Призрак с улицы Калинина

Я взял, было, в руку стакан с джин-тоником и тут же поставил его на место. Слишком дрожали руки. На запотевшем стекле даже не осталось отпечатков, настолько холодны были мои пальцы. Сердце билось где-то в горле, назойливо намекая, что вот так и происходят инфаркты. Олег продолжал обнимать меня за плечи, и я всем своим существом понимал, что варианты типа «О чём ты?» не прокатят. - Как ты узнал? – полузадушенный хрип, вот всё, на что меня хватило. - Я думаю, ты и сам это понимаешь, - мягко ответил он, касаясь губами моей щеки. Потом распрямился, его пальцы скользнули по моей шее, нижней челюсти, палец чуть задел губы. - Миша завтра утром улетает в Москву, - он говорил негромко, но мне казалось, что музыки в зале больше нет, есть только его голос. – Я жду тебя в час дня. Я соскучился, Илья… И Повелитель огня исчез, оставив меня приходить в чувство. Понятное дело, что настроение тусить у меня исчезло напрочь. Я набрал номер Дмитрия, и принялся искать взглядом в толпе Ажарова. Поймав его глаза, сделал жест, вставая. Виктор тут же подошёл ко мне. - Что случилось? – он взял меня за локоть, вглядываясь в лицо. - Мне срочно надо домой, - криво улыбнулся я. – Мама Алла позвонила. - Что-то скверное? Помощь нужна? На тебе лица нет, – он чуть тряхнул меня, видя мою заторможенность. - Нет, - я, наконец, взял себя в руки и улыбнулся уже нормально. – Нет. Просто… Просто она хочет, чтобы я был дома. Я окончательно справился с собой и мягко тронул кулаком его подбородок. - Всё нормально, Вить, просто я сам слишком разволновался не по делу. Я поеду домой. Он привлёк меня к себе, коснувшись моих губ своими: - Если что-то нужно будет, звони. Я в ответ просто обнял его. - Не волнуйся, всё хорошо. Спасибо, - сказал я, улыбнувшись, и решительно пошёл на выход. Машина должна подъехать минут через пять, не больше. *** Уже через двадцать минут я вошёл в свои апартаменты. А ещё через пятнадцать, я уже вышел из ванной и рухнул спиной на кровать. Тишина, темнота, третий час ночи… Сна ни в одном глазу, даже примерно. Я смотрел, не отрываясь, в ажурный деревянный полог над своей кроватью. Но я его не видел. «Я думаю, ты и сам это понимаешь». Эта фраза снова и снова повторялась у меня в голове, и с каждым её оборотом я осознавал: да, понимаю. И сейчас мне начинало казаться странным, как я мог раньше этого не замечать? Как мог не видеть того, что лежало буквально перед носом? Почему люди так слепы? Почему не видят того, что чуть ли не лезет в глаза? И всё же только теперь до меня дошло. Олег тоже был не совсем обычным… А вернее, совсем необычным. Теперь в голове у меня завертелись калейдоскопом воспоминания, мысли, моменты из жизни. Именно Олег в нашей компании был тем ориентиром, от которого отталкивались все, решая, кто останется в нашей компании, а кто нет. Изначально, было трое – Виктор, Михаил и Олег. Потом к ним присоединился Борис. Ещё через какое-то время – Сергей и уже потом он привёл Андрея. Григорий тоже был принят в компанию, но у него периодически возникали свои интересы и с нами он тусовался редко. До недавнего времени. Пока не занял освободившееся место уехавшего Бориса. Я вспомнил, как меня самого, Илью Васильева, приняли в эту их компанию, считавшуюся местной элитой. Меня тогда привёл к ним тогдашний мой бойфренд. Мне было семнадцать, он был моим четвертым на тот момент. Да, вот такой я был шустрый. Точнее, бесхребетный. С девственностью я расстался в шестнадцать по инициативе не самого приятного человека, но мне хотелось секса, и я согласился. Мне нужен был партнер, а кто, тогда не особо волновало. На момент встречи с будущими друзьями, это был кавказец по имени Дахир. Вот он и привёл меня в ту компанию, рассказывая взахлеб, какие это классные парни и как с ними круто. Дахир изо всех сил изображал рубаху-парня, типа, он тут свой в доску. Общались с нами ровно и приветливо, но я хорошо ощущал, что мы лишние, и точно помнил, как в какой-то момент изящный платиновый блондин по имени Олег одними губами прошептал, обращаясь к Виктору и Михаилу: «Мне не нравится». И буквально через пять минут после этого, нас ловко и четко выдворили оттуда. А вот мне на следующий день позвонил сам Олег и пригласил вечером потусить с ними. Мне на тот момент дико было нужно общение, ибо я оказался совсем один, в полном одиночестве, и я, не раздумывая, согласился. И как-то вдруг у меня появились друзья. Настоящие, верные, добрые. И среди них – Олег. С самого начала он показался мне холодным, отчужденным, а потом оказалось, что именно он был самым теплым огоньком в нашей компании. Среди нас не было ни сволочей, ни лжецов, ни даже просто придурков. Мы были одной спаянной, крепкой командой. И именно Олег Сибирко был тем цементом, который склеивал нас вместе. Он умел чувствовать людей. Он умел ВИДЕТЬ людей. Он знал, кто хороший человек, а от кого надо держаться подальше. Было еще много странностей. Например, если Олег произносил фразу: «Ничего хорошего из этого не выйдет», её стоило принимать, как руководство к действию. Потому что он всегда оказывался прав. В определенном смысле Олег был индикатором нашей жизни. Что будет хорошо, что плохо. Нет, он никогда не выдавал каких-то там глобальных предсказаний типа Ванги, и даже, кстати, скептически к этому относился. Но если этот блондинчик, скосив глаза, лениво произносил: «А я бы на твоем месте решился», то среди нас не находилось дураков, кто после этого не сделал бы то, что хотел. Было еще множество мелочей, которые невозможно описать словами, но которые складывались в одну ясную картину. Теперь складывались. Мишкины сигареты, загоравшиеся сами, хотя его зажигалка не выдавала ничего, кроме слабых искр. Тухнувшие сами по себе в нужный момент свечи. Бенгальские огни, горящие непозволительно долго, не желавшие сгорать. И много ещё чего. Теперь передо мной вдруг во всей своей полноте сложилась мозаика, которая все это время была перед глазами. И в неё чётко уложились и странные взаимоотношения Олега с огнём. Уже несколько раз в разного рода периодических изданиях возникали статьи экспертов, которые говорили, что вот так, на взгляд, невозможно разгадать технические приемы некоего огненного циркача из провинции. Взахлеб писали об изобретательности Олега, о его потрясающей технической подготовке, о том, что он так и не согласился продать свои секреты даже за бешеные деньги. И о том, что эта суперзвезда продолжает упрямо гореть в провинции, не желая освещать собой столичный небосклон. А ведь как пылал огонь на сцене во время его выступлений! Как подчинялся ему! Я вдруг вспомнил: звучит Энигма. В зале кромешная тьма. Единственный свет в зале – тот, который зажигает артист на сцене. В руках Олега что-то вроде длинного, почти в два метра шеста, концы которого горят. Он крутит его в руках. Вокруг себя, над собой, подбрасывает, заставляя вращаться, ловит. Его танец на сцене не прекращается ни на секунду, непрерывное движение. Олег двигается, танцуя с немыслимой быстротой. Скорость просто невероятная. А в воздухе остаются огненные полосы от его шеста, создавая непонятный поначалу узор. И в какой-то момент он взмахивает на последок шестом, оставляя в воздухе еще несколько черт, и замирает, стоя на одном колене на краю сцены, и тут только до нас, зрителей, доходит, что в воздухе написано огнём: «Я – Пламя». Лишь на миг, но мы успеваем прочитать, перед тем, как тают огненные буквы. После этого Олега и прозвали Повелителем огня. Тогда все, захлебываясь от восторга, писали об этом трюке. Его пытались разгадать. Но не смогли. И не могли! Потому что огонь не мог ТАК долго гореть в воздухе. Не мог, если бы его не заставлял Олег. *** Я невольно застонал, прижав ладони к лицу. Господи, да почему ж мы так уперты в своем неверии?! Вот оно, перед носом. Чудеса творятся прямо перед нами, а мы не видим, потому что кто-то нам сказал, что это выдумки! Что так не бывает. Что физика такого не позволяет. Что нет чудес на свете. Нет и быть не может, а если и есть, то рукотворные. Перевернувшись, я уткнулся лицом в подушку. - Олежка… Мой сладкий мальчишка, что же ты во мне-то нашёл? – прошептал я в подушку. – Ладно сейчас, а до того, чем тебе так понравился Илья? Но я рад, что я нужен тебе. И, чёрт бы меня побрал, но как же я скучал по тебе! Заснул я с трудом. А утром подорвался раньше будильника и понесся на работу, как ужаленный. Ибо мне надо было перелопатить туеву хучу дел, чтобы освободиться к назначенному Олегом времени. Мама Алла ошарашено проводила глазами одержимого меня, промчавшегося по лестнице на выход в полном боевом, хотя она ещё в халате и тапочках шлепала ко мне, чтобы предложить мне попить утречком перед работой кофейку. - Сынок?!.. – донеслось до меня где-то уже в дверях. Поздняк, мамуль, я уже запрыгнул в Бентли. Потом, всё потом. В офисе я тоже навёл немало шороху, вздрючив сонный с утреца коллектив. Народ, на ходу заглатывая кофе, чай и печеньки, спотыкаясь, роняя бумаги, путая кабинеты, помчался выполнять распоряжения сбрендившего начальника. Особенно мне понравилось высказывание нашего финдира, просвистевшего по коридору с кучей бумаг в зубах, после моего злобно-веселого рыка: - Не, я не понял, у нас чё, теперь кофе завелся – «Лошадиная сила» называется? Кто ему этой дряни присуропил с утра?! Порадовала секретарь Юленька, которая, не успев отпустить своим тонким пальчиком кнопку коммутатора, изрекла: - Кто ему штопор в задницу вставил? И ответ комдира: - Лучше спроси, кто его поворачивает… В общем, утро удалось на пять, как говорится. Было весело. А главное, я всё успел. И в полдень, громогласно объявив Юле, что я покидаю офис, и меня уже не будет, ломанулся на выход. Вся фирма облегченно перевела дух, за исключением мамы Аллы, которая как раз прибыла на работу. - Я всё сделал, что ты говорила! – прокричал я, проносясь мимо неё и исчезая в чреве лифта. - Но, сынок?!.. – отчаянный призыв задушили створки дверей. На парковке я ещё успел шокировать водителей и охрану, швырнув им ключи от Лексуса и запрыгнув в Мерседес. Развернулся со свистом и вылетел с парковки под охреневшим взглядом сторожа, едва успевшего поднять шлагбаум. Спешил я не зря. Какие-никакие, а пробки у нас бывают, и прорваться сквозь них сложно. Но я успел. И ровно к назначенному часу подъехал к воротам дома, где жили Олег и Мишка. Поставив Мерс, я подошёл к калитке. Уже через пару секунд после звонка, калитка открылась, а на пороге дома появился Олег. - Я знал, что ты приедешь, - спокойно улыбнувшись, произнес он. – Заходи скорей. Я бросился в дом и обнял его. Парень ответил мне не менее крепкими объятиями. Обхватил моё лицо ладонями и поцеловал в губы. Я ответил на его поцелуй с не меньшей страстью. - Я скучал, - выдохнул я в гриву его платиновых кудряшек. - Я тоже, - прошептал Повелитель огня. – Пойдём, поговорим обо всём. Мы вошли в дом. Я огляделся. Впервые был здесь. Вернее, я тут бывал, но в первый раз, еще, когда они только купили дом, и тут всё было, чёрт знает как. Теперь же вокруг была красота. Ремонт они сделали просто замечательный. Уютно, красиво, удобно. И во всем чувствовалась любовь и забота. - Потрясающий дом, - сказал я, принимая из рук Олега бокал с коньяком. – Такой теплый и уютный. - Спасибо, - он улыбнулся, коснувшись ладонью моей щеки. Мы уселись на диван напротив друг друга. - Как ты понял? – я не мог не спросить, мне надо было знать. Олег чуть прикрыл глаза, помолчал. - Призрак, - наконец, проговорил он. – Рассказывали о призраке. Причем именно те, кто мог столкнуться с ним непосредственно. Блондин отвёл глаза, помолчал, болтая напиток в бокале, потом долил и себе, и мне. - Я был в шоке, когда узнал о твоей смерти, - тихо проговорил он. – Ты был одним из немногих, с кем я был близок. Именно как друг. Для меня твоя смерть стала страшной потерей. Ведь по большому счету, кроме Миши, у меня нет близких друзей, я трудно схожусь с кем-то. Когда я начал задумываться всерьёз, что ты не так уж мёртв?.. Когда ты написал Борьке: «Не надо, тигра, мне и так уже не поздоровилось». Мне тогда стало плохо. Физически плохо. Дико хотелось, чтобы ты был жив. Несмотря ни на что. Вопреки всему. Как в глупых голливудских боевиках. Но я всё же понимал, что это невозможно. И всё же подспудно ждал. Сам не зная, чего. И дождался. Ты появился. Рядом с ним. Ради него. Но я всё ещё не был уверен, что это ты. Я убеждал себя, что я просто псих, что так не бывает, и мне это удавалось. Повелитель огня залпом допил коньяк. - А потом пошло одно к одному. Ты вёл себя как Илья, шутил, как Илья. Чёрт, да ты даже отшивал его, как Илья! Олег вскочил. Прошёлся по комнате. - Я пытался убедить себя, что мне это просто мерещится, тем более что все ребята говорили, что ты похож. Так похож на Илью… Но ведь так не бывает. Это ведь невозможно. И я в это верил. Пока ты не схлестнулся с ним в гонке. А потом Виктор сказал о коме, которая сильно изменила характер некоего Евгения Анненкова. Парень помолчал, потер лицо руками и продолжил: - А самое главное… Я ощущаю людей. Я не знаю, как описать тебе это. И с каждым днем, что ты был рядом, я понимал, что чувствую рядом с собой того, кто уже вроде бы умер, но кого я знаю до мельчайшей черты. До каждого вздоха, до каждой тени, до каждой мысли. И каждый день убеждал меня в том, что рядом со мной – Илья. Тот, о ком я дико скучал. С кем я так отчаянно хотел поболтать… Я рванулся к нему со своего места, сжал его в объятиях. - Олежка… Как же мне тебя не хватало! Он обнял меня в ответ. С минуту мы так сидели, а потом он отстранил меня, сказав: - Давай, я наделаю нам с тобой вкусняшек, и мы с тобой поболтаем. Думаю, тебе есть, что мне рассказать. Я кивнул, счастливо улыбаясь. Он ушёл на кухню, а я рухнул на диван, не в силах смирить свою улыбку. Наконец-то, я могу рассказать кому-то обо всём том, что пришлось пережить. Потом Олег прикатил столик, заставленный целой кучей бутербродов, пирожных, и тарелок с закуской. Здесь же стоял и чайник с зеленым чаем на подставочке, в которой горела свечка для подогрева, и мы с ним завалились на диван. Мы выпили чаю, Олег налил еще и спросил: - Так что тогда произошло на самом деле? Как ты погиб? И меня прорвало. Я рассказал ему всё, в подробностях. Как все случилось, как я умирал, изо всех сил пытаясь добраться до телефона. Как отчаянно надеялся, что девчонки всё же выйдут и помогут мне. И как в душе поднимался удушливый ужас, что они не выйдут, потому что это нарочно, потому что меня оставили погибать вполне сознательно. Я рассказал ему, как это было больно и страшно. Как отчаянно не хотелось умирать. С тех пор, как это случилось, я не вспоминал о своей смерти. Эти воспоминания были загнаны так глубоко, что временами казались дурным сном. Но они никуда не делись, страшным грузом продолжая храниться в памяти. И, наконец, я мог поделиться этим, выплеснуть свою боль, так и не прошедшую с тех пор. На глазах были слёзы, и я чувствовал, как они стекают по щекам, но даже не пытался их стереть. Руки дрожали, голос временами срывался. И я не сразу понял, что Олег крепко обнимает меня за плечи. Потом он снова дал мне в руки чашку с чаем. Попив, я немного успокоился и принялся рассказывать о своей призрачной жизни. О том, как мне пришла в голову мысль вселиться в чужое тело, и как трудно было решиться на это. Как сложно было привыкать к другой жизни, постоянно контролируя себя, чтобы не ляпнуть чего-то, что могло выдать меня. О своем диком страхе, что меня всё же разоблачат, и который улегся совсем недавно. О том, как трудно стать совсем другим человеком, но всё же остаться собой… Я говорил без перерыва больше двух часов. И все это время Олег внимательно слушал меня, обнимая, стараясь утешить. Я был безумно счастлив, что он рядом, снова со мной. Наконец, слова иссякли. Поставив чашку на стол, я улегся на диван, обняв Олега и прижав его к себе. - Ты удивительно сильный, - тихо произнес он. – Любой другой уже бы с ума сошёл от такого. - Иногда у меня возникает такое опасение, - усмехнулся я, запуская руку под его футболку и принимаясь поглаживать его спину. – Временами мне это кажется каким-то бесконечным сном, из которого я все не найду выхода. Эдакая Алиса в стране чудес. Иногда я пытаюсь заставить себя проснуться. Думаю, что я всё ещё прежний Илья, а это – только сон. - Вся наша жизнь – сон, - улыбнулся Олег. – Всем нам придётся когда-то проснуться. Я безумно рад, что снова нашёл тебя. Мне тебя дико не хватало, Илюшка. - Женька, - я ласково упёр палец ему в нос. – Всегда Женька. Не забывай, иначе оговоришься. - Ты прав, - он поймал мой палец губами, втянув его в рот, мягко прикусил зубами. Потом выпустил его и потянулся к моим губам. Поцеловал. - У нас с тобой ещё много времени, успеем наговориться, - тихо произнес он, - а сейчас я хочу немного другого… Его губы снова накрыли мои, и я ответил ему, забывая обо всём. Я безвылазно проторчал у Олега целые сутки, игнорируя телефонные звонки. Мы действительно наговорились до мозолей на языках. Всласть наласкались, так и не перейдя в постели ту черту, которую сами для себя установили когда-то. Домой я приехал уже после обеда, поцеловал тётушку, безмятежно улыбаясь в ответ на её выговор, и ушёл спать совершенно счастливым. Теперь у меня есть тот, кому я могу рассказать всю правду, зная, что он не сочтёт меня сумасшедшим. *** И вот настал день разговора с Мариной Бегловой. Мы встретились в кафе, решив отдать должное местному мороженому. Маринку мы увидели еще издалека, сквозь витрину. Она шла решительно, но по её нахмуренному лицу было понятно, что девушка изо всех сил гадает, что могло понадобиться от нее двум очень богатым парням. Фигура у нее действительно была прекрасная. Но общий вид выдавал неухоженность человека, у которого нет ни времени, ни денег, чтобы следить за собой так, как бы того хотелось. Лентяйкой Маринка не была. Она заканчивала пятый курс универа, ухитрялась работать, чтобы поддержать семью, но ее усилий не хватало, чтобы вытащить семейство из бедности, граничившей с откровенной нищетой. Мать ее работала учительницей, получала крайне мало, отец - научный работник, давно оставил свою профессию и тоже как-то где-то перебивался скудными заработками. А еще имелись двое младших - брат и сестра, которым, ясное дело, хотелось вкусняшек, новой одежды, новых телефонов и прочее. И Маринка героически пыталась тащить все это на себе. Получалось пока не очень. Она с нетерпением ожидала окончания универа, чтобы, наконец, всерьез начать работать. И все же она старалась выглядеть хорошо. Вот и сейчас вещи на ней хоть и были дешевенькие и потертые, купленные на местном рынке, но сидели на ней отлично. Волосы были вымыты и красиво блестели на солнце, а вот косметикой почти не пользовалась. Она могла себе позволить подобную роскошь, ибо природа щедро одарила ее внешностью, которая в прикрасах не нуждалась. Девушка вошла в кафе, и мы со Слонёнком дружно встали ей навстречу. - Привет, - Маринка махнула нам рукой, усаживаясь в заботливо придвинутое кресло. Мы заказали мороженное, коктейли, кофе и пирожные - полный набор. Уж лопать сладкое, так лопать. Для начала обменялись обычной светской болтовней: как дела? Да что? Да где? Но, наконец, Марина, отставив опустевшую креманку, взялась за коктейль и, оглядев нас обоих, изрекла: - Так что за дело, джентльмены? Излагайте, я внемлю. Слонёнок глянул на меня и, получив мой разрешительный жест, принялся рассказывать. Банкир - он и есть банкир. Говорил Лёха чётко, кратко, без эмоций, не щадя чьих-то чувств. У меня прямо-таки перед глазами возникла таблица, где были изложены все обстоятельства и доводы, со знаками плюс и минус. По Маринкиному лицу было понятно, что она слегка в шоке. Но слушала молча, не перебивая, пока наша своеобразная сваха не замолкла. Поболтав в стакане соломинкой, девушка протянула: - Нда-а-а, мил друг Лёха. Ты б хоть чуток намекнул, о чём речь пойдёт. Такого я никак не ожидала. Она замолчала, обдумывая информацию, молчали и мы, чтобы не мешать её размышлениям. Девушка подняла глаза, окинув Слонёнка быстрым взглядом, и устремила изучающий взор на меня. Честно говоря, я представлял, каково ей сейчас. Такого чудовищного вселенского развода нельзя было и представить. Я ответил ей прямым спокойным взглядом и через минуту «гляделок», Марина снова посмотрела на Сметанина. - Это всё серьезно, что ли? - спросила она. - Серьёзней некуда, - кивнул Слонёнок. - Тебе предлагается самый выгодный контракт во всей твоей жизни. И нам не до шуток. - И когда надо дать ответ? - прищурилась девушка. - Уже сейчас, - ответил я. - У тёти через четыре дня день рождения, и она уже намекнула мне, что хочет увидеть мою будущую жену. Поверь, мне это тоже не слишком нравится, но выбора у меня нет. И я буду рад, если ты согласишься, Марин. Она снова оглядела нас обоих и, мило улыбнувшись, сказала: - Жень, закажи еще коктейль и кофе, плиз. Я кивнул. Много ума не надо, чтобы понять, что меня хотят сплавить из-за стола. Встав, я отошёл к стойке. Но, пустив в ход «призрачные» способности, не составило труда слышать то, о чём они говорят. - Лёх, если это развод такой, я найду способ вам отплатить, - мрачно пообещала девушка. - Никакого развода, - так же мрачно отозвался Слонёнок. - Парню нужен фасад женатика, чтобы он мог спокойно заниматься бизнесом. Сама понимаешь, на волне нынешней гомофобной борьбы нашего правительства с «иными», для его будущего благополучия необходимо, чтобы он мог надёжно прикрыть свою истинную ориентацию, Мариша. И единственной, кто реально может создать ему такой вот надёжный тыл, мы видим только тебя. Больше кандидатур нет. Ибо ты не только красива, но еще и умна. А значит, не станешь создавать ему тупые проблемы, как любая другая тёлка, которая думает только размерами кошелька и своей дырки. И если ты откажешься, то Женька окажется в жопе. Большой полновесной жопе. Слонёнок отхлебнул кофе, и снова устремил пристальный взгляд на Марину: - В конце концов, что ты теряешь? Ты станешь женой олигарха, тебе больше не придется думать о деньгах. Захочешь работать – будешь работать. Ты ведь не за бабло свой диплом зарабатываешь. И Женька найдет тебе работу в их корпорации. Захочешь дома сидеть, типа домохозяйки - на здоровье, бабла будет до чёрта. Он снова отпил кофе, помолчал и сказал: - Признайся честно. Так, реально – честно. Сколько ты горбатишься, чтобы заработать хоть какую-то копейку? Ты въебываешь по сколько? Двенадцать? Восемнадцать часов в сутки? Учитывая твою учёбу. И сколько успеваешь заработать? А здесь тебе миллионы в руки плывут. Ни за что. Просто так. Только за то, что ты создашь имидж женатого мужчины одному очень богатому гомику. Брюллики, цацки, меха, тачки, курорты. И крутой муженёк рядом, который не будет лезть тебе в трусы. Один шаг и ты попадаешь в дамки. Все твои проблемы решатся щелчком пальцев. Единственное условие - родить детей. Но, я думаю, ты, как и всякая женщина, хочешь детишек. Лёха секунду помолчал, потом наклонился к девушке: - Подумай. Просто подумай. Сколько баб из кожи вон лезут, чтобы добиться такого счастья? А тебе подают на блюде. Бери - не хочу. Маринка долго молчала, потом кивнула, снова утыкаясь в стакан с коктейлем. - Он же всегда был по бабам? - прищурилась она на Лёху. - С чего вдруг так? - Он всегда бы геем, - отрезал Слонёнок. - Просто изо всех сил пытался с этим бороться. Но после комы его отпустило. С девками он больше не спит. Таскается по гей-клубам и пытается закадрить какого-то красавца, с которым, как я понимаю, рассчитывает устроить своё счастливое будущее. - То есть, в койку он меня точно не потащит? - приподняла бровь девушка. - Точно, - кивнул Сметанин, - женских прелестей с него хватило. Да его вообще теперь воротит с души при виде пиз... эммм, голой женщины. - Это радует, - со смешком отозвалась Маринка. Снова помолчала, возя соломинкой по стенкам стакана. - Еще один вопрос, Лёха, - произнесла она, собрав молочную пенку. - Я прекрасно помню, что характер у него, мягко говоря, не сахарный. А если быть честной, то откровенно сволочной. С таким типом не то, что совместных детей, одной планеты не захочешь. - Я тебя понимаю, - ответил Сметанин. - Но поверь мне, всё сильно изменилось. Человек он хороший сам по себе. А после того, как ему по башке дали, у него в голове все винтики встали на место. Он сильно изменился. Очень. Конечно, жёсткость характера никуда не делась, но теперь парень не стесняется демонстрировать миру свою человечность. Ты просто слишком давно с ним не общалась, но ты удивишься переменам. - А если я не понравлюсь его тётке? - Ты её очаруешь, - с уверенностью заявил Алексей. - А, кроме того, тётку особо спрашивать никто не будет. Не та ситуация, чтобы харчами перебирать. - Всё это слишком неожиданно и слишком хорошо, - пробормотала девушка после очередного молчания. - Так хватайся за шанс, - ответил Сметанин, наклоняясь к ней. - Другого не предложат. Это твой звездный час. Не проебай его, Марин. В молчании прошло минут десять. Передо мной давно уже стоял поднос с напитками. Коктейль я уже успел выпить и заказать новый. Вдруг Марина встретилась со мной глазами, и я понял, что можно возвращаться за стол. Подхватив поднос с напитками, я вернулся к ним и уселся на свой стул. - Так что? - напряжённо спросил я, глядя на неё. Она кивнула: - Я согласна. Но есть одна проблема. - Какая? - Ты ведь сказал, что хочешь представить невесту, - она усмехнулась, - на дне рождения тётушки? - Ну, да, - ответил я, не понимая, в чём прикол. - Так вот. Мне не в чем идти на эту вашу великосветскую тусовку, - спокойно сообщила девушка. - Подходящего наряда у меня нет. И не предвидится. Я широко улыбнулся: - Вот это как раз не проблема, - и выудив из бумажника кредитку, протянул ей. - Что это? - спросила Марина, взяв карточку двумя пальцами. - Туфли, сумки, меха, брюллики, салон красоты. Короче, всё, чтобы превратить обычную девушку в королеву красоты, - ответил я и встал, беря её руку в свою. - Моя невеста должна выглядеть на миллион. Я поцеловал пальцы девушки. Маринка перевела взгляд на Слонёнка. - Так бывает? - вопросила она. - Добро пожаловать в сказку, Принцесса, - ответил Лёха, вставая. *** За дни, прошедшие до дня рождения мамы Аллы, мы с Маринкой не виделись, но многократно созванивались. Каждый раз девушка задавала мне вопрос, сколько она может потратить, и каждый раз получала от меня ответ: «Сколько угодно». Честно говоря, я специально не задавал ей никаких критериев, предоставив в её распоряжение сумму около двух сотен тысяч баксов. Мне просто хотелось понять, что она сможет из этого извлечь. Как она распорядится подобными деньгами, учитывая, что до сих пор даже десятой доли подобных денег она не видела и в глаза. Возможно, кто-то назвал бы меня дураком, но я почему-то думал, что поступаю правильно. Мне реально хотелось увидеть, как девушка распорядится свалившимся на нее богатством. Мы действительно много раз созванивались, и что меня порадовало, что Марина долго и настойчиво расспрашивала меня не о том, что я хочу, а о том, что любит моя тётушка. Ибо девушка явно вознамерилась преподнести тётке хороший, достойный подарок. Я так ни разу и не увидел Марину до дня рождения мамы Аллы. Мы сговорились, что Марина приедет уже в ресторан. В назначенный час я отправил за ней Артёма на Бентли. Роскошный ресторан блистал огнями. Суетились официанты. Фуршетные столы ломились от разнообразных закусок, изобилие и изысканность которых могли поразить кого угодно, ибо трое самых искусных поваров – француз, итальянец и русский, трудились, чтобы свести с ума гастрономическими изысками более шести сотен гостей. Тусовка была та ещё. Мама Алла принимала поздравления и подарки, которые сыпались золотым дождём. Ведь у тётушки был юбилей – 55 лет. Именитые гости наперебой изощрялись в подарках. В числе прочих был один из зарубежных гостей (не буду распространяться, кто такой), который преподнес тётушке машину. И не какую-нибудь, а Майбах. Охренительно роскошное эксклюзивное авто класса люкс. Даже тётушка прониклась, хотя особо в машинах и не разбиралась. У меня просто потели слюнки, когда маме Алле поднесли на бархатной подушечке коробочку, в которой лежали ключи. Когда эта тачка бесшумно вкатилась прямо в зал ресторана, мерцая лакированными бортами, народ просто умер, глядя на это чудо. На этот образец изысканной роскоши. А уж, судя по больному взгляду Слонёнка, он готов был убить за одну поездку на этой чудо-машине. Но всё это великолепие не могло заставить меня забыть о том, что должна приехать моя невеста. И вот, наконец, пиликнул телефон. От Артёма пришла смс: «Мы едем». Я решительно двинулся на выход, к крыльцу. Далеко не все гости ещё прибыли, так что Марина не опоздала ни на минуту. Артём забрал её из салона красоты и вёз в ресторан. Я выскочил встречать свою девушку. Честно говоря, очко у меня играло. Ведь я не давал Маринке никаких указаний, как одеться, как причесаться. С этой стороны, для неё это был экзамен. И вот теперь я стоял на верхней ступеньке высокого крыльца ресторана, внутренне дрожа – что я увижу, когда девчонка приедет? И вот, наконец, белоснежный Бентли тормозит у ковровой дорожки. Вокруг тут же происходит шустрое движение. Все гости уже поняли, что наследник Мироновой кого-то ждёт. Кого? О, этот вопрос раздирал всех. И сейчас все, кто мог, наблюдали за прибытием моей невесты… Артём вышел из-за руля, обошёл машину, протянул руку к дверце, и прежде чем открыть её, встретился со мной глазами и подмигнул мне. И в тот момент я понял, что меня ждет нечто интересное. А потом Артём открыл дверцу машины и подал руку девушке… Она вышла из машины так изящно, как будто училась этому всю жизнь. Легко выкинула из машины обе ноги и, опираясь о руку Артёма, встала. Сделала два шага по ковровой дорожке и замерла, встретившись со мной глазами. А я обалдел. Она была охренительно хороша. Даже я, не любя женщин, вынужден был признать – Маринка великолепна. На ней было маленькое изящное шелковое платье, цвета молочного шоколада. Спереди оно оставляло видимыми её стройные длинные ноги чуть выше колена. Никаких рукавов и никаких бретелек. Сзади платье было чуть длиннее, чем спереди, потому как там был какой-то хвост (не спрашивайте меня, я не разбираюсь в женских штучках), но смотрелось очень красиво – присобранная ткань, струившаяся мягкими складками. Шею обвивало тонкое бриллиантовое колье. На правой руке парный к колье браслет. В ушах – сверкающие маленькие капельки бриллиантов. Элегантные классические туфельки-лодочки на шпильке, более насыщенного шоколадного цвета, чем платье, и парная к туфелькам крошечная сумочка. Потрясающе роскошные каштановые кудри, сияющие в свете ламп, были небрежно подколоты бриллиантовой заколочкой с одной стороны, создавая настоящий водопад, струящийся на правое плечо. Обнаженные плечики девушка закутала в белоснежный норковый палантин. Все, кто присутствовал при её появлении, и мужчины, и женщины, моментально засуетились, выясняя, кто это? Я решительно двинулся навстречу Марине, подхватывая её руку и поднося к губам. - Ты божественна, - изрёк я, окидывая девушку взглядом. – Я даже жалею, что я гей. Она весело и легко рассмеялась: - Из нас выйдет великолепная пара! - Да? – я привлек её к себе, ведь мы должны изображать влюблённых. Но, как мне начало казаться, это не будет таким уж сложным. – И почему же? Маринка обвила мой локоть своей рукой и мурлыкнула: - Сволочной гей и фригидная стерва. Я разразился хохотом: - Да мы всех порвём! И я повёл свою девушку знакомиться с обществом. Надо сказать, что Марина в самом деле, была девчонкой умной, язвительной, интересной. Так что скоро очень многие мужчины начали проявлять к ней интерес. Пришлось отгонять особо рьяных. Тётушке Маринка тоже глянулась, что не могло меня не радовать. Да она и не могла не понравиться. Честно говоря, Маринка, со своей породистой красотой, среди остальных девах, разряженных чёрт знает во что, размалеванных и обутых в копыта на платформе, смотрелась, словно принцесса Диана на тусовке тинейджеров. Мама Алла не могла этого не оценить. Так же как и подарок, который ей сделала Маринка — набор великолепных иллюстрированных альбомов, рассказывающих об истории мира. Музеи, раскопки, древние руины и прочее. Тётка такие вещи зело любила. В общем, всё шло великолепно. Но настроение мне все же подпортили. Что поделаешь? В тусовке такого размера всегда найдется тот, у кого свербит в заднице. Маринка ворковала с мамой Аллой, а я гулял по залу, пытаясь развлекать кучу гостей имен, половины которых я не то, что не помнил, а вообще не знал. Но что поделать? Помните, как в «Мастер и Маргарита» говорилось? Гости не должны чувствовать себя брошенными, а то загрустят. Вот я и таскался по залу, изображая радушного хозяина. Не отпускала мысль, что не хватает позади двух прихвостней, которые бы выкрикивали: «Королева в восхищении! Мы в восхищении!» В результате своих блуканий, я набрел на одного чела, весьма богатого и известного, к плечу которого прицепилась никто иная, как... мачеха Светлана! Вокруг естественно вились обе дочурки, тут же принявшиеся строить мне глазки. У меня самого от такого «привета» чуть глаз не задергался. Однако я героическим усилием натянул на лицо весёлую улыбку, радостно сообщив папику, который попытался представить мне Светлану: - А мы знакомы! Вы ведь, конечно, помните меня, Светлана Владимировна? Ещё б она не помнила. У мачехи тоже глазик слегка закосел при виде того, кто заставил своим приходом снова проявиться злонамеренное привидение Илюши. Но она всё же была светской львицей и держать себя в руках умела, так что не менее радостно улыбнулась мне в ответ, прощебетав: - Конечно же, помню, господин Анненков! В её тоне отчётливо прозвучало, что она предпочла бы забыть, окончательно и бесповоротно, да видать не судьба. В это время сестрицы делали всё, чтобы привлечь моё внимание, но вместо этого привлекли внимание Бегловой, которая терпеть таких посягательств не стала. Маринка подплыла ко мне, решительно повисая на моем локте и обводя двух девиц таким ласковым взглядом, что обе тут же сочли за благо, увеличить дистанцию. Я же обнял девушку за плечи, нежно чмокнул в щёчку и представил окружающим, как мою невесту. Сестрицы разом увяли, грустно вздохнув. И в это время позади меня раздалось: - Веселишься, значит, Женечка. Подружку новую завёл. А девушка знает, что прежнюю свою зазнобу ты в тюрягу упёк? У окружающих округлились глаза, Маринка слегка напряглась, не понимая, что за наезд. Я развернулся к подошедшему парню. В своё время мы неплохо общались, пока Ирина, - да, да, та самая Ирина, из-за которой меня стукнули по башке, - не выбрала меня вместо него. А парень был страстно и пылко в неё влюблён, и до сих пор не остыл, судя по всему. - Прежняя зазноба сидит за дело, - холодно сообщил я ему. - И, несомненно, будет счастлива знать, что ты ждёшь её возвращения. - Ты подонок, - зло поведал мне собеседник по имени Кирилл. - Ты мог уберечь её от такой участи. Но тебе же хотелось проявить власть, да, Анненков? Приятно, когда можешь распоряжаться судьбами других? - Чертовски приятно, - согласился я, не реагируя на оскорбление, не дождётся. - Но в данном случае, распоряжался не я, а госпожа Миронова. А она, знаешь ли, была сильно разгневана происшедшим. - Но ты мог Иру защитить! - он подступил ко мне вплотную. - Мог! Но предпочёл этого не делать! - И не стал бы, - так же спокойно ответил я. - Ты настоящая сволочь! - продолжал брызгать слюной парень. - Она любила тебя. Она не желал тебе зла! Это была всего лишь шутка с её стороны. - Шутка, закончившаяся смертью жертвы, называется непредумышленным убийством, - с прежним холодом ответил я, краем глаза замечая, как побледнели мачеха и её дочери. - А за убийство в нашей стране сидят. - Ты жив и здоров! - возмущенно прошипел парень. - Это не убийство! - Да что ты-ы-ы? - протянул я, начиная всё же выходить из себя. - Выжил, говоришь? А ты знаешь, защитник девиц, что в то утро, когда я очнулся, врачи пришли, чтобы отключить приборы, благодаря которым я дышал? И я не знаю, что было бы, разлепи я глаза на несколько секунд позже. Десять секунд, Кирюша, - я ткнул его пальцем в грудь. - Десять секунд отделяли меня от края. На секунды позже, и я не стоял бы сейчас здесь, меня бы уже сожрали черви. Так что не надо мне рассказывать о невинных и виноватых. Если у нее самой не хватает мозгов, пусть её тюрьма научит, с чем и как можно шутить. Человеческая жизнь - не предмет для шуток. Понятно тебе, рыцарь херов?! Я не орал, но, как уже где-то говорилось, голос у меня был очень звучный, так что даже этот негромкий разговор услышали многие. Мачеха с девицами были бледными, до желтизны. Но мне было плевать. Хотя где-то в душе зарождался злой смех. Каждый раз, как мы встречаемся, происходит что-то, что напоминает им о смерти Ильи. Наверное, это судьба. Я развернулся, уходить. Маринка окинула моего оппонента, а заодно и девиц, высокомерным взглядом и, презрительно фыркнув, удалилась со мной. Прихватив для меня коньяк, для Маришки шампанское, мы устроились на подоконнике одного из окон, спрятавшись за занавесками. Девушка прижалась к моему плечу. - Жень, всё правда так и было? - тихо спросила она. Я кивнул. Это была правда, которую рассказывала всем мама Алла. И правдой останется. Маринка обняла меня, поцеловав в щёку, и просто сидела молча рядом, а я вдруг подумал, что, кажется, у меня появился ещё один надёжный друг. *** Следующую часть этих своеобразных мемуаров, я мог бы назвать, с присущей мне иронией: «И придёт спаситель». Но ирония иронией, а две жизни я вполне мог засчитать себе в актив. Как это было? Рассказываю. Надо сказать, что я, наконец, перебрался в свою любимую квартиру. В ней все кардинально поменяли. Сделали полную перепланировку, согласно моим пожеланиям. Первый этаж практически не тронули, а вот на втором все полностью изменили. Теперь комнат было не семь, а шесть. И одна из них, а именно моя спальня, стала просто огромной, но при этом очень уютной. Тётушка, конечно, ворчала и бурчала, недовольно сопела, но смирилась с положением дел. Приехала, всё придирчиво осмотрела, заглянула в каждый угол, но нареканий не высказала, ей моя новая берлога понравилась. А я думал о том, что остальным жильцам понравиться, что теперь наш подъезд будет под неусыпным наблюдением суровых секьюрити. Заикаться о том, чтобы мама Алла не ставила здесь охрану, я даже мысленно не стал. Не согласится ни за что. Только предупредил, чтобы на глазах не маячили. На что в ответ последовало надменное фырканье. Но охрану я и в самом деле ни разу не видел. Да и квартира была напичкана сигнализацией по самое не могу. Так что я воцарился на новом месте жительства, словно удельный князёк в своём поместье. Через пару дней после великосветской тусовки на тётушкин ДР, я приехал в клуб. Мы душевно отдыхали, как обычно, игнорируя завтрашнее рабочее утро. Веселье било через край. Единственное, что подпортило нам впечатление от ночи, было выступление нашей местной звезды. Антон вышел петь, как обычно. Но сразу же стало ясно, что певец, мягко говоря, не в голосе. А точнее вообще не в голосе. Получалось у него отвратно. Кое-как домучив вторую песню, Антон извинился перед публикой и удалился со сцены. Его место шустренько заняли диджеи. Мы, конечно, озадачились таким конфузом, ибо за всё время обитания в клубе никто ни разу не слышал, чтобы Антон лажал. Но мало ли? Может, у человека дома большие проблемы? Никто из нас не был знаком с ним настолько, чтобы пойти и спросить. Но диджеи быстро заставили забыть о неприятном моменте, и вскоре уже толпа снова веселилась. И мы веселились тоже. В какой-то момент, чувствуя, что ещё немного, и я сгорю от жары, я вырвался из круга танцующих и отправился проветриться на балкон. Ибо балконы тут были, но надо было знать, как пройти на них из зала. Мне это было известно и уже через минутку я оказался на свежем воздухе, как следует переведя дух. Долго я тут торчать не собирался, ибо простуда не входила в мои планы. Но! Вы ведь помните мой талант оказываться в нужное время и в нужном месте? Он никуда не делся. И уже повернувшись к дверям, я вдруг услышал голоса. - Тоха, чё, блин, с тобой такое? – чей-то откровенно хриплый голос был полон участия. – Ты чё-то вообще, блин, не в голосе. - Скоро моего голоса тут вообще не будет, - мрачно ответили ему, и я узнал Антона. - Ет почему? Чё случилось-то? Ээээ, ты чё, блин, куришь что ли?! - Курю, - со злостью отозвался певец, - а домой приду, ещё и нажрусь. - Ну, блин, на хер! Чё случилось-то, Тоха? Колись давай! – собеседник явно не на шутку встревожился. – Чё происходит? Говори живо, бля! Повисла пауза, во время которой я старался даже не дышать, не то, что шевелиться. Наконец, Антон заговорил: - Да что? Шварц случился. Он, сука, ко мне давно пытался подкатывать. А сегодня заявил, что если я раком не встану, то вылечу отсюда с волчьим билетом. А куда я пойду? Я уже лет семь ничем другим не занимался. Связей у меня нет, друзей влиятельных тоже. Где я работу сейчас искать буду? Я ни хрена не умею, кроме как петь. А у меня Дашка в декрет ушла, третьего ждём. И куда мне податься?! И сроку он мне дал до послезавтра. Если не соглашусь – вылечу на хрен. - Ну, бля… Ну, сука, долбоёб поганый… - затянул собеседник, но я уже не слушал, проскользнув в клуб. Дальше мне можно было не слушать. Я и так понял, что к чему, и как. Шварц – Швецов Вячеслав Анатольевич, владелец клуба «Замок». Та ещё гнида, из тех, кого как раз было уместно звать словом «пидор». Потому что тем самым, что вкладывал в это слово обыватель, он и был. Швецов сам был геем и усердно это пропагандировал среди прочих, попутно поставляя хорошеньких мальчиков особо посвященным. Потому имел в своём активе связи, которые могли уничтожить любого. Любого, если только вы не были олигархом, вроде моей тётки. Я прекрасно понимал, что Антон прав в своих прогнозах – работы он больше в нашем регионе не найдёт. Шварц был той ещё мразью, но мразью трусливой. Богатеньких, вроде Лещинского или Ажарова и иже с ними, он не трогал. А на таких, как Антон, у кого крепкого тыла нет, частенько облизывался. И вот теперь певец влип. Скрежетнув зубами, я подумал: «Не дрейфь, Антоха. Прорвёмся». *** Утром, едва начался рабочий день, я вошёл в кабинет Николая Леонтьевича. Глава СБ уже был на месте и явно удивился моему столь раннему визиту. Тем паче, что я вообще крайне редко к нему обращался. - Чем могу? – Леонтич встал, любезно указав мне на кресло, в которое я упал, и сел на своё место, воззрившись на меня. - Леонтич, тут такое дело… - мне, как и маме Алле было дозволено обращаться к нему на «ты». – Мне нужны… Скажем так - рычаги давления на одного типа. Жёсткие рычаги. Можно накопать что-нибудь? - Что за человек? – тут же деловито спросил суровый старец. - Швецов Вячеслав Анатольевич, владелец «Замка». - Это там, где ты нынче прописался? – Леонтич зыркнул на меня. - Ага. Он помолчал, жуя губу. - Какого рода нужна информация? – спросил, наконец, службист. - Что-то, что заставит его быть паинькой, - я твёрдо глянул в рентгеновские очи старика. – И о-о-очень надолго. И нужно уже вчера. Леонтич нахмурился, потом отрывисто бросил: - Вечерочком зайди. Мож, что накопаю. Кивнув, я ушёл. Ага, «может, накопаю». Да, я не сомневался, что Леонтич уже всё знает о Шварце, учитывая, что я теперь почти всё свободное время проводил в его клубе. Вечером, после рабочего дня, как было велено, пришел в кабинет Главы СБ. Леонтич всё также восседал в своём кресле, только перед ним лежала тонкая черненькая папочка, по которой он барабанил пальцами. - Годится? – папка точным броском отправилась мне в руки. Едва я открыл её, как глаза мои полезли на лоб, увидев фото, пришпиленные скрепкой поверх нескольких листов с текстом. Захотелось вышвырнуть папку прочь. - Господи… Это, что?! Это правда?! - А ты думаешь, это монтаж? – прокрякал старик, наливая себе кофе из стоящего рядом кофейничка. - Охренеть… Знаете, ребята, я хоть и тот ещё распутник, и с мужиком лёг рано, но всё же я не был ребёнком и чётко осознавал, на что я иду, все последствия для себя самого и своей жизни в целом, и откровенно этого хотел. А тут… Я закрыл папку, чтобы не видеть фоток. - Спасибо, Леонтич, - я встал. - Да, не за что, - он махнул рукой. – Материальчик верни потом. Я пошёл к дверям, но уже на выходе остановился. - Леонтич… - Чего ещё? – недовольное ворчание. - Его надо остановить. - Вот и остановишь, - хмыкнул старик. – Пригрозишь, да и всё. Он трусливый, спечётся сразу. А не уймётся… Как скажешь, так и сделаем. Я вышел. На следующий день я, под впечатлением, оправился на встречу с этим подонком. *** Господин Швецов, как обычно, приехал к девяти утра в свой клуб. Настроение у него было прекрасным. Как и всегда, когда появлялась возможность сделать кому-то гадость. И сегодня жертвой был некий зарвавшийся «певчонок» из их клуба. Шварц так предвкушал сегодняшнее глумление, что не заметил несколько незнакомых и очень крутых машин, стоявших практически у самого крыльца. И осознал факт их наличия только тогда, когда два неслабых «шкафа» в безупречных серых костюмах, перекрыли ему вход в клуб. Только тогда господин Швецов сообразил, что возле крыльца стоит Майбах в окружении двух могучих джипов и кругом добрый десяток телохранителей, у которых под пиджаками выразительно просматривались пистолеты. - В чём дело? – пискнул Швецов, изо всех сил пытаясь выглядеть солидно. Но в застывшем молчании автомобилей и мощных парней с пустыми глазами, было столько угрозы, что его храбрости не хватило. Да ни у кого не хватило бы. - На два слова, господин Швецов, - с ледяной любезностью изрёк красивый молодой мужчина в таком же костюме, открывая заднюю дверцу Майбаха. Шварц нервно сглотнул. Такая тачка не могла остаться незаметной. И была она одна на три ближайших региона. Так что о том, кто в машине, догадаться было совсем нетрудно. Вопрос был в том, что нужно этому кому-то. Шварц дураком не был, и племянника Аллы Мироновой давно в своем клубе углядел. Может быть, парню просто нужны какие-то эксклюзивные услуги и он зря паникует? Один из секьюрити чуть шагнул к нему, намекая на то, что он слишком замешкался, и Шварц нырнул в полумрак салона, пропитанного ароматом духов, пытаясь выглядеть уверенно и на ходу вычислить, что могло понадобиться этому богатенькому перцу. Усевшись, Швецов замер, увидев перед собой застывшую фигуру молодого парня, профиль которого выражал такое высокомерие и брезгливость, что Шварц, при всей своей наглости, невольно съежился. Дверца захлопнулась. *** Даже дышать с ним одним воздухом было противно. Несколько секунд царило молчание, пока, наконец, Шварц не спросил: - Так что за два слова? - Антон Горянский, - произнес я. - А… Антон? А, что с ним? – проблеял он. - Оставьте его в покое, господин Швецов, - холодно проговорил я, чуть помахивая папкой, которую держал в руке. – Мне очень нравится Антон. И я хочу, чтобы он и дальше радовал нас своим талантом в этом клубе. Оставьте Антона в покое. Найдите себе другу страстишку, господин Швецов. А иначе… - Иначе?.. – торгаш, он и есть торгаш. Прежде всего, хочет знать расклад. - Иначе, я с удовольствием приобрету клуб «Замок» в своё личное владение, после того, как вас посадят, - я протянул ему папку. Взглянув на её содержимое, он судорожно захрипел. Я злобно оскалился, по-прежнему не поворачиваясь к нему. Смотреть на него мне тоже не хотелось. - Вы меня поняли, - процедил я. – И ещё. Понятие «педофилия» вам знакомо? - Э-э-э… Вполне, - с готовностью мявкнул он. - Так вот, вам придётся прекратить вашу омерзительную деятельность и забыть свои забавы. Если я ещё раз узнаю, что хоть один мальчишка стал вашей жертвой, вы позавидуете мёртвым, - зловеще поведал я ему. – А я узнаю. Так вы меня поняли, господин Швецов? - Д-да-а, в полной мере, - его пухлые губёшки тряслись от осознания той бездны, которая разверзлась перед ним. - А теперь пошёл вон, мразь, - процедил я. Повинуясь моему жесту, дверца машины распахнулась, и Шварц вылетел наружу. - Артём, промой потом сиденье, ОК? – произнёс я так, чтобы подонок успел услышать. - Конечно, Евгений Алексеевич, - тут же ответили мне. Уже через день Антон снова пел в клубе, восхищая всех силой и красотой своего голоса. Говорили даже, что ему подняли гонорар.