Призрак с улицы Калинина

Честно говоря, я думал, что после своего проигрыша Витька будет дуться как мышь на крупу до морковкина заговенья. Однако как оказалось, он умеет проигрывать. На следующий день, а день был рабочим, уже под конец Ажаров пришел ко мне в кабинет с двумя бутылками отличного шампанского и здоровенной плиткой шоколада. Как раз такого, как я люблю - черного и горького. - Привет, - он помахал пакетом с бутылками, который держал в руке. - Хочу поздравить тебя, ты отлично вчера гонял. Настоящий профи. - Любой профи сделает меня, как щенка, - улыбнулся я, жестом предлагая ему сесть в кресло напротив. - Так, немножко упражняюсь. Так, собственно вчера и вышло. Из всех заездов я выиграл только два, и то в дрифте. Правда, рейсеры меня поздравляли и говорили, что у меня отличный потенциал, но я все же не видел свою будущую жизнь в рядах этих ребят. По причинам вполне объективным. Зато кто бы видел, как у Артёма глаза полезли на лоб, когда он увидел, что осталось от шин Лексуса. Они с Дмитрием разом кинулись менять колеса, пока тётка не дай бог не увидела. - Не прибедняйся, - хмыкнул Виктор, доставая бутылки. - Давай выпьем за твою победу. - Сейчас? - Рабочий день почти закончился. Я посмотрел на шампанское. Придется вызывать водителя. Тётушка терпеть не могла, когда я садился за руль нетрезвым. Да и я себе такого не позволял. - Ладно, давай, - я попросил секретаря принести нам кофе и пару фужеров, а Витька принялся открывать бутылку. Я посмотрел на его правую кисть, украшенную аккуратной повязкой из белоснежных бинтов. - Ты так сильно разбил руку? - с тревогой спросил я. - Да нет, - Ажаров улыбнулся. - Сказал всем, что сильно порезался. Чтобы не отбиваться от вопросов, кому это я так въехал в челюсть. Я хихикнул: - Твой бесчеловечный удар добил несчастную Бэху. Как ты мог, злодей? - однако, вспомнив, как подпрыгнула машина, добавил: - Рад, что ты меня миновал. Иначе я бы сейчас сидел не с рукой, а с перевязанной рожей. Витька тоже посмотрел на замотанную кисть, оценивая силу удара и вздохнул: - Прости, с трудом сдержался. - Да, ладно, оба хороши, - фыркнул я, - считай, квиты. Он подал мне бокал, мы чокнулись и выпили. - Представляешь, рейсеры мне вчера потерянный бампер привезли, - ухмыльнулся Витька. - Видать, по номеру тачки адрес выщемили. - Они прониклись, - фыркнул я в ответ, с удовольствием потягивая холодное вино. - Любезность неслыханная. Прости, ты из-за меня тачку вдребезги расколотил. - Ерунда, - отмахнулся Ажаров, - новую куплю. Уже договорился утром. Зато какой драйв! Хотя своей главной цели я так и не достиг... Он окинул меня плотоядным взглядом. - У тебя все впереди, - мурлыкнул я. - А у меня шанс есть? - спросил он, подаваясь вперед. Я лишь сладко улыбнулся в ответ, но, судя по его спокойному виду, он понял это правильно. - Какую тачку купишь? - поинтересовался я. - Да такую же, - пожал он плечами. - Нравится она мне. - Да, вы с Б... - я буквально захлебнулся воздухом, с трудом удержав едва не выскочившие слова: «Вы с Борькой вечно состязались, у кого БМВ круче». Закашлялся изо всех сил. Вот это называется - подавился словами! Аж в глазах потемнело. А что вы хотите? Я же не мог об этом знать. Не в этой ипостаси. Ажаров моментально начал бы допытываться, откуда я вообще знаю про Борьку? Ведь его в нашей компании нет, о нем и не говорили-то почти. Витька подскочил ко мне, стукнув по спине: - Женька, ты как?! Что случилось? - Норм, - просипел я, разгибаясь и отдыхиваясь. Подхватил со стола бокал с шампанским, залпом выпил. - Все нормально. Поперхнулся. Бывает. - Что ты сказать-то хотел? - спросил он, возвращаясь в свое кресло. - А, да, так, ничего особенного. Уже забыл. Ажаров долил нам шампанского и спросил: - В клуб приедешь сегодня? - Не, сегодня у Лёньки день рождения, будем праздновать, - ответил я чистейшую правду. - А завтра могу, не занят. Он улыбнулся: - Это здорово. И постарайся освободить от всех дел пятницу. Надеюсь, тётушка даст тебе выходной? - А что будет в пятницу? - подозрительно сощурился я. - Вот это, - он протянул мне очередной конверт, в котором оказались билеты на концерт Григорианского хора. - Поедем на моей машине. Утром выедем, как раз к началу будем на месте. Переночуем там, в отеле, и в субботу назад. Ну, что я мог сказать? Умеет, зараза, когда хочет, умеет. Я был в восторге от приглашения. Утром надо было выехать, потому что пилить придется в соседний регион, а это часов 6-8 по хорошей дороге. Но меня вполне устраивало такое предложение, ибо я обожал Григориан, но к нам в наше захолустье они ни в жизнь не приедут. А мотаться в Москву ради одного концерта мне было в падлу. В душе разгорелось предвкушение, на губах сама расползлась довольная улыбка. - Твои шансы растут на глазах, - поведал я ему, наклонившись вперед и интимно понизив голос. - Я рад это слышать, - тем же тоном ответил он мне. *** Вечером Виктор приехал в клуб в привычной компании. Женьки не хватало, а где-то на самом дне души погуливала ревность, хотя он и понимал, что это, как минимум, глупо. У Джексона свои друзья, помимо новых, и они тоже требуют внимания. Поэтому Ажаров был молчалив и задумчив, в пол-уха прислушиваясь к болтовне парней. Серж и Андре мило тискались напротив него на своем диване. Рядом с одной стороны на своем излюбленном месте пристроился Олег, опираясь на Мишку. С другой стороны, где раньше обитал Лещинский, расположился Гриша и его мальчик Денис, закинув ноги Гришке на колени и позволяя ему ласкать свою щиколотку под джинсами. Все было привычно, как и множество раз, за исключением того, что рядом с Ажаровым место пустовало. Оно постоянно пустовало, начиная с Нового года, и было занято лишь тогда, когда появлялся Джексон. Женька... Эта чертова синеглазая зараза, возникшая из неоткуда и перевернувшая все с ног на голову, безжалостно разрушив устоявшийся Витькин мирок. Парень тихо поражался сам себе. Ни на кого он больше смотреть не мог. С той новогодней ночи, как эти синие глаза со сцены впервые поймали его взгляд, Ажарова словно отшептало. Хотя секса хотелось иной раз до зубовного скрежета, но ни на кого не стояло. Он пытался, было, кинуть палку кому-нибудь, но глаза загадочного «вампира» так и стояли перед внутренним взором, заставляя желать его с неистовой силой и вызывая отвращение ко всем остальным. Не мог и все. Хотел только Одного. Случалось раньше, что Виктору говорили о таком. Смеялся, не верил. И вот влип сам. Да так, что не отпускало ни днем, ни ночью. И дело было не в том даже, что член не стоял. Стоял, как всегда исправно. Но преследовало странное ощущение, что если сделает так, потеряет что-то очень ценное. Как будто золотую монету разменять на серебро. По деньгам так же, а душе не радостно, не так блестит. Поначалу банально не понимал, что происходит. А когда в душе мелькнуло в первый раз: «Люблю», сам не поверил. Не поверил, что можно вот так с первого раза втрескаться по самое не могу, потерять голову, не спать ночами, думая, мечтая. Сходить с ума от ревности, от желания забрать себе в единоличное пользование, отобрать у всех и злобно рычать на каждого, кто взглянет. Быть не в состоянии думать о работе, потому что все мысли заняты только одним. И все же вынужден был признать — да, влюбился. Вот именно так и никак иначе. С первого взгляда и до последнего. Женька был так близко, и в то же время так далеко. Иногда Витьке казалось, что он точно знает, что нужно этому парню, что он знаком с ним сотню лет, и вдруг все снова становилось с ног на голову. Все оказывалось не так, и не правильно, и не вовремя. И снова надо начинать сначала. Одно Ажаров знал точно - дай он слабину, хоть один раз, и он навсегда потеряет этого парня. И все же расстояние между ними сокращалось, медленно, но верно. И это не могло не радовать. Странный. С одной стороны, очень знакомый, с другой - совершенно чужой. Мягкий, способный сопереживать и тонко чувствовать. И уже через минуту - жёсткий, волевой, не признающий компромиссов и не знающий жалости. Его синие глаза, казалось, были способны принимать сотню выражений за минуту. Невозможно было угадать, что он чувствует, о чем думает, чего хочет. Как будто в нем уживались совершенно разные люди. Но так не бывает. Если только у человека нет раздвоения личности, а им Женька не страдал. К нему крайне трудно было найти подход. В какой-то момент, узнав, кто такой Джексон, Ажаров испытал чувство отчаяния. Как ухаживать за человеком, у которого все есть, да еще в разы круче, чем у тебя? Оставалось только внимательно слушать и смотреть. И вылавливать из разговоров обрывки его желаний, его мечтаний, того, чего бы ему хотелось, но чего еще не было. И совсем не обязательно, чтобы это было что-то мега крутое и дорогое. Просто осуществление маленького сокровенного желания. Мелочь, но как приятно... И это стало приносить плоды. Лед треснул, повеяло теплом. Но терпение, терпение... Как же много нужно было терпения. Где его взять? Да еще в достаточном количестве? Это было сложно. Очень сложно. Но другого не оставалось. За всеми этими размышлениями, Виктор, цедивший коньяк под аккомпанемент смеха приятелей, которые уже не раз подкалывали его, списывая его задумчивость на любовные страдания, не сразу заметил появление в зале клуба новой компании. - О, гляди-ка! Джексон! - вывел его из задумчивости возглас их местного провокатора Сергея. Ажаров вскинул голову, оглядев помещение. И сразу же увидел Его. В окружении тех, других его друзей. Сам Джексон и еще трое ребят были в деловых костюмах, явно с работы. Остальные трое в обычной одежде. Рядом с Женькой был все тот же здоровяк, тоже облаченный в костюм и по-хозяйски обхвативший Анненкова за плечи. Судя по громким голосам и взрывам смеха, вся компания была изрядно подшофе. Они расположились за круглым столом, почти в центре нейтральной зоны и к ним уже неслись, прогибаясь изо всех сил, официанты. Парням и так уже было весело, в клуб они приехали отрываться. Что не замедлило вылиться в своеобразное шоу. В какой-то момент вся компания вдруг загомонила, хохоча, явно уговаривая на что-то Евгения, который отмахивался от них. Кто-то из ребят метнулся к ди-джеям. Через минуту музыку выключили, заработало караоке. Джексона выпихнули-таки на сцену. Он подал знак, и к изумлению того же Ажарова, зазвучала музыка, которой Витька меньше всего мог ожидать в такой ситуации - «Абсент» Ваенги! Но потом Женька запел и получалось у него как ни странно, очень здорово. Он придал давно знакомой песне некий совсем новый колорит. Вальяжная поза, слегка распущенный галстук и небрежно-изящные жесты аристократичных рук, от которых на рукавах вспыхивали звездочки бриллиантовых запонок, блеск золота на часах: - ...Я никогда тебя, мой милый, не забуду, Я не забуду, нет, я не забуду. Но говорить тебе, что я люблю тебя, не буду, Уже не буду, уже не буду. Всё это было не раз, и к сожаленью, Всё повторится, всё повторится, Я только время поменяю и лица, Там у Матисса, там у Матисса. Припев слегка подправлен на мужской манер, но хуже не стало: - А я узнал интересный момент, Что и Ван Гог, и Матисс, и Дали, Курили таба-табак, употребляли абсент, И кое-что, кстати, тоже могли. Не шибко примечательная песенка вдруг кардинально сменила смысл, который стал совершенно распутным, щедро подчеркнутый интонациями певца. Бархатный голос с томной оттяжкой, ласкал и дразнил, пробуждая пошлые до невозможности мыслишки. Все же Женька был великолепным актером. Виктор не мог глаз оторвать от этой фигуры на сцене, не замечая одобрительных посвистываний друзей и их подколок. Он весь погрузился в атмосферу песни, невольно вспоминая ту, другую, после которой он уже не мог выкинуть из головы этого потрясающего парня. - ...Всё это было не раз, и к сожаленью, Всё повторится, всё повторится, Мы только время поменяем и лица, Зелёный цвет мы не поменяем. А я узнал интересный момент, Что и Ван Гог, и Матисс, и Дали, Курили таба-табак, употребляли абсент, И кое-что, кстати, тоже могли... Ажаров подумал, что теперь вряд ли кто-то из присутствующих будет воспринимать эту песню как-то иначе, чем в том исполнении, которое слышали сейчас. Женька допел, и зал разразился аплодисментами. Со стороны их компании послышались возгласы, с требованием повторить. Парень начал отнекиваться, но ему заявили, что это требование именинника, и он вернулся на сцену, снова зазвучала музыка. На сей раз зал дружно хлопал в такт, выражая свой восторг невольному певцу. - Витька, а он кто вообще? - спросил вдруг Григорий. Народ с интересом уставился на Ажарова. Как-то так вышло, что ребята так и не знали толком, что же представляет из себя зазноба их старого друга. - Кто такая Алла Миронова знаем? Все дружно покивали. - Разрешите представить, - Ажаров указал на сцену. - Евгений Анненков, единственный и обожаемый племянник Мироновой. - Да ладно?! - прозвучали сразу несколько голосов. - Серьезно, что ли? - Фигасе! - протянул Сергей. - То-то я смотрю, за его костюмчик можно весь клуб купить. - Серж, - хмыкнул Витька, - за одни его часы можно весь город купить. Со всеми нами. - Нежданчик, но мне его лицо все время казалось знакомым. Я только не мог понять откуда, теперь дошло, - отозвался Мишка, что-то набирая на своем ноуте, с которым он нигде и никогда не расставался. - Высоко ты, дружище, замахнулся. - Так вот кто купил квартиру, - вдруг протянул Гришка. - Квартиру? Какую квартиру? - раздались вопросы. - На Калинина, - вздохнул Григорий. - Ту, в которой Илья когда-то жил. - Светка продала Илюшкину квартиру?! - к нему повернулись сразу все. - Ну, да, - ответил слегка обескураженный парень. - Я все хотел ее купить, но Васильева отказывалась наотрез. А тут я недавно позвонил, она и говорит, что продала её ещё до Нового года. Я попросил маман узнать, кто купил, ну, думал перекупить. Она сказала, что некий Евгений Анненков теперь владелец. Я как раз хотел найти, кто такой. - Ну, и погуглил бы, - хмыкнул Мишка, разворачивая ко всем свой ноут. - Не велика задача. На мониторе была фотография - статная светловолосая женщина лет 50-55-ти и рядом с ней молодой парень в роскошном костюме, четко пригнанном по фигуре. Оба с бокалами шампанского в руках. - Милости прошу, Алла Миронова и её единственный наследник, племянник Евгений Анненков на каком-то там приеме и бла-бла-бла, - представил фотку Михаил. - Одиннадцатые в списке богатейших людей России. Народ вокруг уважительно посвистел. - Ажаров, ты уверен, что тебе это надо? - озадаченно почесал в затылке Андрей. - Выбора нет, - вздохнул Виктор. - Ей, заразе, не прикажешь... - Эт ты про любофф, что ли? - поинтересовался Серж. Ажаров молча отвернулся, игнорируя переглядки друзей. Парни разглядывали фотографию. Различие сразу же бросалось в глаза. Анненков был так же безупречно красив, но лицо у парня на фото было холодным, и улыбка на губах так же была чисто светской и ледяной. Весь его облик излучал надменность, вполне объяснимую для очень богатого человека. Взгляд был крайне тяжелым и высокомерным. В жизни смотреть в такие глаза было бы просто невозможно. И этот образ ледяного принца совершенно не вязался с тем парнем, которого они уже успели узнать. - Он как-то так выглядит тут... - произнес Дениска, - как будто другой человек. На публику, что ли играет? Ребята невольно повернули головы, посмотрев на реального Женьку, который снова смеялся чему-то в компании за столом. - Это видимо, до травмы сделана фотка, - словно бы нехотя пояснил Виктор. - Он же в глубокой коме побывал. Говорят, после этого его характер сильно поменялся. - Вот, значит, как? - негромко произнес Повелитель огня. - И, похоже, что к лучшему, - фыркнул Гришка. - По такой морде хочется кулаком съездить. - Значит, квартиру Ильи купил Женька? - спросил Олег у Григория. Тот кивнул. - А как же привидение? - с интересом спросил юный Дениска, устремив горящие глаза на друзей. Ребята переглянулись. - И почему Васильева вдруг решила ее продать? Она же отказывала всем наотрез? - задал в свою очередь вопрос Сергей. - Именно из-за привидения, хотя над ней все смеялись. Парни помолчали, переваривая. - Ребят, вы реально верите, что там был призрак Ильи? - Гришка поднял брови, выражая свой скепсис. - Хрен его знает, - медленно проговорил Олег. - Но что-то там было нечисто. Это точно. Помните тот случай с бабкой? - Мне, кажется - инсценировка, - качнул головой Серж. - А может и нет, - пожал плечами Мишка, - но ведь все мы знаем, что там было что-то не то. И Васильева с дочерьми много раз священников приглашала. Чего бы ради? Ну, освятила один раз квартирку. Зачем еще? А она несколько раз разных приглашала, один даже из какого-то крутого монастыря приезжал. А потом в один прекрасный день они просто свалили из квартиры. Не просто уехали — убежали, как от чумы. - А если призрак всё ещё там? - завороженно протянул Денис. - И на кой Джексону вообще эта квартира? У них вон, хоромы трехэтажные на полгектара. - Действительно, зачем? - себе под нос пробормотал Олег. - А мне вот очень нравится тот большой-большой мальчик, - промурлыкал вдруг Андрей, игнорируя гневный взор Сержа. - Я б на нем покатался от души. - Ага, - встрял шустрый Денис, тут же переключаясь, - и Джексону тоже, похоже, очень нравится. Учитывая, как здоровяк его тискает. Ажаров развернулся со скоростью атакующей змеи. Его глаза уперлись в парочку, о которой шла речь. Сметанин стоял рядом с Женькой, склонившись и что-то вещая ему на ухо. Они стояли близко, слишком близко для «просто друзей». Рука Сметанина обнимала Евгения за талию, и Женька улыбался, прикрыв глаза и слушая слова Лёхи. - Как думаете, они любовники? - вдруг спросил Денис, и тут же ответил: - Я - да. - Нет, - Андрей. - Да, - Серж. - Нет, - Мишка. - Да, - Гришка. - Нет, - Олег. - Вспомните, как он кинул Витьку, когда Витёк к нему полез? - возразил Григорий. - Как вы думаете, позволил бы он так себя тискать, если бы они не были любовниками? - А это мы сейчас выясним, - процедил Ажаров сквозь зубы, срываясь с места... *** Слонёнок отскочил от меня с поразительной быстротой и замер, вскинув руки. Я обалдело уставился на него и тут увидел, что его взгляд направлен мне через плечо. Развернувшись, я нос к носу столкнулся с Ажаровым, который сверлил Лёху недобрым взглядом. - Я чисто по-дружески, - хитро улыбаясь, сказал Слонёнок. - Я видел, - уронил Ажаров. Ваш покорный слуга открыл, было, рот, но наткнулся на такой взгляд карих глаз, что почел за благо молча его закрыть. Виктор сгрёб меня за талию, прижимая к себе, и очень выразительно тыча пальцем в Сметанина, раздельно произнес, не сводя с него глаз: - Держи. Свои руки. При себе. Лёха сделал примирительный жест: - Всё. Понял. Запомнил. Не буду больше. Он шустро ретировался в сторону стола, а я остался стоять рядом с Витькой. Он обдал моё ухо жарким дыханием, проговорил: - Не хочешь лишиться друга, не позволяй ему к тебе прикасаться. Было в этом голосе нечто, от чего пробежала по телу жаркая волна сладкого страха. Я лишь кивнул в ответ и прошептал: - Не буду. - Вот и молодец. И Ажаров испарился так же внезапно, как и возник, оставив меня догуливать Лёнькин день рождения. *** «Счастливую» возможность поревновать я предоставил Витьке уже через день. На сей раз, в клуб я приехал по его приглашению, присоединившись к своим старым друзьям. Мы весело проводили время, которое уже перевалило за час ночи. Хорошо, когда можно махнуть рукой на работу и не пойти. Ну, или хотя бы опоздать без последствий. И потому мы предавались радостям жизни, не думая, что завтра рабочий день. Я как раз стоял на краю танцпола, глядя вместе со всеми, как отжигает одна забавная парочка. Паренёк, типичный ботан по виду со своей пышненькой девчонкой отплясывали так здорово, что любой бы обзавидовался. Их поддерживали веселыми одобрительными криками. И вдруг я почувствовал на спине взгляд. Будучи отчасти не совсем человеком, я всегда чётко чувствовал такие вещи. И потому, не переставая хлопать, обернулся, оглядывая толпу в зале и у стойки в поисках того, кто на меня смотрел. Нашёл и… не поверил своим глазам! Мама моя дорогая, как же потрясно он выглядел! Он стоял у стойки, глядя на меня. На нём, вместо привычного строгого костюма, были облегающие темно-синие джинсы с низкой посадкой, подчеркивающие просто до безобразия стройные ноги и крепкую поджарую задницу. Белая футболка с длинными рукавами, поддернутыми до локтя и с ярким принтом на груди, эффектно облегала накачанный торс. На шее ненавязчиво поблескивала цепочка, на запястье левой руки красовались простенькие с виду, но очень дорогие часы. Вместо строгой прически – чуть взлохмаченные влажные волосы. Бляяя, я просто завис, пялясь на него. Вот это секси! Он, поймав мой взгляд, помахал мне коктейлем, который явно ждал меня. И ухмыльнулся моему обалдевшему виду. Недолго думая, я спрыгнул с танцпола, не утруждая себя походом до ступенек, и решительно направился к нему. - Артём?! Глазам своим не верю, это ты? Что ты здесь делаешь? Он властной рукой прижал меня к себе. - Решил глянуть, где ты отжигаешь, - жарко выдохнули мне в ухо, и по телу потекла сладкая волна. - И как тебе заведение? – я отхлебнул мохито, которое он мне предложил, и уселся рядом с ним на барный стул. - Недурное местечко, - кивнул Артём, садясь рядом. – Жаль, что я раньше не додумался сюда заглянуть. Ты не один? - Нет, конечно, - ухмыльнулся я, - с друзьями. Но, блин… Я снова окинул мужчину взглядом. Нет, я, конечно же, знал, что у него прекрасная фигура. Видел же голым. Безупречно. Но одно дело где-то так видеть и другое, когда эта фигура облачена в стильный сексуальный прикид и выставлена откровенно на показ. Мои глаза невольно раз за разом пробегали по широким плечам, по тонкой талии, переходящей в узкие бедра и мускулистые ноги. - Нравлюсь? – ехидно выдохнул он мне на ухо. - А то не видно! – сварливо отозвался я, слегка сомлев от жаркого порыва воздуха, пришедшегося мне аккурат на самую чувствительную часть шеи. Меня повело, в штанах откровенно затеснилось. Артём улыбался, глядя на меня хищным взглядом, его ладонь так властно заскользила по моей ноге… Внезапно руку Артёма буквально сорвало с моего бедра. Секунда - и два самца уперлись друг в друга лбами, готовые сцепиться за свою добычу. Фигасе… Я завис, глядя, как Витька с Артёмом сверлят друг друга яростным взглядом. Ещё немного и они сорвутся в драку. Да они же порвут друг друга! - Ээээ… Мальчики, вы только не поубивайте… - проворковал я, пытаясь разрядить обстановку. - Иди к ребятам!!! - Вить, я… - ИДИ К РЕБЯТАМ! Ого, вот это рык! Окончательно офигев, ваш покорный слуга счел за благо ретироваться. Где-то на периферии замаячили фигуры охранников. Надеюсь, парней разведут по углам до того, как они сцепятся. Притопав к гнезду, я, как послушный мальчик, плюхнулся на свое место, ухватив стакан с джин-тоником, и делая вид, что я всё время тут сидел. К счастью, обошлось без драки. Как-то их всё же угомонили. Ажаров возник у стола, вперив в меня тяжёлый, словно свинцовый, взгляд. - И кто это был? – прошипел он. - Так, знакомый, - безмятежно ответил я. Ребята вокруг с интересом переводили глаза с меня на Виктора, который явно был в гневе. Ох, други мои… Ну, нельзя на меня последнее время так смотреть… Бесы просыпаются. - Какого чёрта он тебя лапал? – продолжал изображать змею Витька. – Кто он тебе? Ну?! Я повёл рукой с зажатым стаканом: - Спали пару раз, да и всё. А что? - Ещё раз увижу… Убью его на хрен! Понял меня?! Я улыбнулся и запел в голос, подпевая так, кстати, зазвучавшему припеву песни: - Ровно дыши, капитан моей распущенной души. В этом городе так странно звучит безвоздушная тревога. Жить не спеши, не сдавайся, не меняй на гроши, Разгорится и погаснет в ночи безвоздушная тревога...* Вместо ответа Виктор уселся рядом со мной, сгрёб в охапку и залепил мне рот страстным поцелуем. Ох, каким страстным! Я не возражал. Не мог... Но едва он оторвался от меня, как я понял, что мысли мои (пошлые, гадкие, вредные мысли) текут совсем по другому руслу. Чёрт бы меня побрал, но я хотел Артёма! Ажаров — любовь всей жизни, большая и светлая, а сейчас я хотел маленькой и грязной в лице «конюха» Тёмы. Вот хоть стреляйте, а я хотел его. И ничего не мог с собой поделать. Мой взгляд придирчиво оббежал народ, крутящийся у стойки, пока Ажарова отвлёк Гришка каким-то заумным разговором. Вот он. Болтает с каким-то прелестным пареньком. Я выудил телефон, и пока Ажаров был занят, быстро набрал: «Избушка. №5. Жди меня». СМС-ка ушла. Через мгновение, Артём вскинул голову, достав телефон. Прочитал сообщение и, коротко кивнув, - знал, что я вижу его, - улыбнулся мальчику… В два ночи я тепло попрощался со всеми, наградил Витьку страстным поцелуем, - в каком-то смысле это было извинение, и отправился, якобы домой. Но устроившись на заднем сидении Бентли, я коротко велел: - Дима, в Избушку. Он молча кивнул, на миг встретившись со мной глазами в заднем зеркале и никак не прокомментировав сей момент. Что есть Избушка? Сейчас объясню. Это был довольно большой, очень комфортабельный и дорогой гостинично-развлекательный комплекс. Все строения здесь были стилизованы под деревенские рубленные избы, за что комплекс и был назван незатейливо: «Избушка». Здесь были два больших корпуса, а были несколько разных домиков поменьше. И один из них, под номером 5, стоящий в самом конце, почти полностью скрытый от других соснами и кустарником, был отдан целиком и полностью в моё распоряжение. Еще когда Женька был Женькой, он таскал сюда своих девчонок и парней, устраивал приватные вечеринки. Эдакое гнездо разврата. Я тут был пару раз, но по назначению пока не использовал. Вот и пригодилось. Здесь имелась и своя маленькая парковка, на которой за густой живой изгородью можно было спокойно спрятать четыре-пять машин. Бентли остановился, я вышел и задрав голову, глянул вверх. На втором этаже пара окон светились неярким светом ночника, значит, Артём уже здесь. Я быстро нырнул внутрь, поднялся на второй этаж и на минутку остановился, созерцая представшее мне зрелище. Постель была разобрана, горели бра, стилизованные под факелы. На столике, деревянном с коваными ножками, стояли блюда с закуской, ваза с фруктами и ведерко с бутылкой шампанского. Из второй бутылки Артём разливал вино в высокие изящные фужеры. Он стоял ко мне спиной, обнаженный, если не считать полотенца на бедрах. Шагнув к нему, я провел руками по его бокам, обнял, сцепляя руки в замок на его животе. Языком выписал прихотливый узор на лопатках. Он замер, прикрыв глаза, наслаждаясь лаской. А мои руки вернулись назад, сжали его ягодицы, потом распустили полотенце, бросив его на пол. Теперь мне ничто больше не мешало ласкать его. Сбросив на пол куртку и сорвав с себя толстовку, я прижался голой грудью к его спине, наслаждаясь теплом кожи, а руки словно сами по себе, вернулись на его задницу, с удовольствием тиская ее и лаская. - Похоже, мой зад не оставил тебя равнодушным, - прошептал Тёма, поворачивая ко мне голову. - Хочешь меня трахнуть? - Неа, - протянул я, продолжая свои ласки, - я не люблю быть сверху. Это ты будешь меня трахать... Он повернулся и теперь уже его ладони стиснули мою задницу, а губы жадно накрыли мои, вовлекая в страстный, жаркий поцелуй. Я ответил со всем пылом, а потом чуть отстранился, улыбаясь: - Мне надо в душ. Подожди немного. Всего пять минут и я вышел к нему уже полностью раздетым. Артём протянул мне бокал, и когда я взял, свободной рукой принялся поглаживать меня по бедру. - Я так понимаю, у нас есть время до утра? - тихо спросил мужчина. - Да, - я отпил шампанского и поставил бокал. - До утра я весь в твоей власти. Он привлек меня к себе, прижал, лаская ладонями спину, ягодицы, бедра. Губы прошли жаркой цепочкой поцелуев по моему плечу, по шее, чтобы обхватить мочку уха, посасывая ее, легонько кусая. Язык забрался за ухо, вызвав в теле сладкую дрожь. - Я правильно понимаю, что это наш последний раз? - тихо спросил он в самое ухо. - Я не знаю, Тём, может быть, да. Может быть, нет, - прошептал я в ответ. - Но эта ночь вся твоя. Его пальцы сзади прошлись по ложбинке между ягодиц, проскользнули между ними, нашли заветную дырочку в моем теле и принялись ее массировать. Тихо застонав, я вжался в него пахом, ощущая оба наши стояка. Возбуждение стало нестерпимым. - Тёёём, - простонал я. - Что такое? - тихий смешок. - Хочу тебя, - капризно. - Вот так решительно? А как же ласки, игры, м? Я укоризненно глянул на него: - Тёмка! Мужчина со смешком ловко подсек меня, опрокидывая на край постели, так что ноги остались на полу. Навис надо мной, жарко целуя. Потом его губы скользнули по груди, зубы на миг чувствительно прикусили сосок, заставив меня выгнуться и вскрикнуть в голос от острого ощущения, почти на грани терпения. По телу прошла жаркая волна и я вскинул ноги, обхватывая ими его за талию, притягивая к себе. - Ох, и хватка, - выдохнул Артём, снова куснув за сосок, чем заставил меня изогнуться в попытке прижаться к нему пахом. Его член упирался мне в промежность, заставляя ерзать от нетерпения. Наконец, он вошел в меня, заставив выгнуться и стиснуть зубы от боли, но эти ощущения лишь добавили остроты, еще больше поднимая градус желания. - Давай же! - выдохнул я, снова обхватывая его ногами за талию и направляя, подсказывая как двигаться. Артём врывается в меня, каждым своим движением внутри меня заставляя меня вскрикивать, захлебываться от стонов. Нависает надо мной, перехватывает руки и прижимает их к постели. Двигается жёстко, сильно, загоняя мне до упора, а у меня сносит крышу от обалденных ощущений. Больше не пытаюсь его контролировать, ослабляю хватку, и он тут же этим пользуется. Перехватывает мои ноги за щиколотки, распрямляя их и раздвигая на всю ширину, как только можно. Растяжка-то у меня отличная. И вдруг сбавляет темп, начинает двигаться не спеша, словно смакуя каждое движение. А мне мало, мечусь под ним, выстанывая его имя, умоляю продолжать, сжимаю его в себе, и, наконец, он снова срывается в бешеный ритм. Снова закидывает мои ноги себе за спину и почти ложиться на меня, прижимая к кровати. Мой член зажат между нашими телами, и от этого я совсем теряю голову. Еще несколько секунд и я кричу, кончая, чувствуя, как между нами становится влажно. Похоже, я слегка выпал из реальности, потому что не помнил, ни как Тёмка кончил, ни как укладывал меня на постель, на подушки. Разлепив глаза, я проморгался и с легкой досадой сказал: - Блин, я вырубился... - Кончаешь ты всегда роскошно, - произнес Артём, лаская ладонью мой живот, размазывая по нему сперму. Я скосил на него глаза, пытаясь создать мрачный вид, но не выдержал и фыркнул. Он тоже засмеялся: - Злючка! - Похотливый конюх. - Это я-то? - он приподнял бровь. - Ты, ты, - покивал я, млея от сладкой истомы, разливающейся в мышцах. - По-моему, это ты мне свидание назначил. - Так то по-твоему, - теперь я многозначительно приподнял бровь. Он рассмеялся: - Ты ещё скажи, что я насильник. - И скажу, обязательно, - я потянулся всем телом. - Как я могу этого избежать? - прошептал он, опуская ладонь по животу вниз и накрывая мой член. - Повторить это безобразие, - промурлыкал я, жмурясь от удовольствия. И мы повторили. И ещё не один раз за эту ночь. *** Артём вышел на улицу, тихо прикрыв за собой дверь. Поежился от прохладного воздуха и поплотней застегнул куртку. Постоял, оглянувшись и глядя на дверь. Наверное, на этом стоило всё закончить. Раз и навсегда. Но он лишь покачал головой. Не устоит всё равно. Искус слишком велик, а он далеко не свят. Посмотрев на черный Лексус, усмехнулся - когда успели пригнать? Мужчина чуть встряхнулся и пошёл по мощеной тропинке, бегущей через газон, туда, где среди зарослей живой изгороди виднелись ворота. Ворота были заперты, но калитку легко открыть, нажав кнопку. Дальше за воротами была густая полоса леса. От ворот убегала вниз к городу отличная асфальтированная дорога. Но Артём собирался пройти по небольшой тропинке вдоль забора, скрытого в кустах, до главного въезда, а оттуда уже вызвать такси. Он брёл, на ходу доставая сигарету и закидывая её в рот. Вроде и не курит ведь уже, но сейчас очень надо. Пройдя через калитку, остановился, с досадой роясь по карманам в поисках зажигалки. И тут из-под ветвей деревьев медленно выкатился белый Форд, машина Дмитрия. Пассажирская дверца распахнулась. Артём, не раздумывая, уселся в машину, и Форд так же тихо задом закатился обратно под деревья. Дима достал зажигалку, дал другу прикурить. С минуту они молчали. - Как узнал? - спросил, наконец, Артём. - А что тут сложного? - спокойно ответил Дмитрий. - Сложил два и два. А то я не знал, кого и зачем мы с тобой сюда привозили. Только вот никак не думал, что одним из посетителей окажешься ты. Они снова замолчали, дымя на пару сигаретами. Потом Дима сказал: - Тём, ты понимаешь, что с тобой будет, если Княгиня узнает? - Пока ему это нужно, меня не тронут, - ответил Артём. - А перестанет быть нужным? - Димка повернул голову, глядя на приятеля. Тот с изрядной долей равнодушия, пожал плечами: - Наверное, просто тихо исчезну. Дмитрий мрачно усмехнулся: - Это ты для всех тихо исчезнешь. А сам ты будешь умирать долго и тяжело. Но Артём лишь снова пожал плечами. Опять повисла тишина, и опять первым заговорил Дима: - Прости, вопрос идиотский, но не задать не могу. Кто из вас сверху? - Я. - Тогда ты точно труп, - вздохнул друг и снова выудил сигарету. - Этот наш Цербер дознается. - Я думаю, Дим, он и так всё давно знает. Просто фильтрует инфу насчет Княжича, прежде чем подавать её на стол Княгине, - спокойно ответил Артём. Мимо них по дороге промчался хозяйский Лексус, покидая территорию «Избушки». Мужчины проводили его глазами. - Эх, Тёмыч, Тёмыч, - вздохнул Дмитрий, заводя мотор. - Оно хоть того стоило? И поразился тому, какая улыбка появилась на губах друга. - Стоило, Дим, ещё как стоило, - ответил Артём. *** В кабинет бесшумно проскользнул секьюрити. Леонтич молча поднял на него рентгеновские свои очи, глянул сурово из-под кустистых седых бровей. Парень так же молча подал ему тонкую папочку, в которой было лишь несколько листов. Открыв её, Леонтич уставился на первый лист — большую, очень качественную фотографию. - Вот даже как, - пробормотал суровый старец, глядя на изображение молодого мужчины, стоявшего с пачкой сигарет на ажурном крылечке деревянного домика. - Что нам с этим делать? - тихо спросил секьюрити. Леонтич снова поднял на него взор. - Кто ещё видел? - сухо спросил. - Только я. - И ты забудь, - Леонтич захлопнул папку и бросил ее на угол стола. Секьюрити понятливо кивнул и бесшумно испарился. После его ухода Глава Службы Безопасности снова взял папку, принимаясь разглядывать фото. - Тёмка, Тёмка, и ты туда же, - покачал головой Леонтич. - И чего вас, идиотов молодых, тянет на это дело? Раньше девок за сиськи мацали, теперь парней за яйца. Что за времена пошли? Он помолчал, глядя на чертово фото. - Хотя в наше время тоже бывало и до чёрта, - подвел черту Леонтич, вспомнив КГБшное прошлое, и, захлопнув папку, точным броском отправил её в недра большого черного сейфа, с глаз подальше. *** Поездка на концерт Григориана прошла прекрасно, доставив массу приятных минут. Поначалу, мама Алла услышав про такую авантюру, хотела было возразить, но вовремя увидела, как глаза племянника затянуло штормовым предупреждением. Любимое чадо склонило голову набок. Это было бы забавно, если бы она не знала, что следует за таким началом. Да, характер племянника стал не в пример лучше, но всё же если он что-то для себя решал, переубедить его было не только невозможно, но и чревато последствиями. И поэтому она, скрепя сердце, благословила на поездку. Концерт был великолепный, после него мы погуляли, поужинали в ресторане. Как выяснилось, Ажаров снял для нас разные номера. Весь вечер он не пытался приставать, красиво ухаживал, а перед сном проводил в номер, напутствовав нежным долгим поцелуем, пожелал спокойной ночи и ушёл к себе. Я был просто очарован. Честно говоря, боялся, что он попытается пристать. А после долгой ночи с Артёмом я не был настроен на ещё какие-то занятия сексом. И физически, и морально. Но он всё сделал правильно, и я чувствовал, что последние бастионы, которые я возвёл между нами, тают с каждым днем. Ночью мы отлично выспались и совершенно довольные покатили домой, часам к девяти прибыв к родному порогу. Договорились встретиться на следующий день и разошлись. Приехав в клуб, как и договаривались, я был уверен, что меня ждет самый обычный вечер, каких было множество. Если бы я только знал, что в этот вечер меня ждет самое большое потрясение из всех пережитых мной! Я бы наверное, остался дома, сказавшись больным чумой. Помните, я уже где-то говорил: «Моё самое большое потрясение». Ерунда, я врал, я просто не знал, ЧТО это такое. Но я ни о чём не подозревал и приехал в «Замок». Всё началось как обычно. Мы пили, трепались, ржали. Где-то танцевали, что-то делали. Мы с Ажаровым целовались. Вернее, я милостиво позволил ему себя целовать. Единственным отличием этого вечера было то, что Мишка собрался в командировку, ему надо было уйти раньше. Олег, конечно же, пошел с ним домой. Почти вся компания топталась возле танцпола. Я наблюдал за действом на экране, ибо лень было толкаться в толпе. Мишка и Олег отделились от друзей, попрощавшись. Кравченко попрощался и со мной, подхватив свою куртку, и двинулся на выход. Олег что-то застрял и в какой-то момент в «гнезде» остались только мы двое. Проходя мимо меня, Повелитель огня провел рукой по моему плечу, прохладные пальцы коснулись шеи, щеки, а потом его руки обвили мои плечи, когда он обнял меня сзади и, прижавшись щекой ко моей, произнес: - Джексон, можно я спрошу тебя кое о чём? - Конечно, - безмятежно отозвался я, наслаждаясь его незатейливой лаской. Он чуть повернул голову к моему уху и сказал: - Говорят, что глаза - это зеркало души. Если я посмотрю в твои глаза, ЧЬЮ душу я там увижу? (*) БИ-2 и Т. Гвердцители - "Безвоздушная тревога"