Часть пятнадцатая.
7 ноября 2018 г., 18:58
Сторожить кучку старикашек скучно. С самого утра я расставляю вокруг моста сигнальный контур, раз в несколько часов обхожу местность, проверяя на наличие ловушек или другой пакости, а всё оставшееся время стараюсь тренироваться самостоятельно. Улучшение контроля чакры, то же самое, чем сейчас занимаются мои сокомандники. Только, если они пытаются без рук забраться на дерево, я двигаю на ладони маленькие капли воды. Иногда одну, иногда несколько. Поднимаю в воздух, кручу, соединяю в одну большую, разделяю на несколько более мелких, переношу с одной ладони на другую. Это упражнение не требует от меня стихийной чакры. Оно требует всю мою концентрацию и внимательность. Стоит пустить хоть немного больше чакры и капелька воды тут же закипит и испарится, если чакры будет недостаточно — вода не сдвинется с места. Иногда вместо воды я ипользую всякий мелкий мусор: камушки, листья, ветки, заставляя их кружиться вокруг рук или выписывать узоры на земле.
— Тренировки марионеточников по улучшению контроля чакры?! — скорее утвердил, нежели спросил сенсей, обычно приходящий на мост на несколько часов позже меня со строителями, сразу после того, как проверит успехи ребят в тренировках. — Признаться, не ожидал. Твой контроль чакры и так значительно опережает умения твоих сверстников. Возможно стоит уделить больше внимания тайдзюцу или новым техникам, Миоко-чан?
Я раздражённо фыркнула. Слышать подобное от человека, который был обязан подбирать для каждого из нас индивидуальные тренировки на основе предрасположенностей и прорабатывать личностный план развития, было немного обидно. Узумаки не используют стихийную чакру. Нет смысла распыляться на стихийные техники, когда их легко можно заменить печатями. Плюс времени и сил на полноценное изучение какой-либо из стихий у меня не хватит. Тайдзюцу я и так отрабатывала каждый день, пока остальные ребята по часу спорили за завтраком и ругались из-за очереди в туалет. Только клановое тайдзюцу, а не академическое, которое полностью бесполезное без использования печатей. А для их создания у меня пока не хватает ни контроля, ни умений. И гораздо проще было продемонстрировать это сенсею на практике, чем пытаться объяснить одними словами.
— Какаши-сенсей, вы знаете в чём заключается клановый стиль Узумаки? — мужчина в ответ удивлённо приподнял бровь и отрицательно качнул головой. — Наше клановое тайдзюцу основано на двух составляющих: мягкий удар всей плоскостью ладони и упрощённая боевая печать, выжигаемая напрямую на теле врага, — протянула открытую ладонь сенсею, собираясь продемонстрировать всё в действии. — Простейшая боевая печать состоит из трёх символов. Печати, использующие в своей основе преобразования стихийной чакры, занимают от четырёх до девяти символов. Парализующие печати и печати на основе медицинских техник требуют от шести до пятнадцати. Специальные боевые печати, к которым относятся щиты, дистанционные атаки и многие другие мощные дзюцу, требуют от девяти символов и больше, — на раскрытой ладони начали медленно проступать тонкие голубые символы, будто кто-то невидимый аккуратно рисует на моей руке светящимимся чернилами. — Моего контроля хватает только на два символа. Медленных и нестабильных символа, Какаши-сенсей, — будто в подтверждение моих слов один из символов несколько раз мигнул, а после рассыпался мелкими голубыми искрами. — Вы действительно считаете, что мне стоит оставить тренировки по улучшению контроля и заняться изучением других техник?
Джонин немного опешил от такого напора и поспешил примирительно вскинуть вверх руки. Вдруг помимо обычной демонстрации я решу отработать на нём незаконченные клановые техники.
— Прости, Миоко-чан. Я не думал, что всё настолько серьёзно, — мужчина улыбнулся сквозь маску, и вероятнее всего не придумав как ещё можно продолжить ставший неловким разговор, просто достал из подсумка уже зачитанную до дыр книжку и открыл её на случайной странице.
Я же видя такое отношение лишь тяжело вздохнула и отошла от сенсея подальше, собираясь продолжить свою тренировку. В этот раз я попыталась завязать маленькую травинку узелком. Первая слегка обуглилась, а потом и вовсе сгорела, стоило ненадолго потерять концентрацию. Вторую получилось согнуть, но красивый узелок получаться никак не хотел. Строители решили устроить обед и мне пришлось ненадолго прерваться, переключив внимание на них. Через несколько часов меня придёт подменить Сакура, а я в очередной раз отправлюсь приводить в порядок ребят после чакроистощения. И если с Саске в данной ситуации было всё понятно, то вот почему этим недугом регулярно страдал Наруто, кичащийся тем, что он Узумаки, я понять не могла и вовсе. Впрочем, если им нравится страдать фигнёй — это их выбор. Ни один из них у меня помощи так и не попросил, а предлагать самой не хотелось. Вернее помощь Учихе я предложить так и не решилась, опасаясь задеть его гордость, а Наруто предлагать не спешила из принципа «не трожь — вонять не будет». Снова отбиваться от временно потерявшего ко мне интерес «родственника» не хотелось.
Вместе с Сакурой в этот раз появился и Саске. По приказу сенсея должны были прийти все вместе, но Наруто вырубился от очередного чакроистощения. Большинство строителей вышли за пределы сигнального контура, решив расположиться отдохнуть на траве неподалёку, только сам Тадзуна-сан ненадолго задержался на мосту, сверяясь с какими-то чертежами, что вероятнее всего и спасло ему жизнь.
Тревога резко затопила сознание, неприятно засосало под ложечкой, стоило бросить взгляд на один за другим падающих на землю строителей с тонким сенбоном, воткнутым в основание шеи. Предостережение о том, что наши враги уже здесь пришло одновременно с сигналом о пересечении контура. Я моментально выхватила кунай, прикрывая мостостроителя и безуспешно пытаясь рассмотреть врагов в медленно стелящемся по земле тумане. Рядом плечом к плечу тут же появился сенсей вместе с остальными сокомандниками. Сакура сдавленно пискнула, когда перед ней будто из ниоткуда соткался водяной клон мечника, в руках Саске мелко подрагивал кунай. Я закусила губу и нахмурилась, пытаясь представить, чем могу помочь. Выходило не особо радужно, заставляя хмуриться ещё сильнее, без возможности как-либо повлиять на ситуацию.
— Снова ты со своими детишками, Какаши?! — голос, идущий из тумана, пробирал до костей, вызывал холодные табуны мурашек вдоль позвоночника. — Этот сопляк даже дрожит…
— Я дрожу от нетерпения, — огрызнулся в ответ Саске и, повинуясь команде сенсея, резко рванул вперёд, расправляясь с водяными клонами.
Саске определённо стал быстрее, совсем чуть-чуть, но и этого в купе с элементом неожиданности было достаточно, чтобы обезвредить стоящих столбом клонов. Лишь на последнем Забуза опомнился, отдавая неподвижно стоящему сгустку воды команду к нападению, но было поздно — брюнет уже заносил кунай для последнего удара.
А дальше всё смешалось. Снова это отвратительное чувство, когда подчиняясь приказам вышестоящих и собственной слабости я вынуждена стоять и молча наблюдать за происходящим не в силах как-либо повлиять на исход сражения. В моём арсенале нет ни одной достаточно мощной атакующей техники, только несколько взрывных печатей, использовать которые я не решаюсь из-за близости сокомандников и строителей, которых могут использовать как живой щит. Остаётся только быстро расставлять маяки и запитывать барьер, с ужасом и отчаянием наблюдая, как мой сокомандник сталкивается в схватке с ойнином, о способностях которого они ничего не знают.
Удар, ещё удар, блок. Саске радостно ухмыляется, довольный тем, что у него получается остановить чужой сенбон своим кунаем. А после у меня болезненно замирает сердце, когда повинуясь движениям одной руки в воздухе возникают сотни тонких ледяных игл. Барьер не пропускает технику, но сейчас и не мы являемся целью этого паренька. Новая стычка и я на мгновение облегчённо выдыхаю, не заметив на сокоманднике повреждений.
Стены ледяной темницы возникают внезапно. Так же быстро и неотвратимо, как смыкается мой барьер над головой заказчика, купол ледяных зеркал окружает Саске, поглощает звуки, вырывает его из поля зрения. Сердце громко ухает где-то в желудке и я из последних сил сжимаю в подрагивающих пальцах кунай. Хочется кричать, попытаться рвануть на помощь, заранее зная, что у меня не хватит сил разрушить эту технику, и тихо заплакать от собственной никчёмности. Но приходится до крови закусывать губу и заставлять себя стоять на месте. Заказчик в данной ситуации превыше всего и я не имею права по собственной прихоти покинуть его на произвол судьбы, если мне был отдан приказ защищать. Остаётся только верить в силу своих сокомандников и молиться, чтобы всё закончилось хорошо.
Время тянется бесконечно долго, капля за каплей подтачивает нервные окончания, мучает неизвестностью. Я вздрагиваю от каждого звука, от лязга металла, когда Какаши-сенсей сходится в схватке с Забузой, от тихих шлепков обуви по воде и едва доносящихся до слуха звуков из-за зеркальной ловушки. В гладких льдинах иногда мелькает спина противника и я сильнее прикусываю губу, чувствуя, как соленая кровь уже тонкой дорожкой стекает по подбородку, капает на ворот футболки.
Наруто появляется на поле боя как чёрт из табакерки. Несёт какие-то глупости, хвастается и громко и медленно произносит название техники, будто красуется тем, что знает хоть что-то. Но договорить ему не дают сюрикены, метко пущенные в его сторону Забузой, стоит сенсею буквально на пару секунд отвлечься на своего ученика. Наруто запинается на полуслове и недоумённо, как-то недоверчиво смотрит на летящее к нему оружие, в самый последний момент, будто случайно сбитое сенбонами.
Сердце замирает где-то на уровне желудка, а потом снова начинает отбивать чечётку, грозясь проломить рёбра. Как такого идиота пропустили на психологической проверке? И вместо того, чтобы уйти с линии атаки, или как-то помочь снаружи, он просто ломанулся внутрь зеркал, попадая в ловушку.
Воздух рассекает свист сенбонов, с грохотом сталкиваются чужие техники, когда джонины наконец отмирают, и вступают в схватку. А я тихо отсчитываю секунды и молюсь, чтобы с этими двумя идиотами было всё в порядке. Лишь бы они были живы.
Время бежит незаметно и одновременно с этим до отвращения медленно. Капля за каплей подтачивает нервы, заставляет предполагать худшее. Туман бьётся о стенки барьера, скрывает сражающихся мужчин и ледяную ловушку.
Пожалуйста, Ками, сделай так, чтобы они остались живы…
