Бойтесь своих желаний, они имеют свойство сбываться

      Произошедшее в тот день навсегда отпечатается в моей памяти. Страх, отчаяние, облегчение, когда всё наконец заканчивается и невероятное напряжение, когда от твоих действий зависит чья-то жизнь. Я помню отчаянный крик Сакуры, стискивающей в объятьях безжизненного, утыканного сенбонами, как подушечка для иголок, Саске, помню красные, безумные глаза Наруто, выпустившего наружу отголоски своего демона, помню растерянного сенсея, смотрящего на совсем ещё мальчишку, подставившегося под смертоносную атаку вместо дорогого человека.       Я уже оказывала до этого первую помощь в полевых условиях, но никогда от моих действий не зависела чья-то жизнь. Руки безжалостно тряслись, пока я осторожно, стараясь лишний раз не потревожить раны, укладывала с боем вырванное из рук Сакуры тело на распечатанную из свитка походную лежанку. Голос дрожал и то и дело срывался на предательский шёпот. «Не смей умирать, чёртов придурок» чередовалось с короткими указаниями для розоволосой девочки, вызвавшейся помочь.       Обезболить, вытащить тонкую, глубоко впившуюся иглу и тут же залечить ранку чакрой, сращивая задетые сосуды и мышцы. Проверить пульс, общее состояние, и всё по новой. Рядом росла маленькая горка вытащенных окровавленных сенбонов и я мысленно благодарила Ками за то, что они оказались не отравлены. Обезболить, вытащить, залечить, проверить.       По лицу катились крупные капли пота, смешиваясь с подступающими слёзами и тонкой дорожкой крови, скользящей вниз из прокушенной губы. Слишком бледный, слишком замученный, почти на грани. И хоть под окровавленными руками мерно стучало чужое сердце, я всё равно боялась, что одно неверное действие, и этот звук навсегда оборвётся.       Обезболить, вытащить, залечить, проверить.       Когда последний сенбон отправился в кучу к другим я даже на несколько мгновений растерялась, беспомощно оглядывая слишком бледного сокомандника в поисках новой металлической иглы. Но её не было, впрочем, как и моего душевного спокойствия. Закрыть глубокие порезы, наложить мазь и повязки, проверить кости под гематомами, зафиксировать треснувшие рёбра. Запасы чакры, казавшейся мне почти бесконечной, утекали сквозь пальцы, удерживая в этом мире чужую жизнь. Когда от резерва осталась в лучшем случае треть, парень наконец открыл глаза и, сдавленно пробормотав что-то, попытался сесть. Пришлось надавить на плечи, чтобы заставить недавно умирающего вернуться в исходное положение.       — Ты чего ревёшь? — голос Саске был тихим и немного хриплым, но уже то, что он говорил, а не лежал безвольным бессознательным телом у меня на руках, заставило появиться вымученной улыбке на губах.       — Ты пытался умереть у меня на руках, — я шмыгнула носом и постаралась рукой стереть дорожки слёз с щёк, но вместо этого только размазала по коже чужую кровь. — Никогда больше не смей так делать, — хотелось хорошенько огреть его по голове, чтобы беспечные мозги стали на место и возможно наконец проснулся инстинкт самосохранения, но бить человека только что собственоручно вытащенного с того света было бы верхом идиотизма и неуважения к собственной работе. Поэтому пришлось засунуть собственные желания куда подальше и, ещё раз шмыгнув носом, наконец взять себя в руки. — Как ты себя чувствуешь? Что-то болит? Тошнота, головокружение?       Саске отрицательно качнул головой и тут же скривился от неприятных ощущений. Устало вздохнула и, не давая себе времени снова впасть в истерику, подскочила на ноги, оставив сокомандника на попечение зарёванной Сакуры. Девочка что-то говорила, расспрашивала о произошедшем, но я уже не слушала, направляясь в противоположную сторону. Стоило осмотреть сенсея и Наруто, а о всём остальном можно будет позаботиться позже.       В деревне мостостроителя мы задержались ещё ненадолго, до официального открытия моста и почти полного выздоровления сокомандников с сенсеем. Я несколько дней подряд ускоряла с помощью чакры чужую регенерацию, доводя себя до состояния близкого к чакроистощению, жевала стимуляторы и полностью забросила тренировки по контролю чакры, чтобы даже крупицы не расходовать зазря. Наруто отделался лёгким испугом и перенапряжёнными каналами чакры. Лезть в чужую чакросистему, тем более к джинчурики, я не рискнула, поэтому просто отпаивала мальчишку укрепляющими отварами, на которые он плевался и устраивал форменные истерики. Сенсею досталось сильнее, но и его здоровье не вызывало опасений. Товарищи шли на поправку семимильными шагами и к тому моменту, как настало время возвращаться в деревню, Саске уже даже не морщился от боли в треснувших рёбрах. От глубоких ран от сенбонов остались только едва заметные белые точки шрамов, как от ветрянки, и несколько тонких чуть более светлых чем его кожа линий на лице, которые со временем обещали бесследно исчезнуть.       Без мостостроителя обратный путь занял в два раза меньше времени. Хоть передвигаться по деревьям мы не решились, но взяли довольно приличный темп на земле, помогая себе чакрой. Правда, и привалы в таком режиме передвижения пришлось делать чаще. Под вечер всё-таки приходилось замедляться и Сакура тут же отрубалась, стоило её телу принять горизонтальное положение. Мальчишки, как и я, впрочем, чувствовали себя не особо лучше. Пусть после целого дня бега запас чакры и оставался почти полным, но физическая усталость не привыкшего к таким нагрузкам тела не девалась никуда. В деревню мы прибыли утром четвёртого дня и изрядно уставшие отправились на ковёр к Хокаге, отчитываться о результатах прошедшей миссии. Дедок важно покивал головой, похвалил за успешно выполненное задание и, выдав бумажки для бухгалтерии и прочих формальных инстанций, распустил нас по домам, попросив на всякий случай заскочить провериться в госпиталь. Какаши-сенсея же отпускать никуда не собирались и вероятнее всего его ждал выговор от начальства, поэтому бросив короткую фразу о двух днях отдыха, мужчина махнул нам рукой, чтобы не задерживались тут и дальше.       Обсуждать происходящее никто из сокомандников не жаждал и пока Сакура не начала вешаться на Саске, а Наруто не закатил в честь этого истерику, я незаметно слиняла в направлении собственного дома. С бумажками, выданными Хокаге, деньгами за миссию, ставшую из непривлекательного С-ранга вполне неплохо оплачиваемой В, и посещением госпиталя я решила разобраться после, в данный момент мечтая исключительно о душе, хорошей домашней еде и мягкой тёплой постели.       Хана-сан немного удивилась моему возвращению, но уже спустя пять минут усадила за стол, поставив рядом восхитительно пахнущую еду с чашкой ароматного чая. Живот предательски заурчал и под тихий смех женщины, решившей не утомлять меня расспросами, я накинулась на еду. К тому моменту как последний кусочек исчез в истосковавшемся по домашней пище желудке, меня уже ждала тёплая ванна с ароматными маслами и настойками, призванными снять усталость с мышц и выполняющие роль антисептика для мелких садин и царапин, полученных в ходе выполнения миссии. На небольшой тумбе лежала стопка чистой одежды и мягкое махровое полотенце. С каждой проведённой дома минутой жизнь определенно становилась всё лучше и лучше, ещё немного и я даже на Наруто перестану реагировать настолько негативно.       Время до вечера, где меня ждал разговор с одзи-саном пролетел практически незаметно. После ванной я позволила себе провалиться в глубокую дрёму почти до самого ужина и на очередной приём пищи выползла уже не замученным зомби, а вполне себе отдохнувшей и энергичной. Привычное кимоно, по которому я успела истосковаться, сидело как влитое, мелкие царапинки больше не чесались после волшебного воздействия заживляющих и обеззараживающих снадобий, а горячая ванная и мягкая постель окончательно сделали из меня человека. Поэтому к дедушке я стучалась уже довольно уверенно, придерживая в одной руке поднос с ароматным травяным чаем и свежеиспечённым печеньем. Теруо-сан был привычно завален работой, перебирал какие-то бумажки, в которые мне в силу возраста пока было рано вникать, и велел подождать пару минут, пока он закончит. Я понятливо кивнула и, аккуратно примостив поднос на краешек стола, уселась на своё привычное место, некультурно поджав под себя босые ноги. Что-то внутри подсказывало, что разговор может затянуться до глубокой ночи.       — Рад, что с тобой всё в порядке, Миоко, — дедушка наконец отложил в сторону свои бумаги и устало потёр глаза. — Как прошла миссия? Привычно разлила чай в круглобокие чашки с акварельными цветами, параллельно рассказывая о всём произошедшем, о своих эмоциях, беспомощности и бесполезности. Одзи-сан не спешил перебивать, давая выговориться, а у меня понемногу собирались слёзы в уголках глаз, стоило вспомнить бледное, почти умирающее тело у себя на руках и собственные дрожащие руки, измазанные в чужой крови.       Чай приятно согревал холодные пальцы, горячей волной проходил по горлу и оставался приятным послевкусием на языке, пока я молча пыталась успокоиться, ожидая чужого вердикта. Но вопреки моим опасениям мужчина не стал упрекать меня в некомпетентности или каким-либо другим способом показывать своё неудовлетворение такой бесполезной девчонкой, коей я себя считала. Тема разговора поменялась настолько резко, что в первые пару мгновений я даже не смогла понять происходящего.       — Через месяц в Конохе пройдёт экзамен на чунина, — мужчина сцепил пальцы в замок на столе. — Первые два этапа командные. Не проходит один человек, автоматически выбывают все. Я не знаю, как будет в случае вашей переполненной команды, но стоит иметь в виду, что если твои сокомандники дадут добро на сдачу экзамена, а ты нет, то вероятнее всего до экзамена не допустят всю заявленную команду.       Зябко передёрнула плечами, стараясь разложить в голове по полочкам совершенно не радующую меня информацию. Я не собиралась в ближайшее время претендовать на повышение — прошедшая миссия явно показала мою некомпетентность как шиноби. Мне нужны были тренировки, оконченное обучение в госпитале и только после этого можно было говорить о экзамене на чунина. По правде сказать, я надеялась обойтись и вовсе без него, через несколько лет предоставив достаточно разработок перед комиссией деревни, чтобы в обход междеревенского командного экзамена получить звание токубецу-джонина со специализацией фуиндзюцу. Но если мои сокомандники захотят участвовать, а они вероятнее всего захотят, я не имела никакого права вставлять им палки в колёса.       — У тебя есть месяц на подготовку, что планируешь делать, Миоко? — я немного растерялась под взглядом этих спокойных, умудрённых жизнью глаз, и рвано дёрнула головой.       То, что я слишком слаба для экзамена не подлежало сомнению, но месяц… Это слишком маленький срок, чтобы закончить своё клановое обучение. Это слишком маленький срок, даже для того, чтобы довести свой контроль чакры до возможности создавать простейшие боевые печати. Даже если я откажусь от миссий, стажировки в госпитале и сна, я всё равно не успею…       Хотелось взвыть и побиться головой о ближайшую твёрдую поверхность, в надежде, что это подкинет мне хоть одну идею, как выпутаться из этого дерьма.       — Вы знаете, что будет на экзамене? — не факт, что знание масштабов предстоящей катастрофы мне поможет, но это давало хоть какие-то шансы на успех.       — Проверка психологической устойчивости с каким-нибудь фоновым заданием, в нашей деревне это чаще всего добыча информации, командная работа по типу захвата флага совмещённая с игрой на выживание в нестандартных условиях и индивидуальные задания на потеху публике в качестве финала. Чаще бои один на один с турнирной сеткой. Но это уже мишура для заказчиков, чтобы показать престиж деревни и увеличить поток заказов на будущее. Все выводы будут сделаны ещё за время первых двух этапов, — сказать по правде, я и не рассчитывала на такой исчерпывающий ответ, но вместо того, чтобы успокоить, слова одзи-сана создали внутри ещё большую сумятицу.       — Подобный экзамен не смогут пройти только выпустившиеся из академии генины, — высказала вслух свои опасения, заработав в ответ довольную улыбку на его тонких, чуть выцветших губах.       — Ты права, — дедушка говорил медленно, покачивая в руках полупустую чашку с уже остывшим чаем, — но так как в этом году экзамен принимает Коноха, то деревня всеми возможными способами будет стараться показать свою военную мощь, в том числе и за счёт количества участников. Если бы экзамен проходил в другой деревне о вашем участии и речи бы не шло, а так вероятнее всего в этом году на экзамен будут выдвинуты все команды этого года, в чьём составе есть клановые дети.       — То есть мы? — на всякий случай уточнила, надеясь услышать отрицательный ответ, хоть и понимала, что это невозможно.       — То есть вы, — подтвердились мои опасения.       Я задумчиво закусила губу, глядя в никуда. У меня был почти месяц, чтобы что-то придумать, и ни одной действительно стоящей идеи, за что можно было бы зацепиться. Я раз за разом прокручивала в голове всё, что могла успеть за такой короткий промежуток времени, и раз за разом натыкалась на невозможность задуманного. Дедушка не торопил и на некоторые высказанные вслух мысли даже давал довольно развёрнутый отзыв, подтверждая или опровергая мои собственные заключения.       Так и не прийдя к чему-то конкретному, я покинула кабинет мужчины ближе к одиннадцати, когда мозг уже начал генерировать полностью абсурдные идеи.       Два дня отдыха пролетели практически незаметно. Я вновь и вновь ломала голову насчёт своих возможностей на предстоящем экзамене, рылась в домашней библиотеке и разбиралась с накопившимися за время миссий делами.       Вернула ненужные оставшиеся от мисии запасы и пояс в магазин, поболтала с Кику-сан, которая любезно поделилась со мной палочкой сладкого данго, сбегала в госпиталь на стандартное обследование и заглянула к наставнику, в кабинете которого задержалась на добрые полтора часа, скрупулезно обговорив мои действия во время прошедшей миссии и корректируя дальнейшую программу обучения в связи с приближающимся экзаменом. Я попросила хотя бы поверхностно пробежаться по диагностике и лечению чакроканалов и додзюцу, учитывая состав моей команды. Наставник покивал головой и выдал дополнительный список литературы на ближайшие пару недель. Так что из госпиталя я вышла изрядно замороченная и с доброй дюжиной объёмных свитков, запечатанных в стандартный свиток-хранилище.       Резиденция хокаге, по совместительству выполняющая полный спектр административных функций, как всегда была похожа на улей. Множество различных кабинетов и коридоров, заполненных под завязку посетителями и вкрай задолбавшимися от своей работы чунинами бумажных войск. Многие безклановые шиноби вместо того, чтобы развивать свои способности и дослужиться до более высокого ранга и хорошо оплачиваемых миссий, предпочитали уйти работать в государственный аппарат или другую общественно важную структуру, не предполагающую ежедневного риска для жизни и дающую регулярный стабильный доход. Довольно низкий доход, стоит заметить, если сравнить средний заработок чунина пропадающего на миссиях с чунином протирающим штаны за бумагами в кабинете.       Отдала бумажки об успешном прохождении миссии в какой-то отдел учёта, который занесёт мне эту информацию в личное дело. Заскочила в бухгалтерию, обменяв одну бумажку на другую, где уже значилась конкретная сумма, которую мне выдадут в кассе. Мои честно заработанные 15 процентов от общей суммы вознаграждения. Ещё по пятнадцать отходило остальным сокомандникам, 30 — сенсею и 10 — деревне, за то, что она ищет для нас заказы, сама занимается организацией всей этой фигни и предоставляет нам весь необходимый соц. пакет. Соц. пакет был практически чистой формальностью: по одному набору сюрикенов и кунаев средненького качества, за утерю которых потом из тебя душу вытрясут, бесплатное обследование и лечение в госпитале у каких-нибудь практикантов, вроде меня, наборы сух пайков на длительные миссии, которыми можно было разве что тараканов травить, и койка или в случае удачи собственная комната в заставшим ещё Хашираму общежитии. Ничего удивительного, что даже бесклановые генины практически не пользовались благами, предоставляемыми родной деревней, а предпочитали сами решать свои проблемы. Но не мне заморачиваться этими вопросами.       Отстояла очередь к кассе, не забывая подавать чакру в контролирующую печать, чтобы меня случайно не затоптали злые и уставшие шиноби, жаждущие своих кровно заработанных денег. Чунин в окошке недовольно зыркнул на меня карим глазом и попросил предъявить удостоверение личности, не веря, что сопля вроде меня могла сама заработать подобные деньги, а не просто свистнула у кого-нибудь расчётку. Пришлось снимать с шеи протектор и откреплять от пропитанной фуином ткани металлическую пластину, демонстрируя личный идентификационный номер выбитый с обратной стороны. Двадцать семь тысяч в противовес обычной мелочёвки приятно оттягивали карман, как и злобно-недоумённый взгляд чунина в окошке кассы, сверлящий мою спину до поворота.       И только на выходе из этого адского рассадника бюрократии я наконец встретила хоть одно приятное лицо. Шикамару.       Мальчишка был довольно уставшим и изрядно запачканным в траве и земле, но всё же приветливо махнул рукой, стоило появиться в зоне его видимости. Его сокомандников рядом не обнаружилось и я бессовестно утащила друга за собой, взглядом выискивая ближайшую удобную крышу. Нара и не сопротивлялся особо: повидимому к моменту нашей встречи уже полностью разобравшись со своими делами, только буркнул что-то не особо вразумительное для приличия, перед тем как залезть на здание по чужим балконам.       Бескрайнее небо над головой, с кучерявыми барашками облаков и лёгкий ветерок, играющий с прядями весьма коротких волос. Нара никогда не был особо многословным собеседником, но он наверное был единственным человеком в деревне, с которым я могла действительно поделиться всем без утайки. Нет, несомненно дедушка или Хана-сан бы тоже меня выслушали, только вряд ли поняли. В их возрасте мои проблемы кажутся поистине детскими и несущественными.       Только заведя неспешный разговор иногда прерываемый широкими зевками брюнета, я наконец поняла, насколько соскучилась. У нас не было возможности нормально поговорить с самого распределения: пересекались на улице, здоровались, кидали пару дежурных фраз и разбегались, каждый по своим делам. А вот так просто посидеть поговорить ни о чём и одновременно обо всём на свете, постоянно не хватало времени.       Шикамару достался более ответственный сенсей, чем нам. Сарутоби Асума действительно пытался узнать своих ребят, выявить их сильные и слабые стороны, научить командной работе. И сам не забывал показывать пример, активно помогая выполнять мелкие не самые приятные задания вместе со всеми, а не рассиживаясь как наш сенсей с книгой в тенёчке. Мужчина наравне со всеми вырывал сорняки, полол грядки и выгуливал собак, не забывая поддерживать позитивную атмосферу шутками и довольно занимательными байками из будней шиноби. А после миссии по наведению чистоты и порядка в деревне нередко угощал ребят чем-то вкусным и, если они не сильно устали, отправлялся вместе с ними на полигон тренироваться.       Мне же оставалось лишь позавидовать такому отношению и безнаказанно поплакаться в чужую жилетку на безалаберность доставшегося нам в сенсеи джонина. Мальчик на столь негативную характеристику лишь удивлённо вскинул брови, но комментировать так и не решился, как и историю нашей миссии в стране Волн. В этот раз вспоминая прошедшие события на глаза уже не наворачивались слёзы, но горький неприятный осадок всё же всплыл на поверхность, заставив раздосадованно опустить уголки губ. Когда речь зашла о предстоящем экзамене Шикамару лишь согластно покивал головой на все мои размышления по поводу его целесообразности и буркнул что-то о том, что если бы не сокомандники он бы тоже ни за что не стал участвовать, слишком лениво. А на мои метания по поводу стратегии на экзамене выдал довольно неожиданное предложение.       — А почему бы тебе не использовать костыли, Миоко-чан? — мальчишка совсем не изменился в лице, всё так же беззаботно разглядывая проплывающие над головой облака.       — Костыли? — признаться от такого предложения я даже растерялась. Слишком неожиданно и непонятно оно прозвучало, не давая возможности сообразить что к чему.       — В больнице люди, которые по тем или иным причинам временно не могут ходит обычно используют костыли, — будто неразумному ребёнку пояснял Шика. — Я не знаю точно как действует твой стиль боя и что тебе нужно, чтобы его закончить, но почему бы, пока ты не можешь пользоваться им полностью, не придумать какую-то замену? Что-то вместо печатей, подходящее под твою технику и реально помогающее в бою. Я на секунду задумалась, пытаясь ухватить за хвост идею мальчика, а потом резко подскочила на ноги, чуть не свалившись с крыши.       — Шика, спасибо, ты гений!       Идея Шики действительно должна была сработать, дать мне хоть небольшое преимущество, дать мне шанс стать не бесполезным беззащитным баластом, а членом команды, способным наравне со всеми сражаться в предстоящей заварушке. Оставалось за этот месяц лишь найти способ её реализации.