врачеванию. Но сейчас я хочу разобраться, когда у нас появились необходимые эмоции для того, чтобы моя метка проявилась, – Гарри указал на книгу, давая понять, что его подтолкнуло к разбирательству что-то из прочитанного. – Предполагается, что эти знаки могут активироваться и в одностороннем порядке, оказывая влияние на пару, если установилась обоюдная эмоциональная связь, – Гарри сверился с текстом, чтобы ничего не перепутать. – Это происходит как раз в таких случаях, как у нас, когда у второго из пары еще нет рисунка на теле. Хотя… У тебя метка судьбы находилась не в обычном состоянии, ее не было видно, – он замолк, размышляя. – Но она у меня имелась, – Драко тоже задумался над поднятым Поттером вопросом. – Видимо, когда я испугался из-за хвостороги или в другой подобный раз, который я не так четко запомнил, мой знак все же как бы проснулся и начал действовать. Ты же на меня вроде вообще не обращал внимания, а в день битвы взял за руку, – именно этот жест стал для Драко очень значимым, ключевым, он подарил ему надежду на взаимность. – Почему? Это появление метки так на тебя подействовало? Или ты и раньше… – Раньше. Намного раньше, – Гарри отложил книгу и подвинулся к прилегшему рядом с ним Драко, чтобы заглянуть ему в глаза. – Ты не можешь себе представить, что со мной творилось, когда я запустил в тебя Сектумсемпру. Мне даже в голову не могло прийти, что она такое с тобой сделает. – Крестный говорил мне, что ты вычитал заклинание в его старом учебнике. – Да. Но я не об этом хочу сказать. Тогда мне показалось, что я и в себя попал, что умираю вместе с тобой. Это ощущалось так остро и так больно. После этого я не мог себя заставить не следить за тобой и не думать о тебе. Пускай я не понимал, что происходит, и воспринимал все несколько иначе, чем сейчас, но уже тогда ты стал для меня важным. Так что весь шестой курс ты являлся моим наваждением. Я злился на тебя, готов был придушить за то, что ты творил. Наверное, если бы ты все же решился заавадить Дамблдора, я бы возненавидел тебя по-настоящему, но убить все равно не смог бы. Что-то постоянно мешало мне окончательно превратиться в твоего врага, – Гарри тяжко вздохнул – воспоминания оказались не слишком приятными и еще раз продемонстрировали, насколько они с Драко разные. – Я никому не хотел вредить. Но он пообещал мучительную смерть матери, если я не справлюсь с заданием, – кто такой «он», уточнять не требовалось – и так все было предельно ясно. – Я так и не справился, – желание оправдаться оказалось довольно сильным, и Драко замолвил несколько слов в свою защиту, а потом высказался по поводу обсуждаемого вопроса, отвлекая Гарри от мыслей о прошлом. – То, что твоя метка стала видимой всего несколько дней назад, не говорит о том, что ты не был отмечен судьбой с рождения, как и любой другой, удостоившийся особого внимания высших сил. – Вот уж точно, – хмыкнул Гарри, комментируя слова Драко. – Одно пророчество чего стоит. – Я говорил о даре судьбы, который помогает отыскать свою пару. Просто видимый рисунок у всех появляется в разное время, – уточнил Драко, хотя и знал, что Гарри прекрасно понял, о чем он говорил. – Наверное, моя метка все же смогла магически воздействовать на тебя. Мне кажется, что крестный ошибается на этот счет. Принуждать нас эти знаки, может, и не принуждают, но действовать во вред друг другу точно не дают. А еще каким-то образом способствуют взаимопониманию. Меня по-прежнему бесят некоторые твои привычки и взгляды на жизнь. Уверен – у тебя та же ситуация. Но мы не кидаемся друг на друга, не ругаемся и не спорим до ссоры, все обстоит так, словно нас напоили зельем бесконечного терпения. – А такое есть? – Гарри как всегда легко отвлекался на посторонние темы. – Нет. Но нужно заказать крестному, чтобы изобрел. Что-то мне подсказывает, что нам оно не будет лишним, учитывая особенности метки, – погасив чарами свет в комнате, отметил Драко. – Что еще за особенности? – обнимая Драко и устраиваясь поудобнее для сна, спросил Гарри. Усталость брала свое. Однако все, что касалось так внезапно появившегося магического изображения, обещавшего счастливую жизнь с истинным партнером, тоже очень его интересовало. Поттер пока не делился этой новостью с друзьями, решив сначала во всем разобраться самостоятельно. Рона и Гермиону и так удивляло несколько странное поведение Гарри, пригласившего в свой дом Малфоев и Снейпа. – Там дальше в книге будет об этом, но если в двух словах, то метка указывает на одну из стихий. У нас дракон выходит из Адского пламени, следовательно, стихия – огонь. У крестного тоже, у него зелье в котле огненное. А у отца – земля, потому что изображение растений всегда указывает именно на эту стихию. – И что это обозначает? – судя по голосу, Гарри боролся со сном и постепенно проигрывал эту битву. – Я еще не все изучил. Там что-то и о преимуществах в колдовстве, и про склонность магии к определенным направлениям ее использования. Но это вроде еще и характеризует самих носителей метки, их отношение к жизни. Огонь – активная стихия, с ней не заскучаешь, – Драко хмыкнул своим же словам. – А вот та же земля – это уравновешенность. Может, поэтому отец так спокойно и относится к тому, что не отыскал свою пару? – предположил Драко и вздохнул – мерное сопение Гарри дало понять, что тот уже уснул. – А я, наверное, все-таки тебя люблю, – признался Драко, хотя был твердо уверен, что его не услышат. Возможно, поэтому он и решился на откровенность, ведь это требовалось и ему самому. – Иначе как объяснить, что я готов на все, лишь бы оставаться с тобой рядом? – Я тоже, – сонно пробормотал Гарри в ответ, крепче обнимая Драко и заставляя его сердце забиться с удвоенной силой, и добавил: – Наверное…