Личный слуга его светлости

      С того неожиданного и странного ночного визита герцог принялся за меня всерьез. Не проходило и дня, чтобы он не придумывал разного рода издевательств с моим непосредственным участием, по крайней мере, я воспринимал их именно таким образом. А с его стороны, как знать, возможно, оно смотрелось приятным времяпрепровождением с офицером-омегой. В прелестных локончиках, черт бы их побрал.       На самом деле, новая прическа здорово осложняла мне существование, поскольку я и с короткой стрижкой никогда не выглядел как предмет мечтаний хрупких омег (притворяться бетой, правда, я умудрялся вполне неплохо, особенно с полученными в драках отметинами на коже), а уж с косой до талии моя ненавистная половая принадлежность определялась с первого взгляда. Или в том и заключался хитрый замысел многомудрого Лэйвери? В общем, от нескончаемого потока открытых и завуалированных комплиментов окружающих, очарованных моей якобы загадочностью (как же, слабый пол – и марширует с оружием!), мне иногда хотелось рычать от злости и чуть ли не кусаться. А от попыток разного рода аристократов (про прочих я просто молчу) зажать меня в темном уголке и всласть полапать, я вообще едва не лез на стену, поскольку здесь моя привычная тактика - отвечать наглецам быстро и жестко – не работала. Это народу попроще, вроде моих сослуживцев или герцогской челяди, за приставания можно врезать по морде, а после общаться как ни в чем ни бывало. А с представителями местной знати, высокомерными, самоуверенными ублюдками, с кучей унаследованных от поколений породистых предков титулов и гордостью, которая разве что из ушей не выплескивалась, следовало вести себя предельно осторожно. Прощать зарвавшихся простолюдинов, не оценивших их благосклонность, влиятельные люди просто не умеют… Знаю не понаслышке, имел пару раз довольно горький опыт такого рода.       В результате отбиваться от сластолюбцев приходилось аккуратно, почти ласково (хотя кулаки чесались зарядить кое-кому в благородную челюсть), дабы не переусердствовать в стремлении защитить тылы, так сказать. Больше всего в сложившейся ситуации меня раздражал тот факт, что мой статус предполагаемого герцогского фаворита никого не смущал и не останавливал от нахальных посягательств на мое тело! А если бы я вдруг принял чьи-то ухаживания, невзирая на предупреждение мага вести себя осторожнее с альфами, и опасный блеск в льдисто-синих глазах, обращенных в мою сторону?       И неужели Лэйвери, чертов собственник, не замечал нездорового ажиотажа и брачных плясок посторонних самцов вокруг моей персоны? Или замечал, но ждал, что я сам затрону столь деликатную тему? Надеялся, невыносимая обстановка заставит меня официально обратиться к нему за помощью? А то и, чего доброго, сразу попросить у него покровительства, без церемоний? Наивный человек, право слово, хоть и член правящей королевской семьи! За кого он меня постоянно принимает – за пугливую лань, в смысле, томную (но – обязательно невинную) кокетку, смущающую покой настоящих мужиков? Я – точно не жеманное создание вроде Милли как-там-его-противная-фамилия, дам по шее, не задумываясь. Определенная хрупкость во мне, конечно, присутствует, но внешность часто бывает обманчивой, а мои рельефные мышцы, которые Фернтон прекрасно успел оценить (тогда, у кастеляна), появились отнюдь не благодаря вышивке крестиком или разведению цветочков в саду.       Впрочем, возможно, я ошибался, и королевскому родственнику просто нравилось выводить меня из себя. Проще говоря, каждый развлекается, как умеет.       Следуя собственным выводам, я не стремился выяснять мотивы Фернтона, предпочитая хладнокровно молчать и игнорировать, пусть и не без труда, происходящее вокруг. Впрочем, не я один демонстрировал чудеса стойкости. Оправдывая слухи, Лэйвери во всей красе демонстрировал свой непростой характер: с упорством, достойным лучшего применения, он продолжал пытаться вывести меня из себя, встряхнуть, заставить раскрыться. Но я рос с пятью старшими братьями, четверо из которых – омеги, поэтому к адским, подчас противоречащим один другому, капризам, перепадам в настроении, шпилькам, требованиям найти-принести не известное нечто и прочему «веселью» подобного характера, привык с детства и особенно не реагировал. Скорее, даже немного развлекся.       И тогда Фернтон, хитрая бестия, вдруг изменил тактику. И наверняка не без участия моего личного проклятия, Игенстана Деруа, умеющего, как все беты, анализировать людей и отлично разбираться в их поведении.       Итак, настоящие неприятности начались у меня с вполне невинного предложения герцога пофехтовать, он-де слышал от начальника местного гарнизона, что я чудо как хорош в этом. Я не чудо, но со шпагой действительно неплохо управляюсь, ведь она значительно легче традиционного меча. Отказать близкому родственнику короля, естественно, я не мог, и мы отправились в зал для тренировок. - Просто так звенеть клинками не интересно, - лениво протянул Фернтон, подавая мне один из них в темно-бордовых, бархатных на ощупь, ножнах. – Давай на желание? - Нет, - сразу же мотнул я головой, плавным движением обнажая дымчато-серую сталь. Похож я на дурака? Я прекрасно представляю, какие у него желания! Особенно, учитывая, что его хищный взгляд уже несколько раз раздел меня и почти трахнул. Хорошо, я не впечатлительный омежка из числа его придворных, давно бы в обмороке валялся. Ну, или не в обмороке, но лежал точно… И я даже знаю, с кем. Нет, благодарю покорно, обойдемся без ставок, я папе слово дал не участвовать в азартных играх. И я сдержу его, мужик я или где. - Тогда твой вариант, - становясь в позицию, предложил мой визави. Его расслабленный вид никак не подходил к сложившейся ситуации, и я начинал немного беспокоиться за исход нашего противостояния. Но только немного – у меня были прекрасные учителя, без прикрас. - Двухдневный отпуск в город! – Выпалил я, моментально вспоминая о необходимости пополнить запасы магических настоек по подавлению течки. Да и погулять по окрестностям не помешает, мне весьма полезно познакомиться с географией сего местечка, мало ли, когда пригодится, на войне все средства хороши… В смысле, будет не лишним. Азартные игры? Да бросьте, папа все равно не узнает про нарушение обещания! А выбраться из замка мне на самом деле необходимо, глотнуть свежего воздуха, почувствовать себя свободным от… Неважно. - Хорошо, - на удивление легко согласился Лэйвери, - но, если победа будет за мной, отправишься чистить конюшни – один, имей в виду. Без помощников. - Договорились, - хмыкнул я весело. Подумаешь, конюшни! Я люблю лошадей. Да и шансы у меня достаточно высоки, этим красивым, смертоносным оружием я владею достаточно хорошо.       Я отошел на несколько шагов и, обернувшись к противнику, уверенно кивнул, сообщая о готовности к поединку. А спустя всего пару мгновений после того, как мы скрестили шпаги, я понял кое-что важное. Я действительно не похож на дурака. Я – он самый и есть.       Герцог оказался великолепным бойцом. Фехтовальщика лучше, чем он, я еще никогда не встречал. Думаю, капитан Мендес, по прозвищу Стервятник, тоже не выстоял бы против него.       В итоге я продержался всего несколько минут. И то, больше на отчаянии, нежели благодаря имеющимся навыкам. И, с тоской следя глазами за летевшей в воздухе шпагой, играючи выбитой у меня из рук, отчетливо осознавал, что уборка лошадиного дерьма займет у меня не меньше недели, коней у герцога множество. Да, иногда самонадеянность хуже глупости. Впрочем, у меня и того, и другого в избытке, готов поделиться со страждущими.       Несмотря на то, что я произвел не самое лучшее впечатление после этого, во всех смыслах позорного боя, Лэйвери настоял еще на двух поединках. И вышел из них абсолютным победителем, хотя, надо признать, я-таки сумел его удивить: в последний раз я умудрился задеть клинком его правое бедро, наверняка оставив царапину на коже. Что касается ставок, то моя оставалась без изменений – отпуск в столицу, в отличие от Фернтона, который подошел к вопросу моего наказания (другого слова я не подберу) за упрямство куда более изобретательно. Так как спать с ним я не соглашался категорически, то после очередной сокрушительной победы меня вынудили выучить наизусть (и с выражением рассказать герцогу перед сном) около двадцати страниц жутко нудной поэмы древнего автора про запретную любовь отпрысков пары враждующих кланов, Джультра и Ромеона. А после третьего проигрыша волею безжалостного Лэйвери меня отправили на кухню, помогать повару ловить и освобождать от «домиков» толстеньких улиток, считающихся местным деликатесом. Поскольку омеги на дух не переносят подобную живность, меня дико подташнивало от каждого прикосновения к этой склизкой гадости, и, похоже, только чудом не вывернуло наизнанку. Ну, или приснопамятное упрямство помогло.       И если кое-кто рассчитывал на пресловутое омежье слабоволие и чрезмерную чувствительность, то со мной ему точно не повезло. Несмотря на однозначно возросшее давление, прыгать в постель к королевскому родственнику я не собирался.       Однако моя броня вскоре дала трещину. И не одну.       В пятницу вечером, когда я возвращался в свои покои с твердым намерением хорошенько отмыться после очередной, но, слава пресветлому Аланису, последней чистки партии особо упитанных слизняков, меня на полпути окликнул незнакомый офицер. И безапелляционно потребовал, чтобы я отнес Фернтону яблоки и груши с виноградом.       Яблоки и груши с виноградом?       Я?       Дерьмо. Как там говорится, безумный правитель – горе для страны?* Нам всем крупно повезло, что нынешний монарх – не Киан Лэйвери, а его старший брат, Строгган. Но вся эта эпопея начинает дико утомлять меня… - Ему ужас как виноградика захотелось? – Ядовито уточнил я, не пытаясь быть вежливым и, тем более, впадать в восторг от идиотского распоряжения. – Вот прям никак нельзя до утра потерпеть? Не боится поправиться, поедая на ночь сладкое? Любовников растеряет, пугая их трясущимся пузом… - Не паясничай, Хардинг, - холодно отрезал мой собеседник. – Пусть ты и омега, но я не потерплю неуважения к нашему господину, несмотря на ваши с ним… Особые отношения. Особые…Чего? Нет у меня с ним никаких отношений, и не будет! Но спорить не стал, некстати вспомнив об изощренном воображении Фернтона. И о его статусе… И о темницах. Как-то не хотелось мне заводить близкое знакомство со здешними темницами. - Где взять этот ваш…Десерт? – Мрачно пробурчал я, и, нервно облизнув губы, раздраженно откинул со лба упорно выбивавшуюся из косы прядь волос. - В кухне, спросишь у поварят, они тебе покажут, - после некоторой паузы, последовал лаконичный ответ. – И еще... Следи за своим поведением, малыш.       Я удивленно воззрился на офицера. О чем он? И я ему не малыш! - Ты – принадлежишь Его светлости, - в упор рассматривая меня странно потемневшими глазами, продолжил он, - не стоит пробовать на первом встречном альфе свои омежьи штучки. Неприятности будут у обоих, но тебе не повезет особенно.       И парень отбыл восвояси, оставив меня изумленно таращиться ему вслед. Он с ума сошел? Когда я соблазнял кого-то? Даже и не начинал! В смысле, я не занимаюсь такими вещами, я не омежка на выданье. Озадаченно почесав макушку, но так и найдя вразумительного объяснения происходящему, я отправился выполнять поручение.       С непривычки поднос с яблоками и грушами я еле дотащил до комнаты герцога: сложенные в витиеватую конструкцию, ароматные плоды норовили скатиться на пол, и мне приходилось едва ли не вытанцовывать, чтобы удержать свою ношу без потерь. Дверь оказалась не запертой и, осторожно толкнув ее плечом, я медленно вошел внутрь помещения. Вошел и едва не рухнул, как подкошенный, от оглушительной волны запахов, внезапно обрушившейся на меня со всей силы. Капельки пота и семенная жидкость на смятых простынях, отголоски животной страсти и яростного, безудержного траха, все смешалось воедино и висело в воздухе плотным покрывалом, дурманя меня почище иного вина. Потому что сквозь вонь чужого омеги, я отчетливо ощущал другой аромат, невыразимо прекрасный, будоражащий и крайне притягательный: знакомые фруктовые нотки вперемешку с чем-то пряным, мускусным и – внезапно – морским. Дышать стало тяжело, в ушах зашумело, а животе внезапно скрутилась тугая спираль острого возбуждения, и мне отчаянно хотелось зажать нос, чтобы это адское благоухание не свело меня с ума. - Поставь около кровати, - послышавшийся откуда-то сбоку властный голос вернул меня в окружающую действительность.       Я поднял голову и… Из-за неожиданно задрожавших рук едва не выронил поднос.       Полностью обнаженный, Лэйвери стоял у окна, задумчиво рассматривая осенний пейзаж.       Сколько раз в своей жизни я видел голых мужиков? Я сбился со счета, в гарнизоне на такие мелочи никто не обращал внимания. И я в том числе.       Но этот альфа вызывал у меня абсолютно противоречивые и доселе неизвестные эмоции и чувства. Иначе как объяснить тот факт, что при виде гладкой спины с четко прорисованными мышцами, переходящей в умопомрачительную задницу и не менее шикарные ноги, моя омежья сущность жалобно заскулила от желания прикоснуться к нему, дотронуться до кожи, провести ладонью по бедру, а затем....       Я тряхнул головой, отгоняя дурные мысли, не позволяя гребаной слабости взять верх, хотя возбуждение, я знал точно, теперь мне не удастся скрыть, как ни пытайся. Ибо мой член, похоже, намеревался пропороть тонкую ткань и самостоятельно выбраться на свободу из тесного плена штанов. - Ваши фрукты, - контролируя каждый вздох, ровно произнес я и аккуратно водрузил до чертиков надоевшее мне блюдо на низкий прикроватный столик. Затем выпрямился и отошел подальше – на всякий случай.       Если он повернется ко мне...       Я увижу то, о чем позже буду весьма сожалеть. Или, куда хуже, вспоминать.       Естественно, монарший засранец сразу же сделал это! - О, я не узнал тебя, Вик. Здравствуй, - обернувшись ко мне, герцог расплылся в отвратительно жизнерадостной улыбке, и от того, что предстало моему ошеломленному взору, мне страстно захотелось его четвертовать. Широкая грудь, мощный пресс, но узкие бедра и…он. Да, местные не врали и точно не преувеличивали возможности Лэйвери в постельном деле. С тем, чем щедро одарила его природа, вполне можно было удовлетворить нескольких омег за раз. Я честно пытался не смотреть, но взгляд упорно возвращался и возвращался к темному треугольнику волос внизу живота, в окружении которых располагалось главное достоинство и – наверняка – огромная гордость герцога Фернтона.       Последний, кажется, о чем-то спросил, но я, поглощенный изучением своего противника, отозвался далеко не сразу.       Очень красивый.       Очень сильный.       Очень опасный.       Хищник.       Надо немедленно валить отсюда, пока от его дьявольского запаха я не потерял остатки разума. Ноги вообще слушаться перестали, еще немного – и я здесь останусь… С ним. Добровольно. Какого черта я реагирую на него столь остро? Но мой мысленный стон, как всегда, остался без ответа.       Срочно уходить. Срочно. Пока еще в состоянии. - Извините, Ваша светлость, но я не считаю возможным беседовать на светские темы, когда Вы… Недостаточно одеты, - неожиданно для самого себя, язвительно выпалил я. Навязчивое присутствие альфы (когда он успел подойти так близко?), распаленного недавними любовными играми и почти атакующего меня своим призывным запахом, толкало меня на необдуманные поступки. - Ого, какой высокопарный слог! Мне стоит поднять жалованье твоему учителю этикета, уроки однозначно пошли тебе на пользу, - Фернтон явно веселила сложившаяся ситуация. Или я. – Ты так мило стесняешься… Особенно для офицера королевской армии, сурового, жесткого воина.       Он точно смеялся надо мной!       Вот сволочь! Хоть и монаршая! - Я не…- Я запнулся, неожиданно ощутив спиной прохладную поверхность. Какого черта?      Похоже, сам того не осознавая, я пятился назад во время нашего короткого диалога.       И теперь оказался прижат к стене абсолютно обнаженным мужиком, одуряющий аромат которого полностью блокировал мои умственные способности. Интересно, каков он на вкус?       Проклятье! О чем я думаю?! - Я отсюда слышу стук твоего сердца, - насмешливый смешок где-то сверху надо мной внезапно привел меня в чувство. – Ты меня боишься? - Н-нет, - я облизал пересохшие губы, но моментально проклял свою детскую привычку, как только услышал следующую реплику герцога, несокрушимой скалой нависшего надо мной: - Ты меня соблазняешь, тигренок?       Сдается мне, я только недавно слышал подобное. Знать бы еще, каким образом у меня это получается, и я немедленно приму меры. А сейчас мне пора выметаться отсюда, подумаю над своим неправильным поведением позже. - Нет, Ваша светлость, я не… - Я выдохнул, но все-таки закончил фразу: - Я никого не пытаюсь соблазнить. Я просто принес Ваши чертовые фрукты! И если Вам ничего больше не нужно, то… - А ты можешь еще что-то предложить? – Вкрадчиво спросил он, наклоняясь ниже.       Еще немного и его возбужденный член упрется мне в бедро, отстраненно подумал я.       Погодите-ка, возбужденный…?       Дерьмо! Что он пытается сделать – уложить меня в ту же постель, где до меня кувыркался с другим омегой?       Внезапно вспыхнувшая, как пламя от одной-единственной спички, злость, придала мне сил и, круто вывернувшись из-под руки Фернтона, я рванул к двери.       Пошел он в задницу! - Всенепременно, родной, раз ты приглашаешь. И очень скоро, жди, - услышал я ехидный голос позади и только тут сообразил, что произнес те слова вслух.       Проклятье!       Да чтоб герцога мужское бессилие поразило! И всю его родню до восьмого колена! ___________________________________________________________ * Перефразированная поговорка: пьющая мать – горе в семье))