Личный слуга его светлости

      Несмотря на внешнее спокойствие, особой уверенности в положительном исходе сегодняшней встречи я не ощущал. Времени, чтобы найти грамотный выход из сложившейся ситуации мне не дали, а гениальные идеи запаздывали все, как одна. Придется действовать по обстановке, но тогда вероятность наломать дров возрастает в разы. Я не бета, благоразумие в список моих достоинств не входит. Зато там обретается (спасибо половой принадлежности, будь она трижды неладна) природная чувствительность, с которой я борюсь денно и нощно, и склонность к совершению непредсказуемых поступков. Помня все это, самое главное в настоящий момент — не терять самообладания. И не впадать в панику, я ведь не юная кокетка на смотринах, а офицер.       Впрочем, кого я убеждаю, в действительности я только изображаю суровость, а собственное поведение во всем известные периоды моей жизни иногда заставляет меня и вовсе усомниться в правильности выбранной профессии, кто знает, может, и зря я отказался от замужества, когда звали.       Около покоев капитана я немного постоял, выравнивая сбившееся дыхание, после чего, привычно нацепив маску невозмутимости, решительно постучался. — Не заперто!       Мысленно чертыхнувшись, я вошел внутрь, успешно сохраняя фальшивую бесстрастность, хотя сердце предательски пропустило пару ударов. Не каждый день вышестоящее начальство приглашает на «свидание», знаете ли! — Присаживайся, — голос Мендеса, скрытого от меня створкой старинного шкафа, звучал на удивление дружелюбно. — Кресло вон там, у окна.       Не испытывая особого желания вступать в диалог, я повиновался молча и, аккуратно опустившись на изрядно потертое бархатное сиденье, наконец, позволил себе осмотреться — в логове врага следовало заранее наметить пути отступления.       Просторно, чисто, мебели немного, видимо, привычка довольствоваться малым в военных походах сказывалась на всех предпочтениях капитана. Единственное, что здорово напрягало (и попутно поразило воображение) — это необъятных размеров кровать, в которую при желании человек пять могло поместиться. Целая дворцовая площадь, а не постель! Чем занимается ее владелец в свободное время — оргии устраивает? — Вина?       Неожиданная любезность Стервятника заставила меня сразу же потерять интерес к интерьеру и сосредоточить внимание на хозяине помещения. Тот стоял около низкого столика с резными ножками, колдуя над ансамблем из бокалов (я слышал их нежное треньканье) и знакомых (по попойкам с друзьями) пузатых бутылок с темно-рубиновой жидкостью. Кроме штанов и небрежно болтавшегося на бедре меча в роскошных ножнах, из одежды на нем ничего больше не было, и, похоже, данное обстоятельство совершенно его не смущало. В отличие от гостя. Последний, я себя имею в виду, ощущал себя несколько…неуютно. Какого черта Мендес вытворяет? Задался целью продемонстрировать мне все, чем его наградили родители? Ну, тогда он весьма в этом преуспел! Как я ни пытался не таращиться на его потрясающую фигуру, взгляд упорно к ней возвращался. И немудрено: широченные плечи, мощная шея, стальная грудь и перевитый мышцами пресс никого не оставили бы равнодушным. Ну и зверюга! По сравнению с капитаном даже Эйнар, один из самых сильных парней в гарнизоне, казался нежной фиалкой.       Я невольно вздохнул, но сразу понял, что сделал ошибку — нос защекотал приятный и очень возбуждающий аромат мужского тела.       Дьявол и его приспешники! Пусть мне не нравится Мендес как человек, но его запах, запах настоящего альфы, будоражил меня не на шутку.       …От выпивки я, естественно, отказался. Не те обстоятельства, чтобы беззаботно надираться хмельными напитками в столь сомнительной компании. Меня и так слегка вело от дурмана, правда, другого рода. Какого хрена я утром не прикончил ту гадкую настойку?! Не реагировал бы сейчас на всякое… — Как долго ты на военной службе? — Поинтересовался капитан, делая шаг ко мне. — Пять лет, — отозвался я, настораживаясь. Что он…?       Окончательно переполошиться я не успел, поскольку Мендес внезапно остановился, не на шутку увлеченный содержимым своего бокала. Я с легким облегчением откинулся на жесткую спинку, благослови бог изобретателя вина, хоть какая-то передышка! Может, мой визави сумеет нажраться? И тогда я абсолютно безнаказанно свалю в закат. Вернее, в ночь. Впрочем, слабая надежда на благоприятное развитие событий померла в корчах практически сразу после своего появления на свет — пить Стервятник умел. И получше иных, кстати. Меня, например, после небольшого кувшинчика виноградной бражки неудержимо тянет к земле… — Что тебя побудило отправиться в армию? — Допрос продолжался. Упертый мужик решил выяснить мои скрытые мотивы? Ему бы в ученые или философы, с досадой подумал я, вдруг смысл жизни обнаружит. Или в алхимики, золотишко из дерьма клепать. — За парнем, небось, рванул?       Ну вот, опять! Каждый раз одно и то же. Откуда, черт побери, взялось мнение, что наш брат исключительно романтическими бреднями одержим? — Призвание, — хмыкнул я, сдержав грязные ругательства, что так и просились на язык.       Какая ему печаль, зачем я здесь? Если ему приспичило светские беседы вести, то есть еще политика и погода! И я одинаково хорош в обеих темах. — Неужели? — Весело усмехнулся Мендес, возвращаясь к столу, чтобы оставить явно надоевшую ему посудину. Потом обернулся ко мне: — Допустим, хотя я тебе не верю в любом случае. А как случилось, что ты здесь один? Неужто никто не предложил покровительство? Пахнешь, — его ноздри шевельнулись, — сногсшибательно…       Да чтоб тебе провалиться! — А Вам не кажется, что это мое личное дело? — Огрызнулся я, тщетно пытаясь сдержать раздражение. И напряжение, растущее как снежный ком, не ровен час, накроет, да прямо с горки…       Мендес прищурился: — Нет у тебя никаких личных дел, щеночек, нет, и не будет. А покровителя ты уже, считай, нашел. Раздевайся и ложись.       Я дернулся, как от пощечины. Сука, как он посмел…!  — Ка-пи-тан, — вздернув подбородок, по слогам процедил я. — Не забывайтесь, я — офицер! Офицер королевской армии! — Ты — омега, — возразил Стервятник, направляясь ко мне.       От неконтролируемой вспышки ярости у меня заломило виски. Злость путала мысли, и почти не осознавая, что делаю, я вскочил на ноги, выразительно постучав пальцами по эфесу предусмотрительно взятого с собой меча. Я не тряпка и не подстилка из города, к которым привыкли здешние обитатели гарнизона, я заставлю его проглотить сказанное! — Ты собираешься затеять драку со своим капитаном? — Ухмыльнулся мой собеседник, останавливаясь от меня на расстоянии вытянутой руки. — Готов нарушить правила, смелый, но глупый омежка? Устав запрещает подобные шалости… — Устав разрешает поединок чести, — я сверкнул глазами, меня едва не выворачивало от его подчеркнуто-снисходительного отношения ко мне. — Я пришел в армию, чтобы служить королю и своей стране, а не трахаться по приказу какого-то ублюдка! — Какой забавный малыш… — Игнорируя мое открытое оскорбление, Мендес широко улыбнулся и, спокойно, почти лениво, вытащил из ножен собственный клинок, — хочешь поиграть, давай поиграем!       Сражаться я умел неплохо. С поправкой на свой рост и комплекцию, конечно. Но, несмотря на мою готовность к боевым действиям, нападение Стервятника все-таки оказалось неожиданным. Смазанное, невероятно быстрое движение, которого я не уловил, а, скорее, почувствовал, и вот серебристо-стальная «молния» разрезает пространство, метя мне в грудь.       Отразить стремительную атаку я сумел чудом, но чужое лезвие прошло всего в нескольких сантиметрах от меня, едва не срезав прядь волос с головы. Я выдохнул, лихорадочно обдумывая стратегию защиты, но любые варианты разбивались о суровую действительность: Мендес значительно старше меня, опытнее, он участвовал в нескольких крупных военных кампаниях, кроме того, он просто сильнее физически. Я закусил губу, отчетливо осознавая, что наша сумасшедшая битва долго не продлится.       Но сдаваться я не намерен. Никому не позволено втаптывать гордость Виккера Хардинга в грязь!       Капитан не церемонился со мной, видимо, я его все-таки задел. Удары сыпались без перерыва, сплошным градом: сбоку, сверху, напрямую. И большинство совсем не по учебнику. Я парировал, используя все знания, полученные на тренировках, уходил в оборону, но кожей чувствовал, что потерплю фиаско.       От очередного выпада неутомимого Мендеса мне удалось увернуться в последний момент. Мне требовалась серьезная передышка, я не привык к подобным столкновениям, весь мой предыдущий боевой опыт ограничивался несколькими потасовками на границе и тренировками с парнями из казармы. То, что происходило сейчас, больше напоминало избиение младенцев.       Зато теперь я прекрасно понимал, что в настоящем сражении омеге нечего противопоставить альфам и бетам…       В комнате стало жарко, или это я вспотел, измотанный, загнанный противником, кроме того, мне здорово мешал его запах, ставший мощнее, притягательнее. Опасность всегда привлекательна с точки зрения любовных игрищ, так как возбуждает желание, а тут развернулась настоящая война! — Хорошо танцуешь, щеночек, — Мендес сузил круг и, оправдывая прозвище, начал хищно кружить вокруг, явно тесня меня к кровати. Но кувырканье с ним не входило в мои планы, и я вертелся ужом, отчаянно отбиваясь в попытках выскользнуть из расставленной ловушки. — Вы…тоже ничего… — спустя несколько утомительных пируэтов, отозвался я, переводя дыхание и старательно отгоняя от себя безумные мысли о голом торсе Мендеса и мускулистых бедрах, обтянутых плотной тканью. И ехидно добавил: — Для вашего почтенного возраста. — Гаденыш, — тон у капитана оказался почти ласковым, что испугало меня куда сильнее, чем открытое неудовольствие. — В постели ты такой же страстный? — Он откровенно веселился, пребывая в превосходном настроении и наслаждаясь каждой минутой этой нескончаемой пытки с бряцаньем оружия.       Но я на провокацию не повелся: это грозило потерей и без того неустойчивой концентрации. Отвлекаться нельзя, я и так проигрывал эту схватку, не хватало еще, потакая собственному телу, на шею броситься этому уроду…       Новый и весьма мудреный выпад с его стороны я едва не прозевал, видимо от усталости, и, слишком поздно решил закрыться, парируя. Мечи с грохотом ударились друг о друга, и от отдачи я едва не выронил свое оружие, запястье буквально выворачивало из сустава.       Все.       Не могу больше, обреченно подумал я, с трудом заставляя себя встать в новую позицию. Но дрожь в конечностях и противно ноющая правая рука совершенно точно ознаменовали конец боя. В нынешнем состоянии я и от пушинки не отмахаюсь.       До сих пор не знаю, чем закончилось бы наше противостояние, но в тот миг, когда я, шатаясь от изнеможения, поднял свой клинок, собираясь впервые — с начала поединка — атаковать, дверь резко распахнулась. — Капитан Мендес! — На пороге появился запыхавшийся и раскрасневшийся Ниал Селвик, личный слуга барона Девина, собственника земель, на которых располагался гарнизон. — Чем…- он запнулся, растерянно рассматривая открывшуюся его взору картину, но потом тряхнул головой, приходя в себя, и зло спросил: — Чем вы занимаетесь, капитан? Вас барон обыскался! А вы тут устроили…! — Чего надо от меня барону? — Опуская меч, ровно поинтересовался Стервятник, ничем не выдавая своего разочарования от того, что вечер закончился вовсе не так романтично, как планировалось.       Зато меня все устраивало как нельзя лучше. Ей-богу, за свое спасение от порочной страсти капитана я бы расцеловал краснощекого посланника здешнего землевладельца, но, памятуя о правилах приличия, все-таки воздержался. Да и потом, Ниал хоть и бета, но достаточно любвеобилен, если молва не врет. Не для того я избавился от одного поклонника, чтобы сразу кинуться в объятия другого.       Я торопливо спрятал свой клинок в ножны, попутно поймав внимательный, даже прицельный, взгляд Мендеса и сразу понял: рано радоваться. В покое он меня не оставит. — Вы ведь присутствовали на вчерашнем совещании, — укоризненно проговорил баронский прихвостень, в смысле, слуга. — Должны знать, что скоро к нам с визитом приедет… -покосившись на меня, он внезапно замолчал, подбирая слово, затем с некоторым усилием продолжил: — Монаршая особа. Нужно подготовиться к этому посещению, Вы же понимаете. — Где Девин? — Отрывисто спросил хозяин комнаты, разглядывая меня в упор. Я невольно поежился, валить надо отсюда немедленно! Пока меня не сожрали с потрохами. — Он будет у Вас минут через пять, — недовольно поморщился Селвик. — И наденьте что-нибудь приличное, капитан! — Господа, — осмелился я вклиниться в их чудесный диалог, — я вас покину, если вы не против. Дабы не мешать, я уверен, очень важному разговору. — Идите, Хардинг, идите, — губы Мендеса кривила понимающая усмешка, но черные глаза прожигали меня насквозь.       Дважды повторять мне не следовало, я быстро развернулся и стремительно вышел вон. Мне требовалось хорошенько обдумать случившееся и найти, быть может, выход из той западни, куда я угодил. Однако моему желанию не суждено было осуществиться: около дверей, ведущих в погреба, меня догнал Селвик. И сразу принялся за расспросы — любопытством он всегда отличался немереным. — Что вы делали в покоях капитана, Вик?       Крестиком вышивали на пару, хотелось мне рявкнуть, но я, естественно, промолчал. Мало ли, какие слухи пустит этот болтун, лучше не усугублять… — Послушай, я не осуждаю, ты все-таки омега… Этого я уже не стерпел: — Заткнись, Ниал! Мы просто…общались. — Конечно-конечно, — ехидно улыбнулся он, — с мечами. У нас обычно так и общаются, на границе. Хлебом не корми, дай потрепаться с оружием наперевес… А ты знаешь, — он внезапно остановился и резко схватил меня за запястье, дергая на себя. Я не свалился ему на грудь, только благодаря отточенной реакции, подобные штучки я успешно просекаю уже лет пять. Но выпутаться из его захвата оказалось сложно: бета держал неожиданно крепко. — А ты знаешь, — продолжил он вкрадчиво, — что за поединки с вышестоящими по должности офицерами, если они не тренировочные, военным Уставом предусмотрена смертная казнь? И мы оба знаем, что вы не парадную форму одежды обсуждали. Но я сделаю вид, что ничего не видел, — Ниал облизал губы, — если ты тоже кое-что для меня сделаешь, Вик… — Его рука скользнула по моему бедру, совершенно недвусмысленно намекая на то, каким образом я должен заплатить за молчание.       Мое тело отреагировало на невысказанное предложение быстрее мысли: почти не замахиваясь, но со всей силы, я заехал кулаком в наглую морду, разбивая чужие губы в кровь. А затем, уже с разворота, врезал в живот, заставив Селвика позорно ретироваться на подламывающихся ногах, скуля от боли и унижения.       Презрительно фыркнув в его сторону, я неторопливо продолжил свой путь.       Я успел миновать двор и общий зал, когда на полпути к моей обители меня взяли в плотное кольцо дюжие молодцы — личная охрана барона. Согласно собственноручно подписанному приказу капитана (и когда успел?), за оскорбительное поведение и телесные повреждения, причиненные Ниалу Селвику, мне надлежало трое суток провести в карцере.       Куда меня, собственно, и сопроводили рослые ребята, подхватив под белы рученьки.