Silence, Fuck

Серия уже подходит к концу, и Чимин понимает, что множество эмоций просто выплёскиваются наружу. Это очень странное чувство, когда ощущаешь сюжет и на какой-то промежуток времени просто вливаешься в него. Возможно, даже может показаться, что ты тот самый персонаж, с которым происходит все сюжетное дерьмо и повороты событий (чаще слишком внезапные и неожиданные), но это лишь на время. Пак спокойно поднимается с табуретки, неспешно шагает по прохладному полу и ставит тарелку в раковину. Небольшими шажками он доходит до комнаты, едва всматриваясь в темноту перед ним и все-таки решая включить свет. Он щелкает по выключателю, который находит практически наощупь. Чимин с грустью отмечает, что несколько лампочек перегорело, и в помещении царит полумрак. Шатен ставит на заметку вкрутить новую лампочку, но займется он этим совершенно точно не сегодня. Он медленно снимает с себя одежду, облегченно вздохнув, наслаждается лёгкостью, словно кожа может снова дышать, а после кладет вещи на полку. Чимин выключает свет. Кровать выглядит такой мягкой и комфортной, что парень, сам того не замечая, улыбается и медленно залезает в неё. На другом конце лежит одеяло, и Чимин медленно притягивает его к себе, укрывая полностью всё тело. Подушка мягкая и приятная на ощупь, что Пак не без наслаждения утыкается в её холодящую ткань лицом. Везение — это то, что постоянно преследует его, но есть несколько типов везунчиков, то есть, кому-то реально везёт, а кому-то везёт на какие-либо неприятности. Чимин с полнейшей уверенностью готов сказать, что он относится ко второму типу. Иначе какого хрена на дисплее телефона опять горит фотография звонящего абонента. Сквозь всю лень и недовольство Чимин всё же вытаскивает руки из-под нагретого одеяла и отвечает на неожиданный звонок. — Да, Намджун, ты время видел? — Чимин прислоняет телефон ближе к уху и на несколько секунд прикрывает глаза. — Чимина-ааа, у меня проблемы. Опять с родителями поругался, и вообще настроение реально на нуле. Не хочу сейчас оставаться дома, можно я хоть раз побуду буйным подростком и свалю из дома? — Джун специально пытается сделать голос более мягким, он говорит с намёком, но и без этого всё можно понять. Джуну нужно где-то перекантоваться. — И надо было позвонить именно сейчас, когда я лёг в постель? Ты невыносим! — парень поправляет подушку и облокачивается на неё. — У меня всё равно нет определенной причины для отказа. Приезжай, — он делает расслабляющий вздох и рукой проводит по растрепанным волосам. — Спасибо, бро, я знал, что на тебя можно положиться, жди. И вообще время детское, даже автобусы ещё ходят, — Чимин хотел было возразить, но спустя пару секунд услышал лишь гудки, сообщающие о конце разговора. Вроде бы как музыка стала чуть тише, или он просто привык к этому? Звуки напоминают тихую и неразборчивую мелодию на каком-то старом телевизоре. Как если бы какой-нибудь пенсионер уснул и забыл выключить телевизор, по которому идёт какое-то нудное шоу с неизвестными никому треками. Людям же свойственно привыкать ко всему. Мы умеем приспосабливаться к жизни, а иначе бы человечество уже давно вымерло. Да, это странно: сравнивать историю развития человечества со сложившийся ситуацией, но если в голове крутится только такая ерунда, ничего же не поделаешь. Просто одна из совершенно ненужных теорий, которая крутится в мыслях. Пак пытается вслушаться в мотивы, и это пугает, потому что обычно он надевает беруши и вставляет их так глубоко, что иногда кажется, барабанные перепонки просто перестанут работать. Но сейчас он узнаёт что-то. Если не считать прерывистых голосов, образующих полное отсутствие понимания, он может только предполагать. Мелодия как будто сама проигрывается в голове, словно дают лишь начало, а остальное твой мозг додумывает сам. Чимин несколько раз взбивает подушку и отворачивается на другой бок, где перед его лицом лишь стена, отдающая прохладой. Он уже не зацикливается на всей ерунде и мешающих звуках, он просто хочет отдохнуть и отвлечься. Спустя минут сорок Чимин слышит ожидаемый звонок. И ему приходится подняться, на теле из одежды только боксеры, а одеваться слишком долго, поэтому он заматывается в одеяло, на котором изображены какие-то цветочки и сердечки, и идёт к двери. — Фух, хорошо выглядишь. Тебе идут сердечки, — Ким заходит в квартиру и растирает заледеневшие от ночной прохлады руки. Кожа его немного шелушится от резких порывов ветра, а кончик носа приобрёл красноватый оттенок, что выглядит достаточно забавно. — Ага, спасибо, даже не удивил своим взыскательным комментарием в сторону моего тёплого одеяльца, — Чимин забирает достаточно тонкую для поздней осени куртку друга и вешает на крючок. — А как же, — Джун улыбается и мнётся на месте. — Иди на кухню, я тебе чай сделаю, — Пак подбирает край одеяла и берёт в руку, так же следуя по пятам за Кимом. Он ставит чайник и кидает в чистые кружки чайные пакетики. — Сколько сахара? — Две, — Пак насыпает песок на дно посуды и оставляет их на столе. Вроде атмосфера царит странная, не сказать, что угнетающая — просто не особо располагающая к беседе. Чимину спросонья лень что-либо говорить, а Джун молча смотрит на столешницу. Вроде хочется что-то сказать, но в голове какая-то невнятная сумбурная муть. Пак уверен, что Ким сейчас о чём-то задумался, он просто молчит и проводит руками по ляжкам, пытаясь согреться. Глаза немного закрываются, но шатен пытается держать их открытыми. Даже со стороны он выглядит забавно, по крайней мере, ему так кажется. Почему они оба молчат Чимин не понимает. Остается только слушать, как вода в чайнике начинает тихо бурлить. Если он сейчас не начнёт хоть что-то говорить, то уснёт прям на стуле. — Почему с родителями поссорился? — это вроде единственный вопрос, который удосужился посетить сонную голову. — Да ерунда, как всегда ко всему привязываются, — шатен краем глаза замечает, что друг уже не пытается взглядом прожечь дыру на столе. — Понятно, типичная тема. Из чайника уже струится пар, но совсем немного. Чимин всё же встаёт с нагретого места и выключает плиту. Он разливает по кружкам обжигающую воду и размешивает содержимое. Вода в чашках быстро приобретает зеленоватый оттенок, и он распространяется по всем участкам. Шатен аккуратно берет в руки две кружки и ставит на стол. Намджун плавно подвигает её к себе и обхватывает обеими руками как спасательный круг. Он немного вздрагивает и мигом отдёргивает руки с обжигающей посуды. — Слушай, а может-т не только чай пить будем? — Джун медленно поднимает взгляд и всматривается в профиль напротив. — Ты это о чём? — Чимин перестаёт пялиться на разные фигурки у себя на пледе и как-то с прищуром осматривает друга. — Не тупи, Чимин. Давай выпьем, расслабимся, а то тут сейчас оба уснём или сдохнем от скуки. — Не, я не хочу, спасибо, — Пак слышит разочарованный вздох и нервное постукивание фаланг пальцев по поверхности стола. Сейчас уже как-то напрягает немного затянувшееся молчание. — Да хватит тебе. Сегодня же суббота. У всех выходной, значит, у нас тоже. — Да не хочу я, и, тем более, уже много времени, алкоголь не продают. Могу лишь кинуть какую-нибудь пижаму и побольше разложить кровать. — Капец ты скучный, — Ким цокает языком и специально складывает руки перед собой, в знак протеста. — Кстати, твой сосед, у него же должна где-то завалиться бутылочка крепкого. — Джун-хён, успокойся уже. Не пойдём мы ни к какому соседу. Вдруг он уснул, уже около получаса не слышно музыку. — Ну вот, он же опять там свои вечеринки устраивал. В качестве моральной компенсации попросишь. — С каких пор мой друг стал таким алкашом? Давай, чай допивай и спать, — Пак залпом допивает остатки чая и оставляет кружку. — Чувствую себя твоей мамочкой. — Всё с тобой понятно, — Ким переводит взгляд на ноги и говорит невнятно, почти не слышно. — Когда тебе плохо, я помогаю, а ты? Не можешь мне помочь? Может, у меня глубокая эмоциональная травма? Ты не подумал… — Эй, ты серьёзно? — Почти, но выпить я хочу. — Что за хён такой? — Чимин думает: «идти, или нет?» Слишком странно ночью заявиться к соседу, на которого писал жалобу. Это слишком неэтично, что ли, или грубо. Кто ночью впустит двух странных парней, просящих найти какой-нибудь алкоголь, ведь Пак не хранит его, а в магазинах уже ничего не продают? Время достаточно позднее. Чимин не знает имени этого парня, не знает сколько ему лет. По сути, о своем соседе ему неизвестно ровным счетом ничего. Несомненно он должен быть его возраста, не старик ведь какой-то устраивает всякие вечеринки? Тем более, Чимин частенько видит каких-то незнакомых людей у себя в подъезде. В основном, это подвыпившие девушки и парни примерно его возраста. После того, как они проходят мимо, за ними проносится ни черта не тонкий шлейф прекрасной выпивки типа вина или виски, а самое настоящее «благовоние» различных запахов дешевого пойла. Мерзкий запах перегара, тянущийся вслед. Пару раз в него чуть не врезались, хорошо, что он успел увернуться. Не хотелось пролежать в больнице с переломом из-за какого-то пьяного подростка. По крайней мере, тот парень выглядел достаточно молодо, но его тело-о-о… Ух, это отдельная тема. Чимин даже испугался, что тот подросток-переросток снесёт его с ног, а он сам ничего не сможет сделать, ведь масса тела будет побольше, чем у самого Пака. И вроде бы другу отказывать не хочется, да идти тоже. А вдруг сосед орать начнёт, или ещё чего? А может он вообще знает, что Чимин бумаги те подписывал? Хотя, ему без разницы. Пусть тот парень Джуну мозги на место поставит или желание пить перебьёт. — Хорошо, уговорил, так и быть. Мы сходим к нему, но… При условии, что сам будешь с ним говорить. — Во брат-т-т, спасибо-оо, — Ким отодвигает стул и встаёт на ноги. Он подходит к Чимину как не бывало и давит какую-то подозрительную улыбку, не к добру. Своими сильными руками с обилием мышц парень притягивает голову друга к себе и начинает целовать в миниатюрный лоб. Он проводит своими пухлыми губами по мягкой коже и иногда задевает волосы на голове. Ким как-то слишком сильно схватил, и Чимин даже голову не может вытащить из так называемого плена. Шатен пытается крутить головой в разные стороны и упирается ладошками в грудь. Он в недовольстве корчит лицо и пытается выразить своё негодование, разве сейчас так парни друг друга благодарят? — Полегче, полегче… Перестань, ещё не факт, что тот парень нам дверь откроет, — Ким медленно выпускает из своего захвата и мило улыбается, словно мимикой показывает извинения за неконтролируемое поведение. Он улыбается так, что почти невидимые в повседневной жизни ямочки горят ярче, чем звезда на новогодней ёлке. Ненормально так радоваться алкоголю. Алкоголю ведь? — Всё, больше не буду. Чимин поправляет растрёпанные локоны волос и тихо делает вздох. — Я пойду хоть оденусь, а мало ли, что тот парень подумает, не хочу рисковать.

***

— Блять, Джун, сука, до сих пор не понимаю, ЗАЧЕМ МЫ ТУДА ПРЁМСЯ? Я бы лёг спать. Ох, подушечка, кровать, одеялко, я уже скучаю. В подъезде холодно, пошли обратно, — Чимин, что шёл впереди, резко остановился, и как не бывало попёрся обратно. — Стоп. Во-первых, ХЁН, где твоё уважение? Во-вторых, ты обещал, — Ким резко хватает друга за рукав тонкой толстовки, останавливая от попытки сбежать. — Ладно, извини, ХЁН, но какого хрена мы ночью идём к моему неизвестному соседу просить алкоголь? — Шатен хмурит брови и чуть открывает рот в недовольстве. — Я же говорил, мне нужно залечить душевные раны. — Какие? Ты нередко ссоришься с родителями, они не в счёт. — Это неважно. Просто нужно расслабиться, конец рабочей недели всё-таки. Хватит ныть, мы уже рядом с дверью, — по всей акустике проносятся полушептание двух молодых людей и шарканье тапок по бетонной поверхности пыльных лестниц. Парни останавливаются возле той самой двери и пялятся на глазок как два идиота. За дверью слышно, что музыка играет достаточно тихо, а разговоры почти прозрачные и совершенно неразборчивые. Чимину кажется, что тот парень поставил ещё одну дверь и уплотнил стены для изоляции. Музыка в квартире почти не слышится, лишь в те моменты, когда громкость просто зашкаливает. Но тем не менее, тот факт, что посторонний шум слышен в комнате, где он спит, очень напрягает и раздражает. — Давай, стучи, чего стоишь? — Пак обнимает себя руками и как-то усмехается с нерешительности друга. Сам так рвался, а сейчас стоит полгода и пялится на закрытую дверь. — Утихомирься там, я с мыслями собираюсь. — Всё, всё, молчу. Пак видит, как друг неторопливо тянет руку к двери и прислоняется выпирающими костяшками к твёрдой поверхности. Он легонько отрывает руку и стучит пару раз. За дверью уже не так сильно слышатся разговоры, а атмосфера остаётся прежней. Словно никто и не приходил. Словно никто не стоит под дверью. — Я же говорил, пошли в дом. Пак лениво разворачивается на пятках и тихонько движется к лестнице, когда сзади щёлкает замок, но дверь по прежнему остаётся закрытой. Вот блять. —Музыку тише не сделаю, до свидания. Чимин слышит до боли знакомый голос, который вряд ли с кем-то спутаешь. Голос с хрипотцой и не присущий достаточно миловидной внешности. Голос, что вначале пугает, а после оставляет приятное послевкусие. Паку сейчас очень неловко, хочется нажать на несуществующую волшебную кнопку, чтобы быстро провалиться в пол и, желательно, в свою квартиру. Вообще, можно сбежать, хороший же вариант, он его в прошлый раз не смог использовать, в этот же сможет? — Это, мы не из-за музыки пришли. Не мог бы ты открыть дверь? Не удобно так разговаривать. Парень и вправду открывает её и выглядывает из приоткрытой двери. Шатен намного сильнее слышит различные разговоры и музыку, что уже отдаются эхом по подъездной акустике. — Слушай, мы тут по важному делу. В магазинах алкоголь уже не продают, а нам с другом выпить надо. Его вон девушка бросила. Парень разбит, ты же понимаешь. Кажется, вариант «ПОБЕГ» скоро сработает. Иначе «что, блять? Намджун совсем умом тронулся?» Чимин сейчас должен сыграть роль парня с разбитым сердцем? Да у него толком-то и отношений не было, особенно серьезных. Вот какого хрена нельзя было сразу вариант придумать, хоть Пак и не согласился бы, не важно. Он, вроде как, должен повернуться, но ноги не слушаются, словно приросли. — Эх-х-х, — нет, это единственное, что он смог сказать. Фантазия прям блещет. — Оооо… Ты тот парень, я тебя помню. С мокрыми кроссовками. — Кхм, так и есть. Привет, что ли? — Чимин полностью поворачивается лицом к соседу и чуть-чуть краснеет, совсем немного-о-о. Так хочется засмеяться от всей этой неловкости и тупости, но он просто борется с потоком позитивных эмоций. Надо сжиться с образом страдальца, из-за грёбаного-мать-его-Намджуна. — Здаров, проходите, что ли. Щас что-нибудь намутим.