Моль

Духота в низине казалась удушающей по сравнению с мартовской прохладой Индианы. Едва солнце опустилось к краю горизонта, мы с Лукасом уже умирали от изнеможения и сдерживали желание выпить всю воду. Одна Макс, кажется, совершенно не чувствовала усталости и постоянно мотивировала нас двигаться дальше. -Давайте, девчонки! Она даже не давала нам воду, и я понимал это. Она может быть нужна Оди. Я чувствую, что ей больно, и от этого хочется выть. Низина сменилась скоплением холмов в сухостоях. Но не естественных холмов, а таких, будто здесь побывал гигантский голодный крот. -Здесь, - сказал я и остановился. Здание. Землю наверняка разрыли, чтобы спрятать здание, да и такое скопление травы здесь неспроста. -Оди! – кричу, забираясь на один из холмов. И правда, строение тяжело заметить, если не искать его намеренно. Выстроенное полукругом из красно-желтого кирпича, оно спряталось в тени холмов, и только черные дыры окон портили его маскировку. Внутри полукруга засыпанный песком дворик, который раньше был огорожен высоким забором, повалившимся местами до самой земли. Я скатился с холма на ногах, едва не споткнувшись и не перелетев через забор лицом вперед, но удержал равновесие, совершенно не оглядываясь назад и не дожидаясь ребят. Почти. Так близко. Усталость, голод, жажда отступили далеко назад в списке приоритетов. Перепрыгнул через забор, будто его там и нет. -Майк! – Лукас, тяжело дыша, догнал меня, а Макс рядом отряхивала брюки спортивного костюма. Парень дал нам по фонарику и велел держаться рядом, но я не слушал. Выбил ногой первую попавшуюся трухлявую дверь и оказался в помещении типа котельной. -Оди! – что есть мочи заорал я и почувствовал вибрацию стен. Хорошо. -Одиннадцать! Мы звали ее, пока пытались найти подвал, о котором она говорила, но ничего. Из котельной вела металлическая дверь, сорванная с петель. Кажется, была драка. Спертый запах пыли и крови, окна, черные даже изнутри, дыры в стенах и полу. Подвал мы нашли нескоро, когда на волосах и лице уже осел приличный слой пыли, и мы стали похожи на античные скульптуры. Он не был подвалом в нормальном смысле слова. Скорее, дыра в полу, ведущая к остаткам складских помещений. -Оди! – я осторожно шел по кускам бетона и кирпичей, но оступился и провалился в темноту, приземлившись аккурат копчиком на обломок потолка. -Черт, Майкл! -Я в порядке, - свечу фонариком вверх, - Скиньте бутылку воды и полотенце и ждите наверху! – командую ребятам, закрывая лицо рукавом куртки. Если наверху было много пыли, то тут воздух состоял из нее процентов на восемьдесят. Я чувствую ее. Она совсем рядом. Как в игре «холодно-горячо» мне казалось, что я вот-вот обожгу руку. Ударяясь о обломки, ко мне прилетела замотанная в полотенце бутылка. -Осторожнее там! – попросила Макс, и я ответил, что все будет в порядке. Даже с фонариком я не видел и того, что было прямо перед моим носом. Темнота была настолько густой, что ее можно было пропустить через пальцы, как слизь. -Дина, пожалуйста, - шепотом позвал я, стараясь унять дрожь во всем теле. Кашель. -Оди! Я побежал вперед, спотыкаясь и постоянно ударяясь головой о обваленный покосившийся потолок. Здесь либо был взрыв, либо Одиннадцатая приложила к этому руку. -Майк, - тихо сказала она где-то совсем рядом. Я оглашено метался по сторонам, пока не увидел носок кроссовка, торчащий из-под обломков. -Тебя завалило, Оди, как ты? Камень пошевелился, но вряд ли у девушки было достаточно сил, чтобы сдвинуть его. Нет, она не была завалена им, уже хорошо. Я потянул бывший участок стены на себя и отпрыгнул в сторону, когда он с грохотом рухнул на пол и поднял еще больше пыли. Ну и вонь. -Уиллер, живой? -Живой! И бросился искать. -Майк. Она прямо здесь. Чувствую ее одежду под своей ладонью, когда шарю в загадочно уцелевшем вентиляционном люке. Чувствую ее ладонь в своей. Не время для соплей, Майкл! Взяв фонарик в рот, тащу на себя ее слабое тело. У нее нет сил даже чтобы помочь мне. -Майк... Ее голос больше не отражается от металлических стен, не прерывается помехами и не мерещится мне на расстоянии двух тысяч километров. Она падает на пол, одной рукой упираясь на бетон под собой, а другой держа мою руку. Кашляет. Медленно поднимает глаза, и ее лицо расплывается в улыбке. Не могу выдавить из себя ни слова. На улице уже глубокая ночь, наверное, там холодно. Тащу девушку к себе, обнимая ее руками и ногами, прикасаясь осторожно, чтобы не ранить. -Оди, - шепчу в ее грязное плечо. Ее слезы капают на мою шею, ее губы касаются моих волос. -Лгунья, - говорю я и начинаю плакать. Это было ожидаемо. Все, что я хотел сказать, вмиг вылетело из головы, когда я увидел ее в тусклом свете фонарика. Такая взрослая, с обрезанными по плечи грязными волосами, в старых широких джинсах и изорванной теплой куртке, с пятнами засохшей крови на лице и одежде, с сухими полопавшимися до мяса губами и красными опухшими глазами. Отстраняю ее от себя и, наклонив ее голову, помогаю ей пить. Ее голос совсем не похож на тот, который я помню. Сухой, хриплый и болезненный. Оди жадно глотает, вода течет по ее подбородку. -Нашел? – орет Лукас. -Нашел! – ору в ответ и разрываюсь в рыданиях, упав на ее колени.