Убей меня и всё.

      Сегодня день прошел довольно-таки спокойно, не считая пьяного и постоянно орущего матом мужика с вывихнутым плечом. Переломы, ушибы, раны. Такие же глубокие, как и на его сердце. Такие же трудноизлечимые.       Антон находил отдушину в своей работе и часто присутствовал на операциях, подрабатывал в приемном отделении и на скорой. Он полностью отдавался своей работе. Чего он там только не видел — людей, которых сложно назвать людьми. Например, парня с полностью продавленной грудной клеткой, обгоревшую женщину, с которой сажа осыпалась вместе с кусками кожи. Изуродованных детей, задыхающихся собственной кровью. Очень многое видел.       Дима поражался выдержкой Антона. Несмотря на такую сложную ситуацию в собственной жизни, он продолжал помогать людям, думая только о них и их благе. Он заботился и следил абсолютно за каждым своим пациентом с таким трепетом и действительной заботой в глазах. Он всегда был не прочь поговорить со своими больными, был жизнерадостным и веселым со всеми, всегда любил шутить. Антон жил по принципу: «Твои личные проблемы никак не должны касаться твоей работы». Браслеты на запястьях перекрывали кровавые бинты. Веселое поведение скрывало нервно-депрессивное состояние. Два свитера и врачебный халат хоть немного помогали спрятать неестественную худобу. Лишь один Дима знал, какой пиздец происходит у Антона в жизни, и старался хоть как-то помочь другу.       Антон и Дима учились вместе в институте имени Склифософского. Хоть, их дружба напоминала анекдот, потому что Антон был метр девяносто — под потолок, а Дима дышал ему в грудь, едва доставая ему до плеч. Но, зато, это была настоящая дружба, сколько бы они не шутили. ***       Антон проснулся абсолютно никакой, если не считать жуткой охоты блевать от самого себя. Вспомнив, что сегодня за день, Шастуну стало еще хуже, даже несмотря на то, столько месяцев он ждал этой встречи. Не так он себе это представлял. Совершенно не так.       Первое, что увидел Антон, это окровавленную простыню и изрезанные запястья. Сука. Парень поднялся с кровати, и весь мир залился черно-белыми вспышками.       — Ох, блять, нихуя спец. эффекты! Пить надо меньше, ну или же начать хоть что-то есть. — Думал Антон пока шел в ванную, чуть не убив ногой кота, мирно спящего в коридоре.       Вывернув кран на максимум, он сел и обнял себя холодными руками. Горячая вода приятно обдавала кожу, оставляя на теле красные пятна. Наконец вылезший из ванной Антон достал черные джинсы и серое худи. За час до встречи.       Шастун стоит перед дверью в кафе и просто топчется на месте. пытаясь согреться, хотя бы приятными воспоминаниями об этом кафе. Наконец, зайдя во внутрь, Антон сел за первый попавшийся столик и заказал молочный чай. «А вдруг он захочет извиниться? Вдруг, вернется? Поймет, что только здесь, в Москве, живет его любовь?» — Тоша сидел, медленно попивая чай, смотря в окно, где сгущались темно-синие тучи. Начиналась гроза.       Как гром среди ясного неба в кафе ворвался Арсений, ища глазами Шастуна. Наконец, найдя искомое, Арсений присел рядом.       — Привет, — поздоровался он.       «Привет, мы будем счастливы теперь и навсегда!» — пронеслось в голове Антона.