Личный слуга его светлости

***Брачные танцы этих павлинов, признаться, меня порядком утомили:))) но я люблю долгие прелюдии. И потом, дальше все мое самое любимое;-)***       Сначала я услышал настойчивый и очень раздражающий шум льющейся воды, затем на мой разгоряченный лоб опустилась прохладная тряпка, уронив на лицо несколько ледяных капель. Оставляя влажные дорожки, они медленно стекали по вискам, скулам, подбородку, но стоило им попасть за шиворот, на шею, как от макушки до самых пяток прокатилась волна неприятного озноба, заставившего меня передернуться.       Последовавшая за этим непроизвольным движением острая, дергающая боль, мгновенно привела меня в чувство.       Впрочем, облегчения я не испытал: мышцы по-прежнему мучительно скручивало, под лопатками жгло и тянуло, во внутренностях полыхал настоящий костер, словно я по дурости нажрался головешек, а окружающие предметы как-то странно расплывались, и мне пришлось несколько раз моргнуть, чтобы вернуть зрению четкость.       Судя по знакомой обстановке, я с трудом повернул голову, чтобы убедиться в правильности предположения, я находился в собственных покоях, слава пресветлому Аланису. Однако облегчение уступило место неподдельной досаде, когда мой взгляд зацепился за две высокие фигуры, стоящие напротив кровати, в одной из которых я распознал свой ночной кошмар, роскошного красавца-альфу с пьянящим запахом и по совместительству – близкого родственника нынешнего монарха.       А чуть позади него несокрушимой скалой возвышался мрачный маг.       Ну да, коли попал в ад, так терпи и их обитателей! - Как ты себя чувствуешь, герой? – Заметив, что я очнулся, сразу спросил Фернтон. Крайне удивленный его непривычно ласковым тоном, я покосился на него и чуть не забыл, как дышать: в руках он держал глиняную миску с мокрыми разводами по ободку.       Какие странные здесь порядки, подумал я отстраненно, герцоги лично ухаживают за заболевшими простолюдинами… – Если этот простолюдин спас жизнь брату короля, то я готов его даже расцеловать! – Ухмыльнулся вдруг предмет моих вялых размышлений, и я изумленно воззрился на его довольную физиономию: он научился мысли читать? Или я… Вслух всякие глупости болтаю?       Но тут моя память сделала внезапный кульбит, и перед внутренним взором замельтешили картинки заснеженных гор и заиндевевших деревьев, лисьих игривых щенят, блестящих, черных волос Киана, каскадом рассыпавшихся по широким плечам и…Сильного удара в спину, принесшего с собой мою смерть.       Меня резко замутило и, несмотря на нещадную ломоту в теле и набат в черепе, я с усилием приподнялся на локтях, игнорируя противную слабость и головокружение, а затем, чуть переведя дыхание, постепенно принял вертикальное положение. Осторожно скосил глаза на себя, ожидая самого ужасного и... Замер в полном недоумении.       Арбалет – страшное, смертельно оружие и славится тем, что с успехом проделывает в любой шкуре пару немалых дыр, после чего жертва благополучно отправляется к праотцам.       Но явно не в моем случае. Я еще раз внимательно осмотрел себя. Кроме тугой повязки на груди с проступившими сквозь нее нежно-розовыми пятнами и общего дерьмового состояния, ничто не выдавало во мне возможного покойника. Да и некромантией тут, как я ранее выяснял, все-таки не балуются. - Как мне… – Я запнулся. Вместо нормальной речи пересохшая от долгого беспамятства гортань издала жуткий скрип несмазанных дверных петель. Я откашлялся и попробовал снова: - Как мне удалось выжить после … Таких повреждений? - Иген тебя магией подлатал, - с готовностью отозвался Лэйвери, одобряюще хлопнув по бедру необычайно угрюмого бету. Я едва слышно хмыкнул, старательно не обращая на мага внимания: тот и раньше не отличался особой доброжелательностью, а теперь выглядел особенно невеселым с нахмуренными бровями и крепко сжатыми губами. А потому не вызывал никакого желания общаться. К тому же, спасение жизни – отнюдь не повод лезть с благодарностями, вдруг он уже искренне пожалел о содеянном?       Если брать в расчет недовольную рожу, не только пожалел, но и вовсю ругает себя за эдакую глупость. Черт с ним, потом разберусь в тонкостях взаимоотношений свежеспасенного омеги со своим благодетелем. А пока… - Кто нас атаковал? – Наконец, задал я давно мучивший меня вопрос и попробовал осторожно пошевелиться. Конечности вполне неплохо меня слушались, значит, былая подвижность возвращается. - Мы выясняем, - отрывисто бросил Деруа и, шагнув вперед, в упор уставился на меня: - Лучше скажи, каким образом ты сумел предугадать нападение? - Я не…- Я растеряно взглянул на именитых посетителей и, внезапно отметив неестественную напряженность обоих, тихо пробормотал, обращаясь больше к герцогу: - Я не знаю. Поверьте, мне! Я просто почувствовал, что...       Окончательно запутавшись, я умолк.       Как объяснить собственные эмоции в тот момент, если до сих пор сам не понимаешь их? Как объяснить, что на краю сознания, там, где царствует не разум, а древние инстинкты, билась только одна-единственная мысль: Киана необходимо защитить… - Будем считать, ты у нас маленький оракул, - весело хмыкнул маг, неожиданно приходя в хорошее расположение духа. Искренне изумленный перепадами в его настроении, я с недоверием покосился на него. До чего странный господин… То громы и молнии метает по неизвестной причине, то по ней же моментально успокаивается и расслабляется. Магия, видать, совсем задурила ему башку. - Я тебе сейчас задурю что-нибудь, поганец, - внезапно ответил он на мое невысказанное замечание. – Начнешь, как все приличные омеги, вышивать крестиками и ромбиками, а не оружием махать, соревнуясь в мужественности с альфами.       Пресветлый Аланис, в какое дерьмо ты меня втравил! В священном ужасе я вытаращился на местного колдуна, я ведь молчал! Откуда он…?! И какое, к дьяволу, вышивание!! С детства ненавижу эти мерзопакостные омежьи занятия! - Ладно, Киан, - скрывая понимающую усмешку, повернулся бета к хозяину замка. – Мне пора идти, раз твой малыш в порядке. Не позволяй ему переутомляться, - тут он выразительно подмигнул нам и… Растаял в воздухе как дым.       Я вздрогнул – какое пугающее умение! Вот так однажды вынырнет из-под кровати в самый неподходящий момент, и скончаешься от разрыва сердца… - А вот теперь поговорим, как следует, мой тигреночек, - постель рядом со мной прогнулась под тяжестью чужого веса. Брату короля, видимо, надоело изображать статую, и он с удобством устроился поблизости, с интересом обозревая мою, подозреваю, не слишком счастливую физиономию. Было, от чего напрячься: от мягкого, бархатного тона герцога толпы озверевших мурашек с гиканьем побежали по моей коже. - Ваша светлость, прошу, не называйте меня так, - непроизвольно вжавшись в подушки, пробормотал я, лихорадочно соображая, как предотвратить возможные поползновения в мой адрес. Несмотря на мое, весьма плачевное, состояние, близкое присутствие альфы вызвало у меня вспышку слабого желания. Пока еще слабого. Но близилась течка, по моим подсчетам, до нее оставалась примерно пара недель, может, чуть больше, а в этот период все омеги становятся уязвимыми и реагируют на самцов слишком остро. Учитывая мою всегдашнюю реакцию на запах герцога, сейчас, когда я слаб и измотан физически и душевно, я талантливо могу наломать дров на несколько зим вперед.       Трахаться с ним не стану, поклялся я себе. Не стану! И нечего призывно улыбаться, и пахнуть… Пахнуть…Фруктами и морем…       Пульс внезапно зачастил, а легкие начали судорожно сжиматься от неожиданной нехватки воздуха. Началось веселенькое утро в гарнизоне да с побудки, тоскливо подумал я, наблюдая за «растущим» бугорком под одеялом. Наплевав на серьезное ранение и большую кровопотерю, мой член радостно стремился вверх, чуя самца.       Дьявол и его приспешники! Мне срочно нужны магические снадобья, иначе я рискую свихнуться от вожделения при виде того, кому я служить вообще-то обязан. А не слюни пускать. Я не Милли-как-там-его-уродец-мелкий, чтоб его Аланис в зяблика превратил! - Ты зачем кинулся меня спасать, Виккер?       Негромкий вопрос прозвучал надо мной как гром среди ясного неба. - Так ведь…Вы же…! – Не успев поднять голову, я сразу заткнулся,поскольку обнаружил герцога на минимальном расстоянии от себя. Он неотрывно смотрел на меня, и в глубине льдисто-синих глаз плескалось тяжелое, отчетливое желание. Я непроизвольно сглотнул, отчаянно надеясь, что он все-таки не любитель извращенных развлечений и не станет насиловать больного.       Но, похоже, Лэйвери не планировал предпринимать в моем отношении каких-либо радикальных действий и, кроме откровенно голодного взора, которым он меня наградил, мне явно ничего не угрожало. Несмотря на возбуждение моего визави – я его чуял не хуже своего собственного, он отлично контролировал себя, надо признать.       На мгновение меня кольнуло чувство острого разочарования, но я не позволил себе расслабиться и немедленно отогнал прочь неправильные эмоции. Не надо мне приключений на мою многострадальную задницу, а то, что именно они мне и светят, свяжись я с королевской родней, к дедке не ходи. Пусть пресветлый Аланис другого дурака поищет, веселиться подобным образом. - Ты – омега, тигренок, - Фернтон наклонился ниже, окутывая меня своим дивным ароматом. Блестящая, черная как вороново крыло, прядь, упала ему на лоб, а я задумался – какие у него волосы на ощупь? Шелковистые или, наоборот, жесткие? Адски тянуло дотронуться до них и проверить фантазии самому… – Слышишь меня, малыш? Никто не спорит, ты достаточно хорошо владеешь оружием, ты отважен до умопомрачения, но ты не альфа, Вик. И не бета. Хотя тебе и хочется доказать всему миру обратное, - неумолимо продолжал мой господин и с некоторых пор – личная сиделка. - Тебе не следует бездумно бросаться на подвиги. - Я офицер, Ваша светлость! – Упрямо возразил я, еле сдерживаясь, чтобы не поймать губами болтавшийся на его шее золотой кулон необычной формы. Проклятие, как же меня ведет… – Я служу короне, а вы – брат короля, и я обязан…- Не закончив фразу, я обессиленно отвернулся от него в другую сторону. Правильно, чем меньше видишь, тем меньше соблазнов. Внизу живота и так все окаменело от неутоленного и неуместного, чего уж там, желания.       Настойки! Мне нужны чертовы настойки! - Ты – омега, - повторил Лэйвери и, ухватив меня за подбородок цепкими пальцами, бережно развернул мое лицо к себе: - Кроме того, Вик, не забывай, ты - мой личный слуга. А мою безопасность обеспечивает охрана, да и Игена я таскаю с собой не из прихоти, ты же понимаешь, - он улыбнулся уголком губ. - Я не разрешаю тебе впредь рисковать своей жизнью. Но это не значит, что я не ценю того, что ты для меня сделал.       Фернтон внезапно отстранился от меня, чем принес моментальное облегчение и, плавно поднявшись на ноги, сказал: - За свой поступок ты получишь награду. А за безрассудство – наказание. Даю тебе недельный отпуск. После того, как поправишься, конечно. Отдохни. - А…наказание? – Сдавленно спросил я, утомленный борьбой с собственным телом. От меня не укрылся насмешливый взгляд, который герцог бросил на мою «беду», ненавязчиво упирающуюся в тонкую ткань одеяла. Дьявол и его приспешники! Никогда мне не выиграть у самого себя, омежья сущность упорно прорывается сквозь все преграды! - У нас скоро начинается осенний сезон балов, - вдоволь насмотревшись на меня, неловко ерзающего филейной частью по постели, наконец, отозвался мой собеседник, - твое присутствие обязательно, Вик.       Балы? Какие еще балы? И почему я? Есть ведь Милли-там-дальше-идиотское имя! И танцую я весьма сомнительно! - Ваша светлость, но я …- Попытался я предотвратить грядущие грандиозные неприятности. От нехорошего предчувствия у меня, кажется, даже зад скукожился. - Ты со мной пререкаешься?       Бархатный голос Лэйвери внезапно завибрировал на низких обертонах, и я быстренько засунул протесты куда подальше. Сдается мне, активные возражения заставят его пересмотреть политику ненасилия в отношении одного зарвавшегося омеги…       Игенстан Деруа действительно знал толк в магическом лечении: мое выздоровление в итоге заняло всего несколько дней. И пока я валялся в кровати, бездумно таращась в потолок и считая овечек, принимал отвратительные на вкус лекарства и сходил с ума от ничегонеделания, вместе с улучшением физического состояния существенные изменения также претерпело и мое мировоззрение.       Близкое соседство с бездной и моя возможная смерть заставили меня внезапно осознать, что я хочу жить, причем жить интересно и весело. А это значит, перестать осторожничать и бояться лишний раз привлечь к себе внимание, прекратить скрываться за маской холодности и напускного безразличия к окружающим. Мне искренне надоело контролировать каждый вздох, произнесенные слова и слепо следовать правилам. Я зверски устал от тех рамок, в которые втиснул себя сам.       Промучившись без сна пару ночей в размышлениях о своей судьбе, я, наконец, решил не ограничивать себя в возможностях, предоставленных мне армией и службой у Фернтона, в частности. За исключением одного – мои взаимоотношения с альфами пересмотру не подлежат. Собственную свободу я никогда не променяю на метку принадлежности какому-то самцу.       После заключения с самим собой этой своеобразной сделки, моя жизнь начала стремительно меняться: я словно с цепи сорвался, пытаясь восполнить то, чего мне недоставало все годы службы в гарнизоне.       Я играл в кости и в карты, с удовольствием проигрывая немаленькое жалованье; участвовал во всех заварушках с применением оружия, и моя отчаянная храбрость, граничащая с безумием, позволила мне выйти из них относительно целым и невредимым; шатался по тавернам с друзьями, дрался, если меня задевали и провоцировал потасовки сам – если меня не трогали…       Апофеозом творящегося безобразия стала моя перепалка с альфами в столичном трактире, в результате которой наша дружная компания загремела в околоток местной охраны, составившей о происшествии подробный рапорт на имя герцога.       Но появилась и обратная сторона этих, отнюдь не омежьих и далеко небезопасных развлечений: внезапно я осознал, что по-настоящему красив. Ну, то есть, мне с детства пели дифирамбы по поводу смазливой мордашки, а в армии и вовсе проходу не давали, но, странное дело, я никогда не придавал этому значения. Более того, четкое понимание собственной привлекательности для посторонних мужиков почему-то всегда ускользало от меня или, быть может, я от него попросту отмахивался?       Зато теперь… Временами я хотел нравиться. Как омега, а не суровый парень с бесстрастной рожей, испещренной шрамами от боевых ранений. Я чувствовал, что мне приятно внимание окружающих, восхищенные взгляды вокруг, приглашения на свидания, пусть я и отвергал их, а пару раз я с ужасом поймал себя на флирте.       Я неуловимо менялся, словно с меня постепенно слетали невидимые оковы, обнажая вложенную Аланисом душу. Судя по некоторым моим поступкам, и вовсе создавалось устойчивое впечатление, будто моя омежья суть проснулась и активно пробивает себе путь наружу, а поймать ее за хвост и вернуть на прежнее место мне никак не удавалось.       Но справляться с собой новым я еще не умел, да и не особо-то хотел, а потому вскоре здорово поплатился за легкомысленную небрежность в отношении новоприобретенных привычек.       В последний день своего отдыха я возвращался в замок поздним вечером. Вообще, я должен был появиться пред очи начальника местного гарнизона еще пару часов назад, но поддался на уговоры друзей и задержался с ними чуть дольше, продолжая веселую гулянку. Зато сейчас мне приходилось крайне осторожно пробираться по сумрачным коридорам, прилагая массу усилий, чтобы остаться незамеченным. Но выпил я преизрядно и добраться до своих покоев на подламывающихся ногах, представлялось трудновыполнимой задачей: все силы я тратил на то, чтобы не задеть косяк или позорно не свалиться на пол.       По крутой винтовой лестнице я поднялся, шатаясь из стороны в сторону, но не успел с облегчением перевести дух, оказавшись неподалеку от родной комнаты, как вдруг дверь рядом со мной с треском распахнулась, и знакомый голос слабым эхом отразился от безучастных стен. - Так-так, - почти пропел герцог, - а кто это у нас тут крадется, словно вор в ночи?       От неожиданности я споткнулся о ковер и, не сумев удержать равновесия, рухнул на колени прямо перед ним.       Шикарно. Просто шикарно. Поза у меня, прямо скажем, классическая. Вот только вернуть себе вертикальное положение у меня никак не получалось, и пока я со скрипом пытался придумать достойный ответ на прозвучавшую реплику (а хмельной дурман в моей черепушке отнюдь не способствовал сообразительности), Лэйвери перешел в наступление.       Внезапно запустив пятерню в мою гриву, он стремительно намотал тяжелые волосы на руку и резко дернул за них, вынуждая меня с невольным стоном боли запрокинуть голову вверх. - Кто-то вздумал игнорировать прямое распоряжение своего господина? – Склонившись надо мной, прошептал герцог почти интимно, явно не собираясь отпускать мою шевелюру из стального захвата. Я страдальчески морщился, с ужасом ожидая, что скальп скоро просто треснет, но мужественно терпел и молчал. Ведь молчание – золото, как утверждают говнюки-мудрецы. Суки они, а не мудрецы, не похож я на обладателя несметного сокровища! – Бесконечные драки, гулянки, карцер, да еще и жалоба из столицы на неподобающее поведение королевских офицеров, - продолжил словесную и физическую экзекуцию Фернтон. - Вопреки моему предупреждению, ты все-таки решил доказать мою неправоту и поиграть в альфу? - Ваша светлость, - беспомощно выдохнул я, и в этот момент яростные, льдисто-синие глаза внезапно расширились, зрачки потемнели до черноты, а тонко вырезанные крылья изящного носа затрепетали, втягивая воздух. - Что ты пил? – Неожиданно спросил он, наклоняясь еще ниже.       Я застыл, таращась на него в немом изумлении, ничего себе, смена темы! - Узнать можно и по-другому, - странно усмехнулся он и вдруг… Лизнул меня в губы, а потом, словно пробуя их на вкус, основательно по ним прошелся, повторяя контур.       От этих влажных, жарких прикосновений, одновременно сладких и дразнящих, меня окатило волной обжигающего, почти болезненного возбуждения, напрочь сметающего мое сопротивление, превращающего кровь в жидкий огонь. Внутренности, казалось, скрутились в тугой узел пульсирующего желания, а в штанах сзади стало как будто мокро… - Ты… Ты пахнешь невыносимо… Невыразимо хорошо, - герцог еле протолкнул слова сквозь крепко стиснутые зубы. Ему явно приходилось не лучше, чем мне: натянутый, как тетива лука, он медленно, прерывисто дышал, и от его жадного, абсолютно дикого взгляда, мое сердце начало отплясывать невиданные танцы. "Похоже, быть мне жестко оттраханным на грязном полу в коридоре", - подумал я отстраненно, продолжая играть в гляделки с Фернтоном и ощущая себя трапезой грозного удава, то бишь, кроликом.       Но пресветлый Аланис, видать, имел на меня другие планы. Или иметь меня предполагалось как-то иначе… В то краткое мгновение, когда я почти примерил на себя роль постельной грелки (противопоставить мощи герцога мне нечего, он сомнет меня, как серебряный кубок, одним движением), королевский родственник внезапно отпустил мою гриву и со всей силы отшвырнул меня от себя.       Невесомой пушинкой я отлетел к противоположной стене, да и затих там, ошарашенно и отчасти – настороженно - наблюдая за ним.       Однако Лэйвери умудрился совладать со своими демонами. Не удивительно, они почти что родня! - Ты ведешь себя глупо, ввязываясь в опасные и бессмысленные авантюры, - бросил он, не глядя в мою сторону. - Альфы выкрутятся из любой передряги, а для омег многие ситуации часто оказываются смертельными. Придется мне немного охладить твой пыл, мой мальчик, - он усмехнулся. - На завтрашний бал ты наденешь традиционные омежьи одежды. И будешь их носить до окончания сезона.       Он с ума сошел? С гребаными волосами длиной до жопы, еще и омежьи тряпки напялить… Да это самоубийство! Если меня заметят в подобном одеянии, мои налаженные отношения с местными парнями пойдут коту под хвост! Пить они меня с собой точно больше не позовут. А надираться лучше всего в подходящей компании… - Ваша светлость! – Меня переполняло отчаяние. - Ваша светлость, прошу Вас… - Надо уметь отвечать за свои проступки, Хардинг, - холодно отрезал он, не дослушав мои стенания. – Это приказ. Выполняй.       Он постоял еще немного, словно раздумывая о чем-то, а затем развернулся и, сделав пару шагов, дернул за ручку двери, ведущей в его покои.       Я с облегчением выдохнул, когда королевский родственник пропал с горизонта и, кое-как поднявшись на ноги, потащился к себе, с неприязнью ощущая сырость в области пятой точки. Не хочется признавать, но родная задница реагировала на герцогские выкрутасы типично омежьими штучками, черт бы их побрал.       Но нынешние проблемы оказались несущественными по сравнению с тем, что ожидало меня на следующее утро, когда в мою комнату ворвались два огромных беты, по габаритам ничуть не уступавшие альфам, с целым ворохом отвратительного шмотья.       Традиционного. Ну, для омег.       Я тоскливо вздохнул, меня не покидало ощущение неотвратимо надвигающихся неприятностей, а я, к сожалению, никак не мог повлиять на дальнейший ход истории.