Бойтесь своих желаний, они имеют свойство сбываться

      Лес смерти — это далеко не милый скверик для прогулок влюблённых парочек. Здесь темно, довольно мерзко и, признаться честно, немного жутковато. С разных сторон то и дело доносится подозрительный шорох, заставляя инстинктивно тянутся к кунаю, где-то вдалеке, при желании, можно расслышать чьи-то крики, а в нос остро бьёт запах смерти и разложения. И, в отличии от меня, и не такого нервного, но в то же время довольно собранного Саске, Наруто будто и вовсе не замечает той задницы, в которую нас заслали. Он шумит, сверкает дебильной белозубой улыбкой и с совершенно беззаботным лицом собирается помочиться под ближайший куст, благо повернувшись к нам спиной. И хоть я понимаю, что в текущей ситуации можно хоть немного пренебречь правилами приличия, воспитание, вбитое глубоко на подкорку сознания, заставляет брезгливо скривиться.       — Наруто, пожалуйста, не при мне же!       Мальчишка удивлённо косится через плечо, но всё-таки уходит в ближайшие заросли, придерживая одной рукой штаны. Остаётся лишь надеяться, что он не будет уходить слишком далеко и не вляпается непонятно куда. Но все надежды тут же идут крахом, когда спустя пять минут мальчишка вновь показывается из-за кустов. Он странный, будто неправильный, неестественный и я первым делом думаю на гендзюцу или какую-нибудь технику, влияющую на сознание. Учиха рядом недобро сужает глаза и без лишних разглагольствований нападает первым, оставляя чёткий отпечаток подошвы на чужом лице. Странный Наруто недоумевает, но от летящего в него куная всё же пытается безуспешно уклониться, как и от следующих атак, идущих одна за другой.       — Что ты делаешь, Саске? Ты не в себе! — возмущается мальчишка, уже со страхом глядя на оружие в чужих руках.       — Я просто бью первым, — ухмыляется в ответ, снова нападая на противника.       Я тоже, хоть и немного запоздало, распечатываю кунай и принимаю защитную стойку. Это определённо точно не гендзюцу, да и будь это какая-то ментальная техника, Саске бы нападал более осторожно, стараясь скорее обезвредить, чем нанести урон. Или и вовсе не напал бы так открыто, просто пережал бы сонную артерию, когда тот повернётся к нам спиной.       — Что ты сделал с Наруто?       Лязг металла неприятно бьёт по барабанным перепонкам.       — Ты о чём, Саске? Я и есть Наруто! — пытается оправдаться блондин, с каждым мгновением всё сильнее сдавая свои позиции.       Он больше не кажется неестественным, скорее ненастоящим, кем-то другим. Не так двигается, немного не так говорит, да и кунай держит в левой руке, в то время как Наруто правша. Просто жалкая неудачная пародия, что тут же подтверждает своими словами Саске, и самозванцу уже ничего не остается, кроме как перестать притворяться. Хенге слетает с лёгким хлопком, оставляя на месте подставного сокомандника немного болезненного на вид парня на несколько лет старше нас. Он зло смотрит сквозь прорези узкой тканевой повязки, дышит через странный респиратор и непривычно глазу выделяется протектором чужой деревни.       — Какая разница. Я всё равно заполучу ваш свиток, и не важно левой рукой или правой.       Саске больше не разменивается на пустые слова, сходу складывая ручные печати. Но, несмотря на метко пущенные цветы феникса, противник всё равно сокращает дистанцию, ненадолго включаясь в ближний бой. Я перенастраиваю печать для ещё большей незаметности, активирую камуфляж и, стараясь не фонить чакрой, распечатываю ещё с полдюжины кунаев, автоматически уходя вбок, чтобы освободить сокоманднику пространство для манёвра. Во время поединка нельзя отвлекаться, нельзя выпускать противника из виду и уж тем более нельзя отвлекать своих сокомандников, но Наруто всё равно шумит, связанный копошится гусеницей на соседней поляне и громко требует, чтобы его развязали, буквально на несколько мгновений отвлекая Учиху. Однако и этих секунд достаточно, чтобы в сокомандника отправили порцию метательного железа. Он успевает уйти с линии атаки лишь в самый последний момент, прикрывшись толстой веткой дерева, и его тут же отбрасывает взрывом привязанной к кунаю печати. Я недовольно прикусываю губу и сразу направляю в спину склонившегося над сокомандником парня заготовленную порцию кунаев. Железо так и не достигает цели, но этого вполне хватает, чтобы противник разорвал дистанцию, а сам Саске активировал шаринган и перенаправил ранее запущенные мной кунаи в противника, в конечном итоге вогнав один из них ему под рёбра.       — Спасибо, — брюнет приземлился рядом, проводив злым взглядом красных глаз уходящего верхними путями противника.       Я коротко кивнула головой и продолжила аккуратно распутывать верёвки на гусенице-Наруто, надеясь потом запечатать её в пустой пространственный карман. Оружие собирал уже Саске, вернул мне все шесть потраченных кунаев и присвоил себе странноватого вида метательные ножи того парня из дождя. Блондин, уже распутанный от верёвок, смотрит немножко волком и непонятно на что дуется, пока мы в спешке и тишине покидаем место стычки.       Учиха объявляет привал спустя полчаса, внимательно осматривает поляну шаринганом и, не найдя ничего подозрительного, спрыгивает с ветки дерева на землю. Я без вопросов отдаю ему роль временного командира, не видя смысла разводить полемику и оспаривать каждое решение, в то время как второй сокомандник недовольно хмурится, но, к счастью, так и не решается открыть рот.       — Нам нужен пароль, — брюнет с задумчивым видом сидит на земле, старательно пережёвывая сухпаёк, распакованный из свитка.       — Какой пароль? — наконец подаёт голос блондин.       — Тайный, который будем знать только мы трое. И не верьте никому, кто его не сможет назвать. Что бы ни случилось, — спокойно отвечает Саске. — Ладно. Скажу только один раз. Кодовый вопрос: когда атакует ниндзя? Отзыв: Ниндзя ждёт удобного момента, когда враг спит и теряет бдительность. Когда его оружие лежит, забытое в тишине ночи, — с каждым новым произнесённым словом Наруто хмурится всё сильнее, а я начинаю подозревать что-то неладное. Глупый пароль, слишком длинный, пока выговоришь — уже несколько раз прирезать успеют, да и не запомнить с первого раза. — Это момент для атаки ниндзя. Запомнили?       — Я — да, — вру, поддерживая эту постановку, а сама тем временем отыскиваю в памяти самый простой и по сути безвредный символ фуин, который даже с моим контролем можно постараться выжечь на другом человеке. Да, немного неприятно, но вполне терпимо, по сравнению почти со всеми известными мне печатями.       Датчик. Почти нигде не используемая печать на один довольно простой символ, который отзывается только на чакру нанёсшего его человека. Чаще всего используется для пометки личных вещей или в сложных комбинациях, для проверки работоспособности других печатей. К сожалению, сокомандникам это не поможет опознать меня, зато после такой мини маркировки я их ни с кем не перепутаю. Единственная сложность заключается в том, что на моих ладонях уже стоят жалящие печати и формируя новую поверх них я рискую ненароком их активировать.       — А можно придумать что-то попроще? — ворчит тем временем ничего не запомнивший Наруто.       — Нет, Наруто, нельзя, — отвечает Учиха.       Я аккуратно формирую в сжатой ладони символ, стараясь направлять поток чакры исключительно в новую печать и не задевать жалящую. Но даже при моём высоком контроле, крохи нет-нет да просачиваются в самолапное кривоватое оружие на этот экзамен, грозясь сделать нанесение чуть более неприятным как для меня, так и для будущих жертв. Поэтому нет ничего удивительного в том, что когда я с милой улыбкой хлопаю Наруто по открытому участку шеи, чтоб ненароком не прожечь одежду, он тут же дёргается, так и не сдержав возмущённого вскрика.       — За что, Миоко-чан? — мальчишка обиженно дует щёки и потирает вероятнее всего до сих пор саднящую шею.       — Чтобы не расслаблялся, — обычно я себя так не веду, но мне на руку играет моя незаметность. Даже если за нами кто-то следит и каким-то образом обращает на меня внимание, моего психологического портрета и какой-либо информации у этого человека всё равно нет. — Кстати, Саске, я так и не сказала тебе спасибо. Это было круто!       Я снова формирую печать и легонько хлопаю мальчишку по плечу между наручем и рукавом футболки. Он едва заметно вздрагивает, стоит печати перейти на кожу, но больше никак не проявляет свой дискомфорт. Только смотрит пристально и запоздало кивает, вероятнее всего догадавшись, что я поставила ему какую-то печать.       — Пустяки, — отзывается Учиха и медленно встаёт на ноги, собираясь продолжить путь.       Резкий, мощный порыв ветра налетает неожиданно, одновременно с отвратительным, гадким предчувствием, сминающим внутренние органы в один непонятный ком. Я инстинктивно прикрываю глаза рукой от летящего песка и мусора, с ужасом наблюдая за тем, как от сандалей на земле остаются борозды, пока неудержимая стихия в прямом смысле сносит меня с места. Броня и защитный фуин принимают на себя часть удара, когда меня впечатывает в дерево. Из лёгких разом выбивает весь воздух, спина вспыхивает болью, а на лице и открытых участках кожи остаются неглубокие царапины от мелкого мусора. Кое-как поднимаюсь на ноги, сразу осматриваясь вокруг. Саске тоже отбросило недалеко, а вот Наруто повезло меньше — на него обрушилась основная часть стихии.       — Саске, — тихо зову я, когда до чужой спины оказывается не больше метра.       Он тут же вскидывается, выхватывает кунай и замирает в защитной стойке, не отводя внимательного взгляда.       — Стой! Сначала ответь на вопрос: когда атакует ниндзя?       — Ниндзя атакует, когда враг спит, а его оружие лежит забытое. Именно этот момент лучше всего подходит для атаки, — не совсем успешно пытаюсь выудить из памяти зубодробительный текст. Но мальчик по прежнему продолжает хмуриться. — Это я, Саске. Смотри.       Складываю несколько ручных печатей и на его руке тут же открывается невидимая ранее печать, вспыхивает на пару секунд ярким голубым светом и снова исчезает, сливаясь с кожей. Учиха кивает, и нехотя опускает кунай, но тут же снова вскидывает его, когда из зарослей неподалёку с глупой, притворно счастливой улыбкой на лице, появляется Наруто. И если в прошлый раз я сразу чувствовала какой-то подвох, находила отличия, то сейчас мальчишка кажется просто идеальным. Слишком идеальным для привычного Узумаки Наруто.       — Эй, что случилось? — во всё горло орёт блондин. — Вы живы?       — Стой, не подходи, — машинально отступаю за спину Саске, продолжая недоверчиво коситься на прибывшего сокомандника. — Сначала пароль.       — Не вопрос. Запросто, — кивает как китайский болванчик мальчишка и с той же дебильной улыбкой на пол лица начинает без запинки скандировать строки пароля. — Ниндзя ждёт удобного момента, когда враг спит и теряет бдительность. Когда его оружие лежит забытое в тишине ночи. Это момент для атаки ниндзя.       Пока сокомандник слишком складно говорит, прикрытая чужой спиной быстро складываю печати и ожидаемо не получаю отклика. Не Наруто… Едва заметно качаю головой и поджимаю губы в ответ на косой взгляд Саске, и тут же незаметно распечатываю оружие. Пущенный Учихой кунай заставляет лже-сокомандника упасть на землю.       — Быстрее предыдущего, — ухмыляется мальчишка, вооружившись ещё одним кунаем. — Давай, покажи своё истинное лицо. Настоящий Наруто бы в жизни не запомнил такой пароль.       — А ты умнее, чем кажешься, — с тихим хлопком с неестественно оскалившегося Наруто слетает хенге, оставляя под собой бледную темноволосую девушку с протектором травы. — И зачем нужно было придумывать такой сложный пароль, если ваш сокомандник бы всё равно его не запомнил?       — Ловушка, и ты в неё успешно попалась, — отвечает мальчишка.       В голове набатом начинает стучать паника, громко орёт интуиция, а здравый смысл требует, чтобы мы быстрее делали отсюда ноги. Несмотря на внешнюю безобидность, это явно противник не нашего уровня. Кто-то, чьи руки по локоть в крови, а душа уже давно предана Шинигами, требующему свою кровавую жертву. Вот только нас уже не отпустят. Слишком интересная добыча, чтобы позволить просто так уйти.       И куноичи будто наслаждается этим, заставляет скривиться от омерзения, когда проталкивает в изменённое техникой горло свиток, и с хищной улыбкой обещает смерть. Саске рядом тоже передёргивает от отвращения, а дальше мне уже становится не до чужих эмоций. Тело сковывает ужас, проходится волной по нервным окончаниям, заставляет замереть, расширенными глазами наблюдая, как над головой смерть заносит свою косу. Гендзюцу. Мощнейшее гендзюцу смешанное с ужасающей КИ, с тем самым гнилым дыханием Шинигами, стоящим у неё за спиной. Клановая защита тут же вступает в борьбу с чужой техникой, ослабляет её, но так и не может до конца скинуть. Тело по прежнему не слушается, оцепенев от ужаса, и все оставшиеся крупицы самоконтроля уходят на то, чтобы направить беснующуюся чакру на помощь не справляющейся защитной печати.       Меня резко дёргают вправо, перекидывают через плечо и резкими скачками взмывают вверх, скрываясь с места. Контроль над телом приходится возвращать на одной силе воли, заставлять себя двигаться, сквозь сковывающие мышцы колючие холодные мурашки. Зрение обретает чёткость на несколько мгновений позже, заставляя в ужасе распахнуть глаза. Белоснежные шорты Саске полностью пропитаны кровью, а из бедра торчит кунай, по всей видимости глубоко вошедший в мышцу. Мальчишка тяжело дышит, напряжённо осматривается шальными глазами и ненадолго задерживается на мне взглядом, безмолвно делясь всем пережитым за последние мгновения ужасом.       Меня всё ещё колотит, и в горле тугим комом застревает сдерживаемый крик, мешая дышать, но я только до крови прикусываю губу, и отточенными движениями распечатываю малый скрывающий барьер, в несколько пасов раскидав напитанные чакрой маяки в чёткий квадрат вокруг нас. Это лишь отсрочка, слишком короткая для такого противника, но всё же дающая хоть пару минут, чтобы закрыть рану. Я максимально быстро оказываюсь рядом, даю мальчишке прикусить рукав своей толстовки и резко дёргаю вверх кунай. У меня нет времени обеззараживать, нет времени делать перевязку или полностью залечивать повреждённую мышцу. Я очень грубо, топорно останавливаю кровь, прижигаю часть повреждённых сосудов, обеззараживая порез прямо медицинской чакрой, и поверхностно стягиваю края раны. Это неправильно, даже вредно для организма, и после, в безопасности, мне придётся гораздо дольше провозиться с чужой раной, но это единственное, что я могу сделать сейчас, единственное, что я успеваю сделать до того, как нас находит огромная змея.       Уходить с ветки приходится резко, одним прыжком из совершенно неподходящей для этого позиции, так что всё ещё скованные остатками чужой техники мышцы вспыхивают болью. Маяки барьера так и остаются воткнутыми в дерево, и я сильно сомневаюсь, что смогу их забрать. Распечатываю взрывные печати, отправляя несколько в рот напавшей рептилии одновременно с сюрикенами Саске. Она давится, шипит от боли и после небольшой череды взрывов тяжело заваливается на ближайшее дерево, сломав несколько не особо толстых веток.       Всё происходящее напоминает ужастики из почти позабытой прошлой жизни. Куноичи вылазит прямо из трупа змеи, прорывает кожу, хищно облизывает длинным языком перепачканные слизью губы, двигается вперёд, гибким, будто змеиным телом обвиваясь вокруг широкой ветки. И появление Наруто, в начале принёсшее облегчение, только всё усугубляет. У него нет тормозов, нет здравого инстинкта самосохранения и он будто и вовсе не видит в какой ситуации мы находимся. Мальчишка перехватывает брошенный на откуп чужой куноичи свиток, заходится обличительной речью о трусости, и просто ведёт себя как полный кретин, с каждым словом снижая общие шансы на выживание. И я искренне ненавижу его в этот момент, судорожно пытаясь придумать что-то, чтобы спасти наши шкуры. Но единственное, что мне остаётся, это наблюдать. С плохо скрываемым ужасом следить за всем происходящим, лишь вызывая хищную насмешливую улыбку на лице противника.       Я вижу, как срывает контроль Наруто, вижу, как летят к чертям все ограничения под воздействием ядовитой чакры лиса и только и успеваю, что подхватить безсознательное тело, когда новая подавляющая печать занимает своё место на животе поверх старой. В защитный барьер вокруг сокомандника я вкладываю половину резерва, заставляя удерживающие его маяки практически искриться от вложенной энергии. Печать максимально перенастроена на скрытность, во всю работает камуфляжная, а жалящие на руках практически просвечиваются через бинты, пока я разгоняю чакру, стараясь выжать из своего тела максимальную скорость. Дикий страх сковывает тело, связывает внутренние органы и нервные окончания в один тугой узел. Я искренне надеюсь, что Саске заметил мои манёвры, что прикроет и поддержит, как обычно я прикрываю его. Я глупо надеюсь, что у меня получится подобраться достаточно близко, получится установить хоть одну из заготовленных парализующих печатей, давая нам призрачный шанс на то, чтобы сбежать.       Я не вижу, что делает сокомандник полностью сосредоточившись на пока не замечающим меня противнике, распечатываю электрических зверей, надеясь хоть ненадолго отвлечь куноичи, тем самым давая себе возможность подобраться ближе. По носу ударяет запах озона. Скалящие зубы электрические кошки резко вырываются из оставленного на ветке свитка, с громким треском несутся на не ожидавшего этого противника, грозясь разорвать в клочья. Но мою руку с активированной парализующей печатью всё равно перехватывают в нескольких сантиметрах от чужого тела. На чужом лице улыбка и я тут же стараюсь смахнуть её другой рукой с напитанной чакрой жалящей печатью.       Она будто издевается, крепко фиксирует мерзким длинным языком и шепеляво говорит, продолжая растягивать тонкие губы в устрашающем оскале.       — Становится всё интереснее и интереснее, маленькая безрассудная Узумаки, — язык на теле сковывает ещё сильнее, оставляет синяки, и в будущем грозится переломать кости. — Не ожидал, что мне так повезёт, и что же с тобой делать?       На покрывающем ветки мхе догорают оставшиеся от электрических зверей искры. Я не вижу Саске, не вижу Наруто, только мерзкое глумливое лицо перед глазами и тихо молюсь, чтобы у ребят хватило мозгов убраться отсюда пока она занята мной. Несмотря на страх и омерзение, несмотря на боль в каждой клеточке сдавленного тела, я по прежнему надеюсь, что не умру. Покалечусь, сойду с ума, но не умру. Клановая защита надёжно защищает секреты клана и стоит повреждениям тела перейти к критической отметке, должна перенести меня к госпиталю Конохи. Но проверить её работоспособность мне так и не удаётся. Саске отмирает, отправляет порцию кунаев в сдерживающего меня противника, заставляя того отшвырнуть тело как ненужную игрушку. Я не успеваю сгруппироваться, пережатые мышцы отказываются слушаться, а после, когда спину обжигает боль, измученное за день сознание наконец поглощает темнота.