Призрак с улицы Калинина

Ну, скажу я вам, ребята. Не лёгкое это дело – из мертвых воскресать, совсем не лёгкое. Такой чудовищной дурноты я не испытывал никогда. Конечно, я давно уже вообще не чувствовал, но по воспоминаниям – это худшее из всего, что со мной случалось. Даже предсмертные страдания изрядно поблёкли. Истомившийся по ощущениям Илюша… Наслаждайтесь, батенька, наслаждайтесь. Но сдаваться новоявленный Лазарь не собирался. Всё-таки это было здорово, вновь чувствовать. Понемногу дурняк отступал. - Вы слышите меня? Я снова открыл глаза, которые успел закрыть. Прямо передо мной маячила физиономия врача. - Вы слышите меня? Прикрываю глаза, говоря – да. - Поднимите правую руку. Легко сказать – поднимите! Как будто это так просто. Кое-как отрываю от простыни пальцы, в тщетной попытке пошевелить кистью. - Теперь поднимите левую руку. Вот же садисты! Но я понимал, врачам надо убедиться, что воскресший труп адекватен. И потому героически шевелил пальчиками левой. Доктор удовлетворенно кивнул, они принялись оживленно дискутировать, а я – снова шевелить руками. Во-первых, необходимо взять тело под контроль, и как можно быстрее. А во-вторых, нестерпимо хотелось избавиться от кислородной маски. Я и так весь опутан проводами, трубки торчат, откуда только можно, и поверьте, это очень-очень неприятно. Одновременно я принялся крутить головой, в надежде сбросить маску, хотя и понимал, что это глупо. Кто-то из врачей заметил мои дерганья и подскочил ко мне. Придержал голову и потянул маску прочь. И только тут до меня дошло, что у меня в горле торчала трахеотомическая трубка, через которую и качали воздух. Вдыхаю сам… О, оказывается, у меня в горле окопался батальон ёжиков, одетых в доспехи из наждачной бумаги. - Пить… - отчаянно хриплю я. Надо немедленно утопить этих колючих оккупантов. В ответ доктор выдергивает из моего рта ещё одну трубку, гораздо длинней. Очень мило, а это что было? Ой, не надо, не рассказывайте, я поспешил с вопросом. Трубочку вытащили и оттуда, где я привык ощущать несколько иной предмет… Но не будем об этом. Примчалась медсестра, к моим губам поднесли стакан-непроливайку снова с трубочкой. Ох, я явно начну опасаться этой штуки. О, какое волшебное ощущение! Как же мне, оказывается, хотелось пить! Как вкусна, бывает обыкновенная вода! Выдув полный стакан, я прошептал: - Ещё. После второго стакана я осознал, что дурнота окончательно испарилась. Осталась только вполне понятная слабость. Один из врачей вновь присел на край кровати. - Вы помните, как вас зовут? Хмурю лоб, и отвечаю: - Женя. - А полное имя? - Евгений Алексеевич Анненков, - это всё было несложно, все, что можно было выжать из истории болезни, я запомнил наизусть, но всё же амнезия будет на лицо. - Прекрасно, - кивнул доктор. – Адрес помните? - Улица Дубравная, 25. - Прекрасно! – снова просиял доктор. – Расскажите о своей семье. Чего-то подобного я ждал, а потому, нахмурившись, долго молчал, а потом с отчаянием прошептал: - Я не помню. Врачи переглянулись. - Аллу Андреевну Миронову помните? Я призадумался. Есть вариант, попаду или нет? Проверим. - Она… моя мама. Врач улыбнулся: - Неплохо. Только она ваша тётя, хотя вырастила вас как родная мать. Я криво улыбнулся в ответ и пробормотал: - Я ничего не помню. - Ну, батенька, для того, кто вернулся с того света, вы отвечаете очень даже живенько, - оптимистично заявил врач. – Я думаю, память понемногу восстановится. Он повернулся к коллегам, испрашивая подтверждения, и тут же разразилась новая дискуссия. Я не прислушивался, я пытался совладать с новым телом, и с каждой минутой выходило всё лучше. И тут моё внимание привлёк разговор врачей. То ли всё еще сохранялись мои «призрачные» способности, то ли у этого Евгения был фантастически тонкий слух, но я слышал каждое слово. - Мистика какая-то. Не видел бы собственными глазами, не поверил бы никогда. - Анализы покажут, но, судя по всему, он уже чувствует себя неплохо. - А что случилось с аппаратурой, когда мы вошли? - Вселился в него кто-то, - нервно изрёк один из врачей, остальные истерично хихикнули. - На моей практике, никогда, ничего подобного… Ой-ёй, люди, вы ж врачи. Существа прагматичные, рациональные, вы в такое верить не можете. Не пугайте меня. - Да бросьте вы! В конце концов, что мы знаем о человеке и возможностях его организма? Крохи! - Это верно, - высокое собрание в белом покивало головами, соглашаясь, и устремило на меня горящие алчным светом глаза. - Чего? – тупо спросил я, и, увы, это было самое умное, что я мог выдать в тот момент. *** По коридору больницы неслась светловолосая женщина в растрепанной, явно наспех натянутой одежде. Увидев врача, идущего навстречу, кинулась к нему, заключив в объятия. - Алексей Петрович, дорогой вы мой, золотой вы мой. Спасибо вам, волшебник вы мой, спасибо! – заголосила она, перемежая слова пылкими поцелуями в обе щеки. - Ну, что вы, что вы, - бормотал доктор в ответ. Оттолкнув его, женщина помчалась дальше, а врач проводил её задумчивым взглядом. - Это уж не мне спасибо, - пробормотал он, - это господу Богу спасибо, не иначе. И повернувшись, пошёл в сторону ординаторской. Он был врачом с огромным опытом, но сейчас весь тот рационализм, что присущ людям этой профессии, дал трещину. В первый раз он никак и ничем не мог объяснить чудесное воскрешение человека, который был совершенно точно мёртв. Алексей Петрович посидел, барабаня пальцами по столу, а потом нерешительно открыл ноутбук, и, воровато оглядываясь, задал Гуглу вопрос: «Необъяснимые воскрешения людей». *** Через несколько дней бесконечных вопросов, осмотров и анализов, врачи вынесли вердикт. Первое: пациент здоров. Второе: имеется частичная амнезия. На самом деле, там было много умных и нечитаемых медицинских терминов, но если обобщить их в нечто доступное, то получится именно тот диагноз, который я уже озвучил. Светловолосая женщина, тётя Алла Андреевна, или, как её обычно называл Женька – мама Алла, изволила сердиться, узнав про амнезию. - И что же? Ничего нельзя с этим сделать? – вопросила она, гневно воззрившись на Алексея Петровича. Доктор возмущенно всплеснул руками: - Алла Андревна! Мальчик чудом с того света вернулся, а вы сетуете, что он не всё помнит?! Она резко стухла, опустив плечи. - Вы правы, конечно же, простите. Но неужели он ничего не вспомнит? - Ну, почему же? – поспешил успокоить врач. – Память восстановится, хотя может быть и не в полном объеме. Он взял женщину за руку и отвёл чуть в сторону. - Вы должны понять одну вещь, - очень тихо начал врач, но мой слух меня опять выручил. – Кома, тем более столь глубокая, вещь мало неизученная, непонятная. Вполне может случиться, что его личность сильно изменится, так бывает. Женщина испуганно уставилась на него: - Он станет другим человеком?! - Не совсем, - ответил доктор. – Но никто не знает, что происходит с сознанием человека в таком состоянии. Могут оказаться пересмотрены приоритеты, например. Проявятся какие-то таланты, или наоборот, он потеряет интерес к чему-то. Не переживайте, и просто помните, что это всё так же ваш любимый племянник. Алла Андреевна воззрилась на него возмущенно: - Он мне как сын, я люблю этого мальчика, и никогда не откажусь от него! - Вот и хорошо, - врач сжал её локоть, и ушёл. Тетушка повернулась ко мне, и от её улыбки, от её взгляда, у меня вдруг защипало в глазах… *** Вскоре я разобрался, кем же оказался в своей новой жизни. И это повергло меня в глубокий шок. Алла Андреевна Миронова владела огромной компанией, которой рулила железной рукой вот уже лет двадцать. Начав с малого, она смогла стать одним из крупнейших бизнесменов нашей необъятной родины. Я всегда считал своего отца богатым человеком, но по сравнению с этим состоянием, он просто неплохо зарабатывал. Таких монстров, как моя новоявленная мама Алла было немного. Она обладала огромным влиянием, и ворочала деньгами, каких я себе просто не представлял. Иными словами, я оказался горячо любимым племянником… олигарха! Не распухнуть бы, блин, от самодовольства… Мать Евгения – Марина доводилась Алле Мироновой родной сестрой. Она со своим мужем Алексеем Анненковым были страстными альпинистами, проводившими в горах куда больше времени, чем на ровной земле. И Женьку фактически растила тётка, души не чаявшая в ребёнке. Когда мальчишке исполнилось, пять лет, родители отправились покорять свою мечту – могучий Эверест, и безвозвратно сгинули на его склонах. Их тела так и не нашли. Так что de facto мама Алла и была матерью. Трудностей с воскрешением у меня возникло немало, к счастью, только технических. Например, я поначалу никак не мог управиться со своим новым телом. Я пытался заставить его двигаться так, как привыкла моя память, но у тела были свои рефлексы, и они шли вразрез с моими воспоминаниями. Тело желало двигаться по-своему. Поначалу, я героически сражался за каждый жест, и врачи уже констатировали у меня нарушение координации движений, ибо даже ложку до рта донести было проблематично. Но потом меня осенило, и я просто подчинился чужим мышцам, позволяя им работать, как привыкли. Дело тут же пошло на лад. Спросите, как я смог? Да просто. Вообразил, что играю чью-то роль. А потом пошло само. Немало дурацких ситуаций происходило из-за роста, я никак не мог привыкнуть к новой высоте. В Женьке было 187 см, против моих былых 168. И изрядная часть этого роста приходилась на ноги. В итоге я каждый раз идиотски обрушивался на задницу, пытаясь сесть. Я-то всё ещё думал, что горизонтальные поверхности гораздо ближе, чем на самом деле. Пару раз ощутимо приложившись мягким местом об унитаз, я, наконец, научился обращаться с новыми габаритами. Ещё я вначале пугался, слыша свой новый голос, я его попросту не узнавал. Начинал говорить, и испуганно затыкался. К счастью, врачи всё списывали на пережитую травму. *** Но вот, настал час Х, меня выписывают! Я здоров! Благодарим врачей, счастливая мама Алла засыпала всё отделение подарками, досталось даже уборщицам. Нас провожают, чуть ли не земными поклонами, кто-то из врачей с присущим им цинизмом, произносит: «Заходите к нам ещё». Нет уж! Уж лучше вы к нам, господа, на чаёк-кофеёк. Фу ты, ну ты! У больничного подъезда Мерседес представительского класса. Два джипяры с охраной. Эх, поеду, аки королевич. Секьюрити сдержанно поздравляют с выздоровлением, открывая дверцу машины. Нет, ну, я сейчас точно раздуюсь, как индюк. Никогда не замечал у себя такого. Ох, Илюша, Илюша. Не лопни… Несемся по улицам, окружающие машины шарахаются в стороны. Красота! И вот врата, так сказать, семейного гнездышка. Нда, братцы, ничего так домик, ничего. Элегантен, строг. Но, блин, роскошен, как мои самые безумные мечты! Держу лицо, чтобы оно не расплылось восторженной улыбкой. Женьке-то этот дом привычен. Прислуга встречает, восторги, поздравления. Сокрушаются по поводу моей амнезии, и выражают готовность помочь в борьбе с ней. А помощь мне понадобится. Поэтому тепло всех благодарю, а потом говорю маме Алле, что хочу отдохнуть и отмыться после больницы. И меня тут же заботливо провожают в мои личные апартаменты. *** Первым делом я потопал в ванную. Отмыться мне действительно очень хотелось. А потом мне предстояло начать знакомство с моей новой личностью. Но для начала – купаться. Ванная комната оказалась просто огромной. Здоровенная угловая ванна. Офигительная душевая кабина. Всё отделано белым и золотистым мрамором. Пышные живые растения. Дворец, однако. Вдоволь намывшись, я выбрался из душевой кабины, и подошёл к огромному зеркалу, от пола до потолка. И уставился на своё отражение. Высокая поджарая, но отнюдь не тощая фигура. Длинные ноги, узкие бедра. Красивый разворот широких плеч и длинная шея. Подкачанная красивая мускулатура, плоский рельефный пресс. И между ног тоже, скажу вам, не бедно. Совсем не бедно. Если вы мужик, вы меня поймёте. Принц, чтоб его… Наконец, встречаюсь взглядом с отражением. Черные волосы, когда-то модно подстриженные. Светлая кожа и синие глаза. Такое сочетание просто бросается в глаза, как рекламный плакат. В лице легкая неправильность. Но оно, несомненно, красиво. Нда-а-а, парень… И всё-то у тебя было. И денег до хрена, и влиятельная мамашка, и красота неземная. А остался бы от тебя только портрет на надгробном камне, кабы не ушлый Илюша, столь шустро воспользовавшийся покинутым тобой телом. Я смотрел в зеркало, и понимал как никогда, что смотрю на доказательство непрочности всего земного. Один удар по голове, и ничего уже этому Женьке не нужно. Ни деньги, ни любившая его мама Алла. Всё оставил, и без сожалений ушёл. Так, чего это я? Ну-ка, встряхнуться! Одевшись в приготовленный спортивный костюм, я решительно толкнул дверь ванной, входя в Женькины комнаты. В незнакомый мир, который мне предстоит сделать своим.