Бойтесь своих желаний, они имеют свойство сбываться

      Я наконец успокоилась. Мне стало всё равно на мелкую угрюмую занозу в заднице, ну есть себе и есть, главное чтобы мне жить не мешал, капая своим безучастным взглядом на совесть. Его теперь занимало соперничество с другой не менее вредоносной задницей, а именно Узумаки Наруто, хоть сам мальчик и старался делать вид, что мелкий блондин вовсе его не трогает.       Я же с головой погрузилась в медицину. Дедушка сдержал своё слово и теперь я два раза в неделю при госпитале, осваивала на практике всё то, что с усердием вбивала себе в мозги все эти годы. Со скрипом и стонами, но дело шло.       Естественно работать сразу с людьми мне никто не доверил. Я час за часом билась над дохлой рыбой, лежащей на концентрирующей печати. Но даже с её помощью это всё равно было чертовски сложно. Чакра разделялась неохотно, а уж направить её в нужном направлении, да ещё и поддерживать постоянный поток, направляя на регенерацию клеток в чужом теле. Я потратила долбанных пол года чтобы эта рыба наконец начала дергаться и после ещё несколько дней прожила в аквариуме. На более длительное наблюдение результата меня не хватило, так что спустя два дня Сом-сомыч отправился на сковородку к Хане-сан, а я смогла доделать отчёт и отнести его моему куратору, чтобы после получить скупую похвалу и кучу новых возможностей.       Теперь мои практические занятия разделились на два разных направления. В один из дней я обычно на общественно добровольных началах подрабатывала ассистентом у низкоранговых ирьенинов, работающих с гражданскими. Должность ниже и придумать было нельзя, разве что ассистент ассистента. Но мне грех жаловаться, и так довольно большая удача, что такую соплю, как я вообще пустили в госпиталь, да ещё и допустили к работе с людьми. Нет, я не делала пересадки органов и не лечила туберкулёз в последней стадии. Я больше была из разряда принеси-подай-отойди не мешай, но и просто наблюдение за работой профессионалов уже давало огромный опыт. А когда мне наконец доверили под чутким наблюдением накладывать шину и залечивать царапины мистической рукой счастью вообще не было предела, Шикамару ещё потом жаловался, что я чересчур активная и спать ему мешаю.       Что же касается второго аспекта моего медицинского образования, то меня отправили на ферму, мучить животных перед смертью. Это было омерзительно. После первого дня, проведённого подобным образом меня полвечера рвало в соседних от фермы кустах. Сознание и желудок оказались совершено не готовы к тому, что мне придётся раз за разом вспарывать брюхо животным и птицам, чтобы затем по практиковать на них мистическую руку. Я прекрасно понимала необходимость таких занятий, но менее гадко от этого не становилось. Однако человек ко всему привыкает.       В академии тоже жизнь не стояла на месте. После ряда тестов и экзаменов в конце второго года обучения отсеяли больше половины ребят, и из трёх классов сделали один большой, порядка тридцати человек. Не знаю, на что именно был акцент при отборе, но на занятиях стало заметно громче, более шумно и практически невозможно. Создавалось впечатление, что всех книжных червей и тихонь отправили куда-нибудь погулять, а вот громких балбесов со всей параллели собрали именно в нашем классе. А вот письменных заданий стали давать больше, как и тестов с проверочными. На фоне всего этого резко подскочил рейтинг у Харуно Сакуры, с которой я в своё время пыталась подружиться. Девочка немного осмелела и отказ Учихи вовсе не остудил её намерений в завоевании его сердца. Она была громкой. Ино была громкой. Да вообще у нас в классе все девочки были громкие, разве что кроме скромницы Хинаты, которая глазами стреляла не во всеобщего любимца, а в вечно неряшливого блондина, носящего одну со мной фамилию.       Впрочем, я как не слушала Ируку-сенсея, так и продолжала его не слушать, занимаясь во время уроков своими делами: читала свитки по медицине, рассчитывала индивидуальные печати, болтала с Шикамару, когда тот не спал. Один раз даже по приколу запустила в Учиху бумажным самолётиком. Во крику-то было. Причём не от жертвы, которую самолётик ощутимо стукнул острым концом в затылок, а от его фан-клуба, пытающегося общими усилиями выяснить, кто посмел покуситься на их идола.       У меня, кстати, появился свой небольшой источник дохода: одзи-сан наконец признал мои скромные потуги на поприще фуиндзюцу годными для того, чтобы не выкидывать их после занятий, а продавать. Также в магазин начали уходить и амулеты, которые я делала на занятиях с Ханой-сан. Не бог весть что, конечно, но тоненький ручеек плавно потёк мне в копилку, приятно грея душу.       Сейчас же я с самой серьёзной физиономией стояла за прилавком в магазине дедушки. Кику-сан слёзно просила её подменить на пол часа, пока она сбегает к своему молодому человеку в больницу — часы посещений неудобно совпали с её рабочим графиком, а Сузу-сан категорически отказалась поменяться с ней сменами, мотивируя всё тем, что обещала сходить вместе с Гай-саном на свидание. Да, да, этот странный мужик с причёской под горшок спустя несколько лет наконец смог немного пробить оборону девушки и теперь активно старался расширить брешь, регулярно вытаскивая ту на свидания, притаскивая охапки полевых цветов прямо в магазин и воя серенады под её окнами. А раскиданные по всему полу лепестки и листики потом ещё и убирать приходилось.       Над дверью звякнул колокольчик, оповещая о новом посетителе. Я постаралась натянуть на лицо приветливую улыбку и пустила немного чакры в управляющую печать, уже постоянную, опоясывающую левое предплечье тонким браслетом символов.       — Добрый день, — чуть склонила голову на бок, рассматривая посетителя. Хатаке Какаши, как всегда, немного рассеянный и читающий на ходу. Набор кунаев из чакропроводящей стали с дополнительным усилением стихии молнии, две пачки взрывных печатей, несколько наборов сюрикенов, один из которых с печатями клонирования. Иногда ещё новая маска или подсумок. Хоть я и знаю его стандартный заказ, спросить все же стоит. — Чем я могу Вам помочь?       — Мма, — он всё же соизволил оторвать единственный неприкрытый глаз от книги, чтобы окинуть меня недоуменным взглядом. Ну да, мелкая незнакомая сопля за прилавком, с кем не бывает. Тут у половины деревни семейный бизнес. Вон Ино, насколько я знаю, в цветочном магазине иногда помогает. — А где Кику или Сузу?       — Сегодня я вместо них, — стараюсь не скривиться и всё также улыбаюсь. — Так чем могу помочь?       — Набор кунаев из чакропроводящей стали с упором на молнию, две пачки взрывных печатей и один комплект сюрикенов, — озвучил он, всё ещё недоверчиво поглядывая в мою сторону, будто сомневался, что я кунай от сюрикена отличить не смогу, или пока всё принесу и упакую пол руки ненароком оттяпаю.       — Взрывные печати какой мощности, тип активации? — единственный глаз распахнулся чуть шире, а я внутри немного позлорадствовала. — Если стандартная, с помощью вливания чакры, то какое время отсрочки вас интересует? — естественно, шиноби об этом обычно не задумываются, просто берут стандартный набор. Это для диверсантов уже такие детали важны, и под них нередко отдельные партии делать приходится. Но так хотелось блеснуть своей подкованностью в фуиндзюцу, чтобы не смотрел так разочарованно. Ну сопля за прилавком, зато эта сопля и вам нос утереть может, когда дело касается искусства печатей. Не зря же ночами иногда не сплю, зубрю, учу, считаю. — И сюрикены какие? Обычные, клонирующиеся, чакропроводящие, что-нибудь более экзотическое?       — Стандартные. И печати и сюрикены, — всё же отмер посетитель, сосредоточенно следя за моими манипуляциями. Я достала с ближней полки две пачки взрывных печатей, по 20 в каждой, выложила на прилавок. Товар ходовой, лежит близко, да и на складе несколько полок в стеллажах ими полностью забито за экранными печатями. А то если кто-то ненароком чакрой расфонится случайно так и на воздух магазин взлететь может, вместе с ещё половиной деревни. — Так Теруо-сан расширил штат? — любопытство всё же пересилило. Мужчина старался сделать незаинтересованный голос, но вот единственный видимый глаз, прямо-таки лучащийся любопытством, выдавал его с потрохами.       — Нет, — отошла к стеллажу с метательным оружием. — Я тут всегда была, а сейчас просто подменяю Кику-сан, — достала стопку сюрикенов, запакованных в плотную коричневую бумагу.       — Так ты генин? — с каждым новым словом любопытства в голосе и интонации становилось всё больше и больше.       — Снова нет, Какаши-сан, — выложила на прилавок перед мужчиной сюрикены и прихваченные по пути кунаи.       — Чунин?       — Опять не верно, — достала из-под прилавка плотный бумажный пакет и начала аккуратно складывать покупки. Сначала печати, ребром, потом стопку сюрикенов и связку кунаев примостила сбоку. Завернула верхний край пакета и с дежурной улыбкой протянула мужчине. — Ваш заказ. С вас 37 тысяч рё, — забрала деньги и с улыбкой добавила. — Будем рады видеть вас снова, — чувствую себя сотрудником Макдональдса. Сначала сложить пирожки, бургер и связка кунаев остриём вверх вместо картошки фри. Мысленно усмехнулась возникшей ассоциации.       — А как тебя зовут? — попробовал поменять тактику, забрав у меня покупки.       — Узумаки Миоко, — наивно понадеялась, что получив желаемое этот тип наконец перестанет донимать меня расспросами и уйдёт, но нет, тип оказался настырным, очень любознательным и сдаваться так просто не собирался.       — Так откуда ты, Миоко-чан? — мужчина улыбнулся через ткань маски, даже книгу свою опустил.       Я же мыслено волосы на голове уже рвать хотела, вот же привязался, но тут вспомнились наставления Ханы-сан, когда она рассказывала, как отделаться от слишком настырных людей, если есть такая необходимость. Оценила обстановку, заметила автора книги, Джирая-сан, великий санин Конохи, да и великий извращенец, как однажды обронила женщина. Да и название «Приди-приди рай» уж явно не к пособию по гендзюцу относится.       — Какаши-сан, и не стыдно вам? — сделала максимально опечаленное и разочарованное лицо. Жаль, актриса я никудышная, так что не факт, что мимика не подвела. Единственный глаз мужчины, тем временем, принял очень озадаченный вид. — Вы бы лучше к своей возрастной группе присматривались, а не студенток академии клеить пытались.       Всё, занавес, выносите. Сначала он по-видимому не понял, потом по мере того, как до мужчины начал доходить смысл сказанного он сначала побелел, потом покраснел и глаз туда-сюда заметался, в попытке найти оправдание. Но похоже ничего подходящего в его седую голову так и не пришло, так что он поспешил позорно сбежать.       Как только над входной дверью снова звякнул колокольчик я больше не смогла себя сдерживать, рассмеялась, сползла на пол держась за живот. Именно в таком странном положении меня и обнаружила вернувшаяся Кику-сан. Сказала «спасибо», принесла в знак благодарности маленькую шоколадку и ещё долго пыталась выпытать, что же так сильно меня развеселило.       Сказать я так и не сказала, нечего позорить человека перед другими. Я посмеюсь, он вполне возможно забудет, а вот сплетни если пойдут так уже вряд ли скоро улягутся. Но зато у меня настроение на весь оставшийся день хорошее.       Нам дали домашнее задание. Нам впервые на моей памяти дали домашнее задание в академии да ещё и не индивидуальное, а попарное. Слава всем пресвятым печенькам, что в напарники мне достался Шикамару, как мой сосед по парте. Потому что не знаю, что я бы делала, попадись кто другой, даже не догадывающийся о моём «существовании».       Поэтому после академии вместо того, чтобы посидеть в своём любимом закутке в магазине, пришлось идти за парнем к нему домой: во-первых, ближе, а во-вторых, у него вроде как дома никого нету. Была бы хоть немного старше уже бы кучу всего напридумывала, а так нормально, переставляю ноги по пыльной дороге и плетусь следом за другом.       В доме действительно никого не было, так что беспрепятственно прошли к нему в комнату и уселись вокруг низкого столика. Я достала пустые листы бумаги для заметок, Шикамару свиток с заданием. Чай изленились и не предложили, как оказалось парень не знал даже где тот лежит, а я хозяйничать на чужой кухне поостереглась. Мало ли, вдруг потом от хозяйки сковородкой прилетит. Проект не особо сложный: придумать и наглядно показать систему обороны лагеря при ночёвке в лесу во время миссии. Минимум условий, максимум полёта для фантазии. И небольшой кусочек топографической карты с жирной красной точкой на месте предполагаемого лагеря.       И вот сидим мы, думаем, Шикамару пытается скинуть всё на меня, потому что ему лень, я пытаюсь скинуть всё на него, потому что очень плоха в установке обычных ловушек. Так и сидим, лениво препираемся. Дверь открылась уж слишком неожиданно, запустив в помещение темноволосую женщину с явным недовольством на лице.       Я уж было думала, что чем-то помешала, может они гостей не любят, но всё оказалось гораздо проще: Ёшино-сан, как позже представилась мама моего одноклассника, просто не понравилось, что её сын разбросал сандали в прихожей. Женщина фурией влетела в комнату, схватила мальчика за ухо и начала его отчитывать. Ровно до того момента, как наткнулась на меня. Взгляд тут же изменился, сначала оценивающе рассмотрела, а потом, убедившись, что я соответствую каким-то её критериям, расплылась в довольной улыбке.       — Здравствуй, — женщина перестала тянуть мальчика за ухо, а просто положила руку ему на плечи. — Какая у моего обалдуя миленькая девушка.       Нда… Я думала, что меня сложно смутить, но как оказалось это не так. Глаза в пол, уши покраснели, щёки покраснели. Рыжие вообще краснеют очень легко. Впрочем, Шика тоже не далеко от меня ушел. Паренёк сидел красный как рак, разве что пар из ушей не шел, и пытался что-то объяснить матери. Но эта женщина видимо непрошибаемая.       — А как тебя зовут? — продолжила она, не обращая внимания на все попытки Шикамару.       — Миоко. Узумаки Миоко, — ответила я, недовольно зыркая на одноклассника.       — Узумаки, — женщина, казалось, оживилась ещё больше. — Какая удача. Будет так замечательно, если ты войдёшь в наш клан. Ты не смотри, что он такой ленивый. При правильной мотивации его вполне можно заставить шевелиться, — Ёшино-сан понесло. Хоть бы к дедушке с такими предложениями не наведалась.       К грозному взгляду добавился ещё и кулак под столом. Одноклассник в ответ одними губами прошептал «прости». Но надолго её не хватило. Спустя пару минут она ушла на кухню, собираясь принести чай с печеньем. Я вздохнула с облегчением. В следующий раз домашку будем делать у меня дома, Хана-сан обычно подобным не занимается.       Результат получился загляденье, не зря вкалывала всю неделю и Шику пинала, чтоб не забил на полпути, сколько «проблематично» в свой адрес за эту неделю услышала… Мы с пареньком разделили обязанности: ему досталась стратегия, мне красивое наглядное оформление всей этой бурды. И для такого разделения было две причины. Первая: у меня было туго со стратегией. Вот такой парадокс, Узумаки, спокойно рисуют многослойные объёмные печати в воображении, просчитывают вероятности, а когда дело доходит до гипотетических ситуаций, типа кто под каким кустом должен сидеть и под каким углом врагу в задницу кунаи метать, а ещё куча если бы да кабы. Всё, можно выносить, после нескольких попыток представить эту гипотетическую ситуацию мозг категорически отказывался работать, устраивал бойкот. Так и вижу, как у меня в голове разноцветные человечки натянули транспаранты со смайликами у которых спиральки вместо глаз и крик о помощи как диалог из комикса. Второй причиной было то, что я хотела чтобы всё было красиво, а я знаю ананасного мальчика и как ему всё лениво, пришлось за эту часть браться самой, иначе по выходу мы рисковали получить просто листик бумаги с парой каракуль в лучшем случае.       Вот захотелось мне выпендриться, вспомнить уроки труда из прошлой жизни и совместить с знаниями, полученными в этом. В результате провозилась я всё отведённое на задание время, не редко утаскивая макет к себе домой и просиживая за расчётами все пары в академии. На не очень большой деревянной дощечке расположились и деревья, и кусты и шиноби спящие в спальниках у кострища. С человечками вообще долго возиться пришлось, под увеличительным стеклом тонкой иглой все детали прочерчивала, потом раскрашивала. Но своей гордостью я считала мини печати, нарисованные с обратной стороны дощечки, которые активировали ловушки, окружающие лагерь. Стоит только положить что-то внутрь охранного контура, пусть даже кусочек мела, как из деревьев тут же выстреливали щепки-кунаи, а ноги предполагаемого вторженца оплетали капканы. Там в одном месте даже мини фаербольчик вылетал. Уж расстаралась я на славу.       Проект в академии сдали успешно. Хоть Шикамару и ворчал изрядно, докладывая за нас обоих, но сам виноват: сам предложил с помощью игры в джан-кен-пон определить кто будет докладывать, и сам же продул мне три из пяти. Я тихонько стояла рядом, кивая в такт, и подавала в печать чакру буквально по капле, ровно настолько чтобы мне не забыли засчитать работу, но не достаточно, чтобы меня заметили одноклассники. Уж очень не хотелось долго и нудно отвечать на расспросы «кто такая» и «откуда взялась», а ещё моё любимое «я тебя раньше тут не видел». Всё равно забудут на следующий день, а нервы помотают изрядно.       Шикамару наконец закончил свой доклад фразой «как же это всё проблематично». Ирука для приличия побурчал на тему неподобающих высказываний, но всё же плюсики поставил. Я тяжело вздохнула и забрав со стола макет поплелась обратно к своей парте.       Обидно слегка. Я совершенно не понимала эту систему оценивания. По сути какие-либо оценки ставили только за проверочные работы и сдачу нормативов, а за любое другое задание только плюсик в журнале, мол молодец, сдал. И не важно, что я вместе с ананасным мальчиком почти неделю вкалывала над этим макетом, в то время как кто-то просто принёс рисунок на бумажке, что-то вякнул у доски и тоже получил плюсик. Эх, не справедливо всё это.       После занятий в академии я поспешила в госпиталь. Многие сотрудники свинтили в отпуск и меня как хоть кого-то знакомого с медициной отправили не к гражданским, как обычно, а помогать медсёстрам в отделении для шиноби. Естественно, никаких манипуляций мне делать не доверили. Только принеси воды, поправь подушку, позови кого-то более умного. Настроение ни к чёрту, да и устала я за последнее время порядком.       Заходя в очередную палату пускала немного чакры в печать и старалась улыбнуться. Нечего кислой рожей перед всеми светить. Не особо обращая внимания на пациента взяла планшет, посмотрела, что отметка о приёме лекарств ещё не стоит, сбегала в манипуляционную, принесла пакетик, маркированный для этого пациента и стакан воды. И только когда меня окликнули знакомым голосом я удосужилась посмотреть, кто тут разлёгся на больничной койке.       — Ты новенькая? — мужчина попытался скрыть своё любопытство за улыбкой. — Я тебя здесь раньше не видел.       Как же я люблю знакомиться с людьми. Знакомиться с людьми по несколько раз за неделю. Ну что ж, вдох-выдох, и главное, чтобы глаз не дёргался.       — Нет, Какаши-сан, — улыбаюсь и протягиваю мужчине пакетик с таблетками и воду. — Я уже два года как практикуюсь при госпитале. И мы с Вами уже встречались. Я Узумаки Миоко…       — Что-то не припомню…       Эх, дай Бог тебе памяти, старый маразматик.