Призрак с улицы Калинина

Последняя глава получается большой, и автор решил разбить ее на две части. Итак, прошу:       И вот теперь я приступаю, наверное, к самой важной части всего моего дневника. Самой главной и… последней. Как я уже говорил, на моем счету было две жизни. И если первая для меня была просто делом чести, то вот вторую можно было назвать даже делом жизни.       Нас понесло всей компанией не куда-нибудь, а на автомобильный рынок. «На фига?» – спросите вы, и будете правы. На кой леший парням, которые ездят на дорогущих иномарках, автомобильный рынок? Но у нас был Гришка, а у Гришки был юный мальчик Денис, который со своей пока ещё щенячьей непосредственностью загорелся желанием приобрети тачку и превратить её в гоночный суперкар. Григорий не мог отказать своему юному чуду, и потому мы всей толпой повалили на рынок. Ну, как же, блин? Твой приятель покупает машину и не прокомментировать этот момент?! Не дать ценных советов?! Да не в жисть! Друг же совсем без мозгов, он же сам не осилит такую покупку!       Надо сказать, что автомобильный рынок был весьма обширным. Возникший когда-то стихийно, он как-то до сих пор умудрялся существовать и даже развиваться. Огромная площадка, заставленная самыми разными автомобилями, привлекала множество покупателей. Тут же было и множество разных лавочек, имевших к машинам весьма посредственное отношение. Например, тех, где можно было купить что-то перекусить. Кстати, тут в одном ларёчке продавали просто обалденные пирожки. А так же тут была и забегаловка, непрезентабельная на вид, но зато вот уже несколько лет угощавшая своих посетителей таким вкуснейшим шашлыком, что можно было язык проглотить. И недурным пивом. Туда мы и направились после того, как полдня шарахались по рынку, изучая подходящие тачки.       Надо сказать, что площадка, предшествующая рынку, где располагались забегаловки и магазинчики, отделялась от большой парковки железной дорогой. И эта двухколейная «железка» исправно работала, пропуская поезда туда и обратно. Но, несмотря на это, здесь так и не сделали нормального, оборудованного железнодорожного переезда, поскольку авторынка официально не существовало. Не было даже шлагбаума. Единственным, что предупреждало о появлении поезда, был семафор, который начинал звенеть и пищать, но работал он не всегда по нашей россейской безалаберности. Здесь всегда приходилось посматривать направо-налево, дабы не угодить под колеса поезда.       Получилось так, что Олег с Мишкой подъехали чуть позднее, чем мы все, и свою машину Повелитель огня оставил на парковке. Мы же успели поставить машины прямо у забегаловок, пока там ещё было место. Я, кстати, приехал с Виктором на его новой БМВ Х6. А Олег был на той самой, Хонде Аккорд ярко-синего цвета, которая когда-то принадлежала Илье Васильеву. Когда мы устроились в кафешке и уже заказали шашлык и прочие закуски, практически рядом освободилось место на стоянке. Мы поспешили занять местечко, и Олег заторопился к своей машине, чтобы перегнать её сюда, поближе ко всем нам. Он уселся за руль. Мы наблюдали за этим расслабленно и спокойно.       Когда и как всё происходит? В какую секунду всё зловеще изменилось? Когда мы осознали, что творится кошмар? Никто не мог бы этого сказать. Всё происшедшее уложилось в какие-то секунды. Во много, много раз быстрей, чем я могу об этом рассказать.       Олежка тронулся с места, подъехал к рельсам. А здесь, как я уже говорил, ничего оборудовано не было, и хотя дорога была уже плотно укатана множеством колес, и шпалы практически слились с землей, сами рельсы изрядно возвышались над повуерхностью, создавая препятствие, которое нельзя преодолеть с разбегу.       Олег подъехал к рельсам, начал переползать через них. Он уже преодолел первую колею, передние колеса перевалились через внутренний рельс второй, и тут раздался рев локомотива. Блондин глянул вправо, увидел идущий поезд и запаниковал. А, запаниковав, сделал страшную ошибку. Ему надо было смело ползти через рельсы, он успевал с хорошим запасом времени, даже без нервов. Но Олег заметался. Он резко дал вперед, колеса ткнулись в рельс, тачка подпрыгнула, и Олег, с перепугу, решил сдавать назад. Резко дернул, газанул, машина снова подпрыгнула и заглохла прямо на путях. А справа уже во всю ревел гудком надвигающийся товарняк.       «Пункт назначения», мать его!       Потом мы много раз спрашивали Олежку, зачем он пристегнул ремень безопасности?! Ведь ехать было-то триста метров! Но Олег так никогда и не смог ответить на этот вопрос. А в тот миг мы в шоке смотрели, как он отчаянно дергает ремень, не в силах выбраться из тачки. И в какой-то момент он просто уперся ладонью в ветровое стекло, глядя на нас расширенными от ужаса обреченными глазами.       - ОЛЕГ!!! – истошно орущего Мишку, рвавшегося к Хонде, держали сразу впятером. – Олег! Олежка, нет!!! Вылезай оттуда!!!       Поезд налетал, ревя своим гудком, как будто это могло убрать машину с пути.       А я рванул с места…       До сих пор самым тяжелым предметом, который я передвигал телекинезом, был диван в моей прежней квартире. Хонда Аккорд – не диван. Это почти две тонны железа. Но сейчас ничто не имело значения. Ведь все пределы только у нас в голове, и я изо всех сил бежал к железной дороге и застрявшей на ней машине, мысленно твердя, как мантру: «Мне всё равно, что двигать! Мне всё равно, что двигать! Мне всё равно, что двигать!»       - Женька! – теперь уже заорал Виктор, бросаясь за мной. – Джексон, стой!!!       Он попытался перехватить, но всё равно уже не успевал.       Я подбежал к путям и, упав на колени, выбросил вперёд руки, изо всех сил «отталкивая» от себя машину. В следующее мгновение прямо передо мной с грохотом и скрежетом замелькали колеса товарняка. А я стоял на коленях и понимал, что сквозь калейдоскоп металла вижу на той стороне ярко-синее пятно Хонды…       Рядом со мной на колени опустился Виктор, прижал к моему лицу платок, и только тогда я осознал, что из носа двумя ручьями течет кровь.       - Женя, ты как это сделал? - спросил Ажаров, потрясенно вглядываясь в моё лицо.       - Не знаю, - прохрипел я, отплевываясь от крови, - не спрашивай...       Меня окружили остальные ребята, помогли подняться на ноги. Кто-то лил на платок воду, вытирал мою окровавленную физиономию...       Наконец, последний вагон промчался мимо и мы увидели Хонду. Олег стоял рядом с машиной, положив локти на крышу и уткнувшись в них лицом.       Мишка бросился к нему, сгребая в объятия, лихорадочно прижимая к себе:       - Олежка, Олег... Родной, любимый... Ты как?!       - Порядок, - прохрипел Повелитель огня, поднимая голову с его плеча и встречаясь со мной глазами.       Мы все подошли к нему. Олег отлепился от Мишки, шагнул мне навстречу, крепко обнимая.       - Спасибо, - прошептал он. - Спасибо, Жень.       С другой стороны нас обнял Михаил. Мы замерли, обнявшись втроем. Всех ощутимо трясло. И в этот момент я почувствовал, что меня повело, ноги подкосились, словно бумажные. Хорошо, что они обнимали меня с двух сторон, иначе я бы рухнул. Ребята подхватили меня, не дав упасть. Голова закружилась, в глазах потемнело. Мир уплыл, кружась и раскачиваясь вокруг меня. Голоса зазвучали словно через вату. Последнее, что я помнил, как меня уложили на переднее сиденье Витькиной Бэхи, и я отключился.

***

      Проснувшись, я понял, что лежу на чем-то мягком и удобном. Было тихо, уютно и спокойно. Ничего не болело и голова не кружилась. Чувствовал я себя вполне нормально, разве что в мозгах все еще плавала какая-то муть. Лба коснулось что-то холодное и мокрое, освежив и окончательно прогнав остатки дурмана. Открыв глаза, я увидел Виктора, который сидел надо мной, вытирая мне лицо влажным полотенцем.       - Ну, наконец-то, - произнес он, наклоняясь ко мне, в его глазах проступило явное облегчение. - Наконец-то, ты очнулся.       - Привет, - я улыбнулся ему. - А что? Долго меня не было?       - Почти четыре часа, - ответил Ажаров. - Мы уже собирались звонить твоим и «скорую» вызывать.       - Не стоит, все в порядке, - я огляделся. - Где это мы?       Лежал я на кровати в комнате, которую никогда не видел.       - У Мишки с Олегом. Это их спальня.       - Меня что, носили на руках? - ухмыльнулся я, неторопливо садясь.       - Было дело, - улыбнулся в ответ Виктор. - Как себя чувствуешь?       Я прислушался к себе. Самочувствие было отличным, не считая отчаянных голодных спазмов в желудке и легкой слабости, которая неразрывно связывалась в сознании с голодом. Где-то я читал, что телекинез для людей - чертовски энергозатратное удовольствие. И судя по всему, это правда. Потому что жрать я хотел не по-детски. Слона бы сожрал.       - Всё норм. Только есть хочу зверски, - озвучил я свое состояние.       Ажаров засмеялся:       - Значит, пациент скорее жив, чем мёртв! Пойдём, ребята как раз на стол накрывают. Так что ты вовремя проснулся.       Моя толстовка оказалась сильно заляпана кровью, поэтому Мишка выдал мне одну из своих. Когда мы вышли в гостиную, ребята дружно окружили меня, обнимая, спрашивая как дела, хлопая по плечам, так что я слегка обалдел от поднявшегося галдежа, и был изрядно смущен их восторгами в мой адрес.       Ребята в самом деле накрыли круглый стол в гостиной и мы уселись то ли за поздний обед, то ли за ранний ужин. Открыли шампанское, и выпили от души за второй день рождения Олега. Пока я валялся в отключке, парни уже успели слегка поправить свои нервы водкой и другими крепкими напитками, поэтому настроение у них уже было вполне веселым. Выпили теперь уже и за вашего покорного слугу, и конечно же, не обошлось без вопроса:       - Как ты это сделал? - шесть пар горящих неприкрытым любопытством глаз устремились на меня. И только Олег смотрел понимающе и молчал.       - Ребят, не спрашивайте, - покачал я головой. - Я не знаю, как. Я просто знал, что должен это сделать.       Помолчав, обвел их взглядом:       - Как это хоть выглядело со стороны?       - Да как? - с готовностью отозвался Григорий. - Ты подбежал почти к самому поезду, выбросил вперед руки, и тачку буквально отшвырнуло с рельсов.       Народ истово покивал, с восторженным страхом глядя на меня. Я только пожал плечами.       - Говорят, в состоянии сильного стресса, люди способны на невероятные поступки, - звонким голосом объявил Денис, заставив всех заулыбаться. Этот мальчишка семнадцати лет отроду со своим щенячьим энтузиазмом невольно вынуждал нас чувствовать себя старичками.       - Выходит, не для всех это оказалось таким уж стрессом, как для Женьки? - вдруг ехидно изрёк Олег, многозначительно посмотрев на Мишку.       - А?.. - Михина моська ошеломленно вытянулась от такого заявления, он захлопал глазами, не зная, что возразить. При виде выражения его лица, Олег невольно фыркнул. Серж хмыкнул, хихикнул Витька и мы вдруг разразились дружным хохотом, окончательно сбрасывая остатки пережитого ужаса. Олег потянулся к Мишке, обнимая его и крепко целуя в губы, и получив от него легкий подзатыльник.       Денис, сидевший рядом со мной, вдруг дернул меня за рукав и протянул свой телефон, демонстрируя фотку:       - Скажи, классно? Это когда он тебя в дом тащил.       У меня невольно взлетели брови. На фотографии на фоне машины был запечатлен Виктор с бледным сосредоточенным лицом, а у него на руках бессознательный я: грудь залита кровью, голова закинута назад, рука безвольно висит... Полный эпик, короче! Зрительный зал рыдает в умилении. И как допёр-то?! Во мне же без малого все 90 килограмм мышечной массы, однако поди ж ты!       - Витька, как ты меня донес? - я поднял на него глаза, показав ему фотографию.       - При чем сам нес, - хмыкнул Гришка, - никому не доверил. Всех отгонял, аки коршун.       - Своя ноша не тянет, - спокойно отозвался Ажаров, взглянув на телефон.       - Денька, скинь мне, - попросил я, возвращая аппарат. Парнишка кивнул, принимаясь шустро тыкать пальцами в экранчик.       Потом мы воздали должное ужину. Я трескал за троих, восстанавливая баланс сил в организме. После еды перебрались в гостиную, продолжив праздновать Олежкино спасение. Пили, болтали, смеялись, снова и снова обсуждая жуткое происшествие. От души поприкалывались над моими суперменскими способностями, так что я будучи поддатым, едва не сделал глупость, продемонстрировав еще что-нибудь в этом роде. К счастью, хватило все же ума удержаться.       Неугомонный Денька, который словно любопытный кошак, облазил весь дом, сунув нос в каждую щель, неожиданно приволок гитару. Когда-то Мишка учился играть, но потом забросил это дело, не пошло. А инструмент так и остался. Денис тут же сунул гитару мне в руки и потребовал сыграть. Ребята его поддержали. Я не был против, и чуть подтянув струны, заиграл нечто испанское. Эта музыка, полная скрытой, но неукротимой страсти всегда мне очень нравилась. И сейчас я от души погрузился в ее капризные изменчивые переливы, то подобные тихой спокойной речушке, то бурному горному потоку.       Парни завороженно слушали, попивая свои напитки. На душе было легко и спокойно, как никогда. Виктор смотрел на меня, не отрываясь. Его ласкающий взгляд заставлял улыбаться, согревая теплом.       Но вот очередная мелодия закончилась, я неспешно перебирал струны, вспоминая, что еще сыграть. В этот момент Ажаров встал, негромко сказав:       - Ладно, ребята, мне пора. Увидимся завтра. Я пойду.       Он встал, и обойдя кресло, на котором я сидел, оказался у меня за спиной, на выходе в коридор. Желание пошалить само подтолкнуло мои руки. Аккорды сложились в знакомую мелодию, и я запел свой любимый старинный романс:       - Не уходи, побудь со мною,       Здесь так отрадно, так светло,       Я поцелуями покрою уста и очи, и чело...       Виктор замер, слушая. Мне было видно его отражение в стеклянной дверце шкафа. Он стоял ко мне спиной, не поворачиваясь, но он слушал слова романса:       - Не уходи, побудь со мною,       Я так давно тебя люблю.       Тебя я лаской огневою       И обожгу, и утомлю...       Я смотрел на его отражение, не замечая взглядов ребят, которые смотрели на меня во все глаза, сам не понимая, что вот прямо сейчас признаюсь в любви словами старой, как мир песни:       - Не уходи, побудь со мною,       Пылает страсть в моей груди.       Восторг любви нас ждет с тобою,       Не уходи, не уходи.       Побудь со мной, побудь со мной...       Отзвучал последний аккорд, наступила тишина. А потом Виктор бесшумно шагнул в коридор и вышел, тихонько закрыв за собой дверь. Я улыбнулся, проводив его взглядом, и снова заиграл. Теперь уже танго, жгучее, яростное, пробуждавшее желание сорваться с места и окунуться в танец.       Но минут через пятнадцать я тоже почувствовал, что пора домой, хотя парни собирались еще посидеть и выпить. Не стал дергать наших водителей, вызвав такси, тепло распрощался с ребятами и отправился домой.       Войдя в квартиру, неторопливо разделся и отправился в душ. Накупавшись, закутался в халат и вошел в спальню. Все это делалось как-то автоматически, машинально. Мыслями я был где-то очень далеко. И пока я ехал домой, и пока мылся, меня не покидало ощущение, что я жду чего-то, настойчивое чувство, будто должно что-то произойти. Время было одиннадцать ночи. Не включая свет в спальне, я сел на кровать, потом лег поверх покрывала, глядя в потолок. Едва телефон засветился, я схватил его, даже до первого звонка.       - Женька, - раздался тихий голос Виктора, - или скажи «да», или убей. Я так страдать больше не в силах.       - Ты знаешь адрес, - выдохнул я, и в трубке наступила тишина.       Еще несколько минут я лежал, а потом вскочил с кровати. Шагнул, было, к дверям, и остановился. Улыбнувшись, подошёл к тумбочке, достал ящичка тюбик смазки и задрал свой халат. Предосторожность не была лишней. Вряд ли нам будет до таких мелочей, когда он приедет. Закончив со смазкой, я пошел вниз, встал у входной двери, прислонившись спиной к стене.       Сколько надо времени, чтобы доехать от него до меня по ночному, опустевшему городу? Минут пятнадцать-двадцать, не больше. Я вдруг подумал, какой чудовищной немыслимой иронией судьбы это будет, если он не доедет. Все может быть в этом мире. И что тогда? Тогда все окажется бессмысленным. Я с трудом представлял себе, как я смогу жить дальше, если не станет Витьки. И почему-то именно сейчас непрочность нашего бытия казалась реальной угрозой, которая каждого из нас подстерегает на каждом углу, в каждый момент времени. Пойти на кухню, попить молока и умереть, упав с лестницы... Как все просто и как непредсказуемо. Это жутковатое состояние странной подвешенности заставляло меня стоять здесь босиком, прижимаясь спиной к стене, и мысленно отсчитывая каждую секунду проходящего времени. Я почему-то был твердо уверен, что если он приедет, то все станет хорошо на долго. Очень на долго. Если же не приедет... Дальше мои мысли и ощущения заканчивались. Я не знал, и не желал знать, как я смогу справиться с этим, и смогу ли вообще. Мне останется лишь бесконечное сожаление, что я так долго, слишком долго тянул, что так и не смог узнать сладость его любви. И винить в этом мне будет некого, кроме себя самого.       Минуты шли и шли в тишине, одна за другой.