Он выбрал титанов

ЧАСТЬ I. ИСКРА

Вечер после второй серьёзной экспедиции, в которой Ривай принял участие - вот когда это всё началось. Он ворвался в кабинет Эрвина, гневно стиснув зубы, сжав кулаки. - Они все мертвы! - прорычал он. - Погибли из-за этой твоей чертовой стратегии! - Человечество никогда не восторжествует, - медленно произнес Эрвин, - если мы будем бояться рисковать. Посему потери неизбежны. Это тяжело принять, но нам приходится идти на жертвы. - Они все мертвы... - повторил Ривай; его голос дрогнул. - Это не просто "потери", цифры на бумажке. Это был мой отряд, мои, блять, живые люди! Его слова пахли кровью и дымом; закрыв глаза, Эрвин, как наяву, вновь увидел пламя, пожирающее полуобглоданные останки Хенрика, заново почувствовал давно забытые слезы, текущие по щекам: Не смейте клеймить его этим словом. Он вам не просто строчка в списке погибших. Он был живым человеком, а не частью ваших расчётов. В горле встал ком, но Эрвин заставил себя проглотить его. Поднявшись на ноги и выпрямившись, он в точности повторил то, что много лет назад сказал ему его собственный командор: - Когда мы вступаем в разведотряд, нас спрашивают, готовы ли мы умереть, сражаясь за свободу человечества. Пожертвовав жизнью, члены твоего отряда исполнили свою клятву. Все мы гордимся их подвигом. Произнеся эти слова, он вдруг почувствовал на языке их странную, неуместную пустоту. Неужели и тогда они тоже были бессмысленны? И Ривай - отважный Ривай, который когда-то рисковал жизнью на улицах, чтобы добыть себе кусок хлеба, который был способен за одну экспедицию уничтожить больше титанов, чем большинство солдат за весь срок службы - вдруг упал на колени и зарыдал. Это случалось бесконечное множество раз и должно было повториться вновь: в какой-то момент каждый член разведотряда оказывался сломлен, раздавлен накопившейся болью, бессилием, отчаянием. Через это проходили все, даже самые сильные и стойкие солдаты. Возможно, если бы тогда Эрвин сдержался и оставил Ривая наедине с его горем, эта дистанция сохранилась бы между ними навсегда. Их связали бы узы безусловного взаимоуважения, профессионализма - и ничего больше. Но Эрвин поступил иначе. Он хорошо помнил, как медленно опустился на колени рядом с рыдающим мужчиной и одной рукой осторожно обнял его за плечи. Ривай тяжело рухнул ему на грудь, пальцами вцепился ему в рубашку. Все его тело, маленькое и теплое, колотилось от частых всхлипов. Эрвин инстинктивно сжал мужчину в объятиях, как будто пытаясь хотя бы ненадолго защитить от тех ужасов, на которые сам же его и обрек. С того дня прошло уже несколько месяцев, и они оба хранили молчание, не решаясь обсуждать произошедшее. Однако узы, которые связали их тогда и теперь только крепли, были уже совершенно иного рода.

- 1 - Повышение Март 846 года

Переступив через порог, Эрвин с удивлением обнаружил, что командор Шадис в кабинете не один и на стуле напротив него расположилась капитан Анке. Сам приказ явиться в кабинет командора в восемь часов вечера был для Эрвина не в новинку: они с Шадисом не раз засиживались допоздна, вместе разрабатывая стратегии будущих экспедиций. Присутствие Анке, однако, было неожиданным: обычно она предпочитала приводить планы в исполнение, не принимая участия в их подготовке. Анке обернулась, продолжая рассеянно заплетать мокрые рыжие волосы в косу; когда их глаза встретились, женщина слегка пожала плечами - очевидно, она тоже пребывала в неведении относительно причин собрания. Командор, тем временем, сосредоточенно сортировал бумаги, разделяя документы на две стопки на своем рабочем столе. Он хмурился, стискивая зубы. Эрвин отдал честь. - Вы хотели меня видеть? - спросил он. - А, Эрвин. - Шадис закончил сортировать документы, поднял голову и сдержанно улыбнулся ему. - Закрой дверь и присядь. Спасибо вам обоим, что явились так быстро. Искренне прошу прощения за то, что вынужден отнимать у вас время заслуженного отдыха. Обычно командор держался с ними куда менее формально; Эрвин тут же напрягся, приготовившись к плохим новостям. Он присмотрелся к документам на столе, пытаясь разглядеть, что на них написано. Личные дела солдат: одну стопку венчала папка Майка, другую - Ривая. - Полагаю, это касается вакансии командира отделения? - высказал он предположение, занимая свободный стул рядом с Анке. - Отчасти, - ответил Шадис, откинувшись на спинку кресла и сложив руки перед собой на столе. Взгляд его глубоко посаженных глаз, обведенных темными кругами, мог многим показаться грозным, пугающим, но Эрвин понимал, что на самом деле он означает лишь усталость. В последнее время измождение командора стало особенно очевидным. Поэтому Эрвина почти не удивили его следующие слова: - Я покидаю пост командора разведотряда. Уже в конце этой недели я планирую перевестись на новую должность. Буду тренировать рекрутов. Несмотря на то, что уход Шадиса в отставку был ожидаем, Эрвин всё же почувствовал укол разочарования. Они с командором отлично сработались; тот рано распознал в нем талантливого стратега и, кажется, с удовольствием обучал его новым навыкам, необходимым для командования. Находясь в чине командира отделения, Эрвин играл при Шадисе куда более значительную роль, чем его должность предполагала в теории. Он ценил доверительность этих отношений и не рассчитывал найти иного наставника. Неминуемое приближение этого дня - когда придется выйти из-под опеки Шадиса - всегда страшило его. - Анке, следующим командором станешь ты, - проговорил Шадис. - Через несколько дней мы с тобой вместе отправимся в столицу, и я официально передам тебе бразды правления в ходе торжественной церемонии. Руки женщины замерли, судорожно стискивая еще незаплетённые пряди волос. Глаза её расширились от шока. - Благодарю вас, сэр, - выдавила она. В её голосе, впрочем, чувствовался скорее страх, чем благодарность. - Ты, Эрвин, займешь пост капитана, - продолжал Шадис. - Таким образом твоя текущая должность освободится, и повышение в чине смогут получить и Майк, и Ривай. Кроме того, в этом месяце мы получили дополнительное финансирование: эти деньги должны быть направлены на жалование для ещё одного, третьего командира отделения, - он протянул им две стопки документов. - Здесь кандидаты, попавшие в шорт-лист во время предыдущих собеседований, несколько командиров отрядов и еще парочка новых рекрутов, которых я отобрал сам. Сейчас самое время показать нашим новым командирам отделений, с какими бюрократическими обязанностями им придётся иметь дело в будущем. Эрвин, ты объединишься с Майком и опросишь кандидатов из одной стопки, а ты, Анке, займёшься другой стопкой в паре с Риваем. Нужно постараться выбрать достойную кандидатуру в ближайшие два дня. Эрвин принялся пролистывать личные дела, выхватывая взглядом знакомые имена. - Какие стремительные перемены, - произнес он. - Я уже немолод. Я занимаю эту должность довольно давно, - проговорил Шадис и замолчал. Несложно было, впрочем, догадаться, чего он недоговаривал. Их с Эрвином комнаты были соседними, и Эрвин нередко слышал по ночам крики: командору снились кошмары. Шадис прочистил горло. - Анке, можешь быть свободна. Эрвин, ты останься ненадолго. - Есть. - Анке отдала честь, а потом спешно покинула комнату, сжимая в руках доверенную ей стопку документов. - Она нервничает, - нахмурился Эрвин, едва за ней закрылась дверь. Он не был уверен, какой реакции требовало это наблюдение. Несмотря на то, что страх компрометировал лидерские качества Анке, это, скорее всего, положительно сказалось бы на её готовности прислушиваться к его советам. Он долго и тяжело трудился, чтобы взять стратегические аспекты деятельности разведотряда под свой контроль, и не планировал терять своё влияние. - Ей просто нужно привыкнуть к мысли об этом. Вы вдвоём отлично справитесь с этой шайкой оборванцев, а я буду изголяться над новобранцами и тоже чудесно проведу время. - Шадис помолчал, потом сказал мягко: - Я хочу, чтобы ты понимал, почему командором стала Анке, а не ты. - Я думал, дело в том, что она старше меня по званию? - Я давно уже должен был с тобой об этом поговорить. Я ведь вроде как твой наставник. - Черты лица Шадиса разгладились. - Эрвин... прежде чем ты сможешь руководить разведотрядом, тебе всё ещё предстоит кое-чему научиться. Ты отличный стратег, это несомненно. Твоё упорство в стремлении освободить человечество не знает себе равных, а способность рассуждать безэмоционально, отделяя чувства от разума, - черта блестящего тактика... - Шадис сделал паузу. - Но именно поэтому лидер из тебя выйдет хреновый. Эрвину удалось сохранить спокойное выражение лица, но сердце его забилось заметно быстрее. - Не уверен, что понимаю, о чём вы. - Вспомни, сколько раз мне приходилось отговаривать тебя от чересчур рискованных ходов, когда мы вместе разрабатывали стратегии. Если ты смотришь на своих подчиненных как на шахматные фигурки, то привыкаешь жертвовать ими направо и налево, чтобы добиться победы. Но ты забываешь, что все они - живые люди со своими страхами, эмоциями. Нельзя забывать о моральном духе войск. Если будешь раз за разом отправлять солдат на верную смерть, рано или поздно окажешься окружен презрением. И страхом, настолько сильным, что сражаться скованные им люди уже не смогут. Слова Шадиса задели самолюбие Эрвина. Впервые с тех пор, как вступил в разведотряд, он почувствовал себя уязвлённым. - Я принимаю моральный дух войск во внимание, когда... - Ты пытаешься логически высчитать его влияние, но понять не можешь. Ты так отдалился от всего человеческого в себе, что утратил способность сочувствовать. - Эти слова и так были оскорбительными, а от жалостливого выражения лица Шадиса становилось только хуже. - У Анке есть эмоциональная связь с солдатами. Она видит в каждом из них человека, и они об этом знают. Если она прикажет им умереть за неё, они отправятся в пекло без тени сомнения, потому что будут уверены, что она не отдаст такой приказ без крайней нужды. Вот почему, Эрвин, командором сейчас станет она. По тону Шадиса было видно, что разговор окончен, но Эрвин не привык к подобной критике собственных замыслов. Он подался вперед: - Кит, мы оба прекрасно понимаем, что победа человечества невозможна без жертв... - Верно, невозможна. Но если солдаты будут уверены в том, что тебе небезразлично их благополучие, они полезут ради тебя хоть в пасть титану. - Шадис поднялся. - Это совсем не трудно. Сходи с солдатами в трактир, поболтай с ними за кружкой пива, узнай их получше. Так ты завоюешь их доверие - а еще научишься быть более осторожным, станешь ценить их жизни; и тебе, и им это пойдёт на пользу. Свободен. Эрвин встал и отдал честь; кулак с такой силой врезался в грудь, что, кажется, должен был оставить синяк. Схватив свою часть документов, он развернулся и отправился прочь из кабинета, громко припечатывая подошвами сапог деревянные половицы. Его мысли путались. Дело, разумеется, в последней экспедиции, решил он, пересекая порог. Шадис дал мне понять, что тогда я напрасно принес в жертву так много солдат - но я и без того прекрасно это знаю. Эрвин стиснул зубы, вспомнив, как рыдал в его объятиях Ривай. - Эрвин. Он вздрогнул - голос Анке застал его врасплох. Женщина поджидала его в коридоре, прислонившись спиной к стене, всё ещё прижимая к груди папки с личными делами. - Мы можем поговорить? - спросила она. Эрвин остановился. - Поздравляю с повышением, - произнёс он. - Спасибо, - ответила Анке тихо. Эрвин переложил все свои документы в одну руку, чтобы положить другую Анке на плечо в ободрительном жесте. - Ты справишься. - Стратегией по-прежнему будешь заниматься ты. Я еле карту могу прочитать. - Анке покачала головой. - Бред какой-то. Почему он не предупредил нас заранее? Все происходит так быстро. Я даже голову не домыла! И какого хера, наконец, он выбрал меня, а не тебя? - Он заявил, что я утратил свою человечность. Анке нахмурилась. - Не очень понимаю, как человечность может пригодиться на поле боя. Я бы предпочла следовать за командором, который способен в нужный момент отключать эмоции и включать мозг. Кажется, она была искренне уверена в его силах. Эрвин ничего не сказал, но благодарно улыбнулся. - Что ж, - протянула Анке, - если ничего изменить нельзя, то давай разбираться со всем постепенно. - Она похлопала по своей пачке документов. - Как думаешь - начнем сегодня же? Тогда все трое командиров начнут тренировать свои отделения почти одновременно, и это сэкономит нам время. Может быть, так они даже успеют привыкнуть к своим обязанностям к следующей экспедиции - ведь осталась всего неделя. - Я готов заняться этим сейчас. Но нам следует поторопиться, если мы ещё хотим застать наших помощников трезвыми. - Издалека доносился хаотичный шум голосов и смеха - в конце коридора располагалась армейская столовая, в которой по вечерам собирались солдаты разведки. - Тогда за работу. Только последнее... - Анке протянула ему верхнюю папку из своей стопки. - Ты работай с Риваем, а мне дай Майка. Эрвин уставился на протянутую ему папку. Его сердце против воли забилось сильнее. - Почему? - Потому что тебя этот говнюк на самом деле уважает. Если я заставлю его всю ночь заниматься бюрократической херней, он мне устроит небо в алмазах... - Анке кивнула на личное дело Ривая, которое всё ещё держала в руке. - У меня сейчас нет никакого желания терпеть его выходки. И без того проблем хватает. Эрвин кивнул и, наконец, забрал у неё папку, аккуратно сжав её в руке. - Хорошо. Поработаю с Риваем, - ответил он, пользуясь возможностью произнести это имя. В последнее время ему стал нравиться вкус, который оно, прозвучав, оставляло у него на губах.

.*.*.*.

- Держи. - Майк плюхнулся на сиденье напротив Ривая и протянул через стол непочатую бутылку эля. - Если мы хотим нагнать остальных, пить придётся много и быстро. Он мотнул головой, кивая на окружавшие их толпы новых рекрутов. Табун наглых юнцов захватил бараки три недели назад, притащив с собой целые тонны грязи. Все они сейчас явно больше думали о выпивке и свежих сплетнях, чем о своих новых обязанностях; но для Ривая веселый галдёж, который они устраивали, был лишь постоянным напоминанием о той мрачной, горькой тишине, что царила в штабе разведки до их прибытия. Возможно, ему следовало бы воспользоваться обстановкой, познакомиться с ними поближе, но Ривай понимал, что большая часть новых солдат все равно погибнет в первой же экспедиции. Чем сильнее привяжешься к человеку, тем больнее будет, когда его не станет. Нет уж, лучше не заводить никаких новых знакомств: за время своего пребывания в разведотряде он и так позволил себе привязаться к слишком многим людям. К ним Ривай мог, пожалуй, причислить Майка - хотя в последнее время их отношения стали немного неловкими, потому что оба претендовали на одну вакансию с повышением в чине. Эрвин тоже был среди этого узкого круга избранных. С ним Риваю тоже было неловко, только уже по совершенно другим причинам. - Шумные эти засранцы, а? - Майк сморщил нос. - От них несёт городом. - Пиздежом от них несёт. Много болтают, опыта нихуя. Ебантяи мелкие. - Ривай отодвинул в сторону бутылки, которые уже успел опустошить, и поднёс было ко рту новую, но вдруг замер. В дверном проёме возник Эрвин, вместе с ним - капитан Анке; оба прижимали к груди кипы каких-то документов и крутили головами, высматривая кого-то в толпе. Появление Эрвина было неожиданным: он не имел обыкновения проводить свои свободные вечера в компании сослуживцев - обычно запирался у себя в кабинете и разгребал бесконечные кучи бумажек. Спокойный взгляд голубых глаз нашёл Ривая спустя пару секунд, и мужчина непроизвольно затаил дыхание. Ему, правда, удалось ответить невозмутимым кивком головы - ибо черта с два кто-то уличит его в стеснительности из-за какого-то короткого взгляда. Эрвин тоже кивнул ему, но глаза отвёл не сразу: в последнее время они вообще стали смотреть друг на друга слишком часто, слишком долго. У Ривая заколотилось сердце. Он испытал облегчение, когда Эрвин, наконец, перестал на него пялиться, взял Анке за плечо и, указав в их с Майком сторону, стал продвигаться к нужному столу. - Они, должно быть, приняли решение о повышении, - сказал Майк. Он подался вперёд на стуле; весь его вид выражал предвкушение. Эрвин с Анке приблизились к ним, и Ривай на мгновение почувствовал укол разочарования: Анке не смотрела на него и, кажется, направлялась к Майку. - Поздравляю, - бросил Ривай. Разумеется, этот выбор был оправдан: Майк служил в разведке уже очень давно и заслуживал повышения. К тому же, кого вообще ебёт моё звание? Моё дело - убивать титанов, и точка. Но Анке не стала подходить к Майку, а остановилась между ними во главе стола. - Вечер добрый, - поздоровалась она нарочито небрежным тоном. Её улыбка выглядела натянутой. - У нас хорошие новости: повышение получите вы оба. - Здорово, - обрадовался Майк. Ривай, наоборот, сгорбился на стуле, подозревая какой-то подвох. - Какого хрена вы сообщаете нам об этом сейчас, поздним вечером, в столовой? - У нас есть срочная работа, и ваша помощь была бы кстати, - ответил Эрвин. Ривай недовольно вздохнул. - Надеюсь, работа состоит в том, чтобы выбивать дурь из этих галдящих пиздюков. - Боюсь, всё куда прозаичнее. - Анке вздёрнула нос. - Давайте разделимся на пары. Майк, ты пойдешь со мной. А в десять часов снова встретимся все вместе в моём кабинете. Когда Майк поднялся на ноги, Эрвин подошел к нему и, положив новоиспеченному командиру отделения руку на плечо, поздравил его с повышением. Ривай на мгновение раздраженно сжал кулаки. Это было характерно для Эрвина: с каждым собеседником он держался на близком расстоянии, постоянно позволял себе дружеские подбадривающие прикосновения. С каждым, кроме Ривая. С того самого дня, когда он постыдно разрыдался у Эрвина в кабинете, тот просто отказывался прикасаться к нему; пожать руку, похлопать по плечу - с другими для него это было проще простого, но Риваю в знак одобрения теперь доставался только сухой кивок головы. Всего-то какое-то прикосновение, ничтожный телесный контакт; но даже такого рода знаки внимания стали ему недоступны, а вместе с ними - и сам Эрвин Смит. Ривай со скрипом отодвинул стул и встал из-за стола. Эрвин повернулся к нему. - Мои поздравления, командир отделения Ривай, - сказал он, коротко кивнув. - Быстрее начнём, быстрее закончим эту ересь, - буркнул Ривай в ответ, протискиваясь мимо него к выходу. Они шли рядом по коридору, нога в ногу; Риваю приходилось немного увеличивать свои шаги, чтобы не отставать от высокого мужчины. Краем глаза он следил за выражением лица Эрвина. Обычно спокойный и безэмоциональный, сейчас тот заметно хмурился. - Все в порядке? - обеспокоенно спросил Ривай. - Да. - Анке нервная сегодня. - Она получила повышение и теперь занимает пост командора, - произнес Эрвин, не глядя на него. Ривай притормозил. - Чего? - вырвалось у него. Анке была искренней и сильной лидеркой и отважно сражалась, но Риваю было сложно представить её в роли командора. - А как же ты? - Я займу пост капитана. - Так вот откуда взялось сразу два отделения без командиров. - Три. - Три? Кто помер? Эрвин бросил на него быстрый взгляд; выражение его лица было невозможно прочитать. - Никто. Мы запланировали ряд крупных операций, поэтому возникла необходимость в увеличении штата старших офицеров. Ты поможешь мне провести собеседования, чтобы найти кандидата на третью вакансию. - Он открыл дверь в свой кабинет и, пропустив Ривая вперед, закрыл её за ними; потом бросил документы на стол и опустился в рабочее кресло. Ривай плюхнулся на стул напротив. В голове у него уже возникла идея. Он подался вперед и, быстро пролистав папки, вытащил из стопки ту, которую искал. - Вот кто нам нужен. - С этими словами он бросил личное дело на стол перед Эрвином. На обложке стояло имя и звание: Ханджи Зоэ, командир отряда. Эрвин открыл папку и начал просматривать ее содержимое. - Сложности с работой в команде, - прочитал он. - Неподчинение прямым приказам. - У меня в личном деле, наверное, то же самое написано, - Ривай откинулся на спинку стула. - Видишь ли, в устройстве разведотряда есть гигантская дырка, и Ханджи отлично подойдёт для того, чтобы её заткнуть. У Анке получается воодушевлять солдат, у тебя есть мозги, Майк чует титанов, я быстро убиваю их и так далее. Мы можем мочить монстров направо и налево, но штука в том, что нам всем, по-хорошему, похер, что они такое. Кто-то должен разобраться с этим, узнать, откуда они берутся, где их слабые места. А Ханджи об этом просто не затыкается. - Что же ты предлагаешь? - Первым делом позвать сюда эти говнолинзы. Так мы сэкономим время, если всё пройдет удачно. Или у тебя есть идеи получше? - Нет, я и сам хотел это предложить. Ты молодец. - Эрвин приподнял бровь. - Предполагается, правда, что я буду обучать тебя и готовить к новой руководящей должности... так что предлагаю впредь воздержаться от употребления прозвища "говнолинзы". Ривай вздохнул. - Ну так что, мы прямо сейчас будем проводить собеседование? Мне пойти позвать Ханджи? - Я схожу сам. В конце концов, это я лишил тебя заслуженного отдыха. Когда Эрвин шагнул мимо него к двери, Ривай непроизвольно втянул носом воздух, пытаясь почувствовать слабый аромат его одеколона. Поймав себя на этом, он тут же разозлился. Отлично, теперь я тоже нюхаю людей. Видать, с Майком переобщался. Он не был уверен, в какой момент его жгучая ненависть к Эрвину сменилась этим сумбурным желанием улавливать каждый его вздох, каждую деталь его образа, еле справляясь с безумствующим сердцебиением, и мог лишь строить догадки. Наверное, рыдать в объятиях Эрвина было всё же не лучшей идеей - после того случая в его мозгу как будто что-то переклинило. У Ривая не было привычки плакать в присутствии не только посторонних, но и даже самых близких людей; и когда Эрвин оказался рядом с ним в редкую минуту слабости, в душе Ривая это оставило глубокий, необратимый отпечаток. Вне зависимости от источника, эта глупая влюбленность с каждым месяцем всё сильнее отвлекала его от действительно существенных проблем. Ривай предчувствовал, что скоро не сможет спокойно смотреть Эрвину в глаза. Ему было неуютно от пошлых мыслей, то и дело закрадывающихся в голову в моменты уединения, а богатое воображение периодически мешало спать. Ему следовало думать об уничтожении титанов, а не о том, как бы потрахаться с начальником. Пытаясь направить мысли в другое русло, Ривай поднялся на ноги и начал мерить комнату шагами. Его повысили до командира отделения - значило ли это, что теперь ему тоже полагается собственный кабинет? Если да, то он точно не стал бы содержать его в таком беспорядке. Рабочий стол Эрвина был ещё ничего, но вот подоконник явно давно не убирали: он был покрыт толстым слоем пыли и весь завален ободранными книгами и старыми бумажками. На краю подоконника стояла металлическая рамка, развернутая к окну; Ривай помнил её ещё с того момента, как впервые оказался в этом кабинете - тогда здесь был ещё больший беспорядок, и это буквально сводило его с ума. Любопытство заставило его воспользоваться моментом и поднять рамку, чтобы взглянуть на неё с лицевой стороны. Под стеклом был маленький поблекший рисунок птицы в полете. Внизу чернилами было написано несколько слов: Вместе мы будем парить вечно. - Х. В коридоре послышались шаги. Ривай торопливо сунул рисунок на место, но даже ему с его нечеловеческой скоростью не хватило времени, чтобы незаметно замести следы. Дверь открылась в тот самый момент, когда металлическая рамка звякнула, упав на подоконник лицом вниз. Эрвин уставился на Ривая, затем перевел взгляд на рамку. Как ни в чем не бывало, Ривай отошел от окна и вальяжно прислонился к столешнице, оставляя стул свободным для Ханджи. - Прошу, входите, - проговорил, наконец, Эрвин. Он сделал шаг в сторону, чтобы пропустить их кандидата внутрь кабинета. - Присаживайтесь. Вы, должно быть, уже встречали командира Ривая? - Да, - был ответ. Ривай проводил взглядом угловатую фигуру, по предложению Эрвина занимающую свободное место. У Ханджи, как всегда, был забавный вид: тёмно-рыжие волосы, забранные в хвост, нос крючком, огромные глаза, увеличенные толстыми линзами очков. - В чем дело? Почему меня позвали? Сложив руки на груди, Ривай заявил: - Ты любишь титанов. - Да. Они потрясающие. Эрвин уселся в собственное рабочее кресло и открыл личное дело Ханджи. - Вы имеете опыт в научно-исследовательской деятельности. - Я специалист в области анатомии, но и в химии тоже неплохо разбираюсь. - Взгляд Ханджи скользил от Эрвина к Риваю и обратно. Ривай уставился на них, размышляя. Когда пару дней назад он подслушал в армейской столовой часовую лекцию Ханджи о поведении титанов, которой были подвергнуты их несчастные соседи по столу, в голосе командира отряда звучала одержимость, страсть, граничащая с безумием. Нервничают? Или, может, мы просто задаем не те вопросы. Должно быть, Эрвину пришло в голову то же самое. Он закрыл папку с личным делом и, сложив руки в замок перед собой, подался вперед. - Знаете, Ханджи, существует версия, что титаны представляют собой механические конструкции, работающие на пару. Что вы об этом думаете? Мгновенное оживление Ханджи было очевидно: глаза их тут же загорелись, щеки зарделись румянцем. Издав короткий смешок, они выпрямились на стуле, затараторили быстро, лихорадочно, активно жестикулируя: - Понимаю, пар у нас ассоциируется с титанами, но тот, кто считает их какими-то механизмами, забывает о важнейших базовых чертах их строения... Вот она - та восторженная лекция, на которую Ривай и рассчитывал. Он взглянул на Эрвина, и тот едва заметно улыбнулся ему в ответ. Спустя минут десять болтовни Эрвин поднял ладонь, попросив Ханджи прерваться, и начал задавать стандартные вопросы, на которые сам Ривай отвечал всего несколько недель назад. Ему, наверное, следовало бы прислушиваться к разговору, чтобы чему-то научиться у Эрвина, но интерес его всё равно начал ослабевать. Время тянулось невозможно медленно. Хоть бы это было первое и последнее собеседование на сегодня. Какая же нудятина, сил моих больше нет. - Спасибо, что уделили нам время, - наконец, проговорил Эрвин, поднимаясь с кресла, чтобы перегнуться через стол и пожать Ханджи руку. Ривай уставился на их соприкоснувшиеся ладони, невольно пытаясь представить, что сам бы почувствовал на месте Ханджи. - Так зачем вы меня вызвали? - спросили Ханджи озадаченно. - Вы собираетесь организовать какое-то исследование? Потому что если да, то у меня есть идеи по поводу... Эрвин перебил их, подняв ладонь: - Я уверен, что мы еще не раз обсудим ваши идеи в другое время. Сейчас уже поздно, и вы, должно быть, хотите ещё вернуться в столовую, чтобы провести время в обществе коллег. Можете быть свободны. Когда дверь за Ханджи закрылась, Ривай снова занял освободившийся стул. - Ну? - Как я и думал: увлеченность есть, дисциплины никакой. Мы оба знаем, что дисциплина - дело наживное, но я не уверен, согласится ли Анке. - Парой аккуратных движений Эрвин выровнял личные дела в пачке. - В любом случае, твоя проницательность похвальна: эксперт по титанам нам необходим, а Ханджи - несомненно, подходящая кандидатура. Я просмотрел другие личные дела, и ни один кандидат больше не привлек моего внимания, тем более, большинство из них я и так уже опрашивал месяц назад. Полагаю, наша работа на сегодня окончена. - Он поднял глаза на Ривая и тепло улыбнулся ему. - У нас ещё много времени до встречи с остальными. Не хочешь выпить со мной, Ривай? Предложение было настолько неожиданным, что Ривай вытаращился на Эрвина, не в силах издать ни звука. - Выпить? - выдавил он, наконец. - Отметить наше повышение. Для такого случая у меня здесь как раз припрятана бутылка отличного виски. В столовой алкоголь такого качества нам точно не подадут. - Почему бы и нет. - Сердце, как обычно, дико колотилось, но Ривай сделал над собой усилие и, стараясь показаться безучастным, пожал плечами. По пути к шкафу, стоящему в углу комнаты, Эрвин остановился у окна. Протянув руку к подоконнику, заваленному хламом, он бережно поднял упавшую рамку, посмотрел на неё несколько секунд, а потом вернул в исходное положение, лицевой стороной к окну. Ривай неловко кашлянул. - Слушай, я... - Ничего страшного. Эрвин порылся в шкафу и очень скоро вернулся к столу с двумя гранёными стаканами и обещанной бутылкой. Он разлил виски по стаканам и передал один из них Риваю. - Поздравляю. Несколько минут они просто молча сидели на своих местах, медленно потягивая виски. Дорогой алкоголь действительно был на порядок лучше всего, что Ривай когда-либо пробовал на своем веку, и он наслаждался вкусовым спектром, смакуя каждый глоток. - Как думаешь, - вдруг отрешенно произнес Эрвин, - я правда потерял свою человечность? Вопрос никак не был связан с их предыдущим разговором, и Ривай окинул Эрвина пристальным взглядом, пытаясь понять, с какой стати тот решил об этом спросить. Спустя мгновение командор опомнился: - Прошу прощения за странный вопрос. Полагаю, ты еще недостаточно давно меня знаешь, чтобы делать какие-то выводы. - Ну, по-моему, ты вполне себе человечный. Вон как быстро помог Ханджи справиться с волнением во время собеседования. - Может, ты и прав. - Эрвин покрутил стакан в ладони, уставившись на остатки жидкости. - Меня просто задели слова Шадиса. Он считает, что для меня подчиненные - не люди, а шахматные фигурки; хочет, чтобы я стал более человечным, чаще общался с солдатами. Сходил с ними выпить, например. - А, - коротко хмыкнул Ривай, поднимая стакан к губам. Он почувствовал обиду: значит, это предложение выпить вместе было не более чем следствием приказов предыдущего командора. - Нет, я неправильно выразился, - быстро сказал Эрвин. - Это не просто пустой жест. Его слова напомнили мне, как мало я знаю о своих коллегах. О тебе - особенно, - добавил он тихо, как будто эти слова вырвались непроизвольно. - Что, хочешь подпоить меня и выведать историю моей жизни? Эрвин издал мягкий смешок. - Вроде того. - А, - снова хмыкнул Ривай. Судя по всему, общаться Эрвин Смит планировал так же старательно и сосредоточенно, как делал в этой жизни абсолютно всё. Ривай протянул стакан за следующей порцией виски. - Может, лучше начнем с тебя? Ты хотя бы знаешь, откуда я родом. О тебе я вообще нихуя не знаю. - Я не слишком-то интересный человек, - ответил Эрвин, вновь наполняя их стаканы. - Думаю, ты интереснее, чем хочешь казаться. - И с чего же ты так решил? - спросил Эрвин, откидываясь на спинку кресла. Вид у него был расслабленный; он, кажется, находил этот разговор забавным. Воздействие эля, выпитого в компании Майка, качественного виски и слабого запаха мужского одеколона было положительно опьяняющим: у Ривая начинала кружиться голова. Он подался вперед, локтями уперевшись в столешницу. - Твоя фамилия. Смит. Чтобы такой влиятельный, образованный человек, как ты, имел такую простую фамилию? Чушь собачья. - Разве это так уж странно? Среди жителей стен Смит - одна из самых распространенных фамилий. - В трущобах или на заводах - может быть. Но в рабочих семьях люди с таким телосложением не вырастают. Еды просто не напасешься. - Ривай прищурился и сделал еще один глоток. - Значит, Смит - это псевдоним. А раз ты используешь псевдоним, то твоя настоящая фамилия наверняка из числа известных. Думаю, ты из какого-то знатного рода, может быть, даже из семьи каких-нибудь придворных лизоблюдов - но не хочешь иметь с ними ничего общего. Либо они тебя вышвырнули, либо тебе противны их идеалы и образ жизни. Может, и то, и другое. Они пару секунд смотрели друг на друга, не отрываясь. Потом Эрвин прочистил горло. - Я, пожалуй, оставлю твои гипотезы без комментариев, Ривай. И я был бы тебе очень признателен, если бы ты сам о них не особенно распространялся. Скажу одно: главная угроза человечеству - отнюдь не по ту сторону стен. - О чём это ты? - О том, что есть вещи поважнее титанов. Их нашествие - скорее симптом, чем само заболевание. От пронизывающего насквозь взгляда у Ривая закружилась голова, и ему пришлось опустить глаза. - Нет бы, блять, выражаться яснее, - пробормотал он, уже жалея, что вообще начал этот разговор. - Я слишком пьян и нихера не догоняю. - Знаешь, почему я предложил тебе вступить в разведотряд, Ривай? - помолчав, вдруг спросил Эрвин. - Потому что тебя впечатлили мои боевые навыки, а потом ты решил выебнуться и показать, кто тут главный? Всего на секунду Эрвин вздернул бровь, но потом его лицу вновь вернулось спокойное выражение. - Твои способности меня поразили, это верно. Но меня также поразила твоя готовность идти на преступления ради того, чтобы выжить. Ты и твои друзья летали на УПМ прямо под носом у Военной Полиции, обводили их вокруг пальца, используя их же снаряжение. Такие люди, как ты, необходимы разведотряду, потому что мы не всегда можем играть по правилам, если хотим добиться успехов в борьбе за свободу человечества. Но я всегда хотел спросить... - Он нервно постучал пальцами по поверхности стакана. - Ты действительно этого хочешь? - Чего хочу? - удивленно переспросил Ривай. - Всего этого. Службы в разведотряде, командования отделением. Ты уже отбыл свой срок с лихвой и потерял больше, чем многие из нас. Почему ты просто не уйдешь? Уверен, тебе было бы очень просто затеряться в каком-нибудь большом городе. Лицо Эрвина искажала какая-то странная, едва заметная гримаса, и Ривай не мог понять, что это выражение означало. - Из-за титанов погибли мои друзья, - ответил он твердо, - а мы все застряли в этих сраных стенах. Мне похер, что они такое - симптом, заболевание или что там ещё: мы просто должны их уничтожить. - Ривай с силой сжал свой стакан. - Я должен убедиться, что все эти смерти были не напрасны. Черты лица Эрвина разгладились, уголки губ приподнялись в ласковой улыбке. - Знаю, начало наших отношений нельзя назвать удачным, но я очень рад, что ты решил остаться. Тебя здесь ждет большое будущее, Ривай. От этого теплого признания голова Ривая закружилась еще сильнее, чем раньше. Ему казалось, что весь мир вокруг него шатается и он сам вот-вот потеряет равновесие и упадет. - Сентиментальная чушь, - буркнул он, пытаясь сохранить остатки достоинства. Эрвин издал тихий смешок. - Что ж, тогда давай отбросим сантименты и вернемся к нашему разговору друг о друге. - Он поставил локти на стол и сложил пальцы в замок у подбородка. - Полагаю, "Ривай" - это тоже псевдоним? - Может, - пожал плечами Ривай. - Мой опекун только так меня и звал. - Твой опекун? - переспросил Эрвин. Ривай быстро поднял глаза и встретился с ним взглядом. Эрвину он доверял больше, чем кому бы то ни было - тот не раз доказал, что действует исключительно в интересах человечества, а его деликатное поведение после последней экспедиции только укрепило доверие Ривая. Но какая-то часть его существа всё ещё продолжала сомневаться. В конце концов, он привык с подозрением относиться к власти, в любом её проявлении. Эрвин не отводил глаза, смотрел на него спокойно, не мигая и - может быть, Риваю и показалось, но он мог поклясться - с нежностью. - Да, - ответил он, наконец, капитулируя. - Я рано осиротел, и он взял меня под свое крыло. Через несколько лет он исчез куда-то... Я слышал, что он то ли торговал чем-то нелегальным, то ли воровал, чтобы прокормить нас обоих, и Военная Полиция его, наконец, выследила. Я попал в какую-то небольшую банду. Они помогли мне выжить, а когда я подрос, то стал сам заботиться о мелких. Вот и вся история. Эрвин смотрел на него так внимательно, что Ривай почувствовал необходимость добавить: - Только вот не начинай сейчас искать в моих словах скрытый смысл. Нечего меня анализировать. - Я просто думаю, что эта история вполне объясняет твое недоверие к власть имущим, да и в принципе к людям. - Язык Эрвина слегка заплетался. - Надеюсь, со временем ты научишься доверять мне. - Я уже тебе доверяю. Воцарилась тишина. Ривай ощутил в груди странную теплоту, но не мог понять, откуда взялось это чувство - из-за неожиданного признания, или опьянения, или всего сразу. - Ты всё путаешь, Эрвин, - добавил он, еле заставляя немеющие губы слушаться. - Я мало кому доверяю, это верно, но если уж доверяю - то безгранично. Это ты никому не доверяешь. Вот почему ты так любишь стратегии, а? Они дают тебе чувство безопасности, когда ты работаешь с другими людьми. Ты не можешь им довериться, поэтому пытаешься контролировать. Эрвин отпрянул, глаза его расширились. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но не издал ни звука. - Я прав, верно? - Ривай смутно осознавал, что продолжать не стоит, но остановиться уже не получалось. - Ты никому тут не доверяешь, даже мне. Может быть, Шадис про это говорил? Что пора бы уже начать доверять своим подчиненным. Эрвин безмолвно поднялся на ноги. Сделав пару шагов к окну, он остановился, сцепив руки за спиной в замок. Что за херню я несу? Ривай медленно окинул взглядом фигуру Эрвина, на несколько секунд неуместно задержавшись на его заднице. Блять, да я же пьян. Позорище какое. Меня только что назначили командиром отделения, и в первый же день вышвырнут. - Эрвин, я... - Нет, ты прав. Если я хочу стать хорошим лидером, мне нужно научиться доверять людям. - Эрвин поднял с подоконника тот самый загадочный рисунок и, вернувшись к столу, установил рамку перед собой. Мрачный, он вновь опустился в кресло и начал задумчиво водить пальцами по краю стекла. - В знак доверия я хочу поделиться с тобой деталями своего прошлого, которые до сих пор хранил в тайне. Этот разговор должен остаться между нами. Он опустил рамку на стол; Ривай поднял её, заново изучая. Медь в основном позеленела от времени, но нижняя половина рамки была отполирована до красноты. Он часто держит её в руках. Снимает с полки и смотрит на рисунок. - Проходя обучение в кадетском корпусе, - начал Эрвин, - я был влюблен в хорошую женщину. В конце концов, она попросила меня пересмотреть мои жизненные ориентиры и остаться с ней, завести семью. Это решение было мучительным, но борьба с титанами всё же оказалась для меня важнее. Мы расстались, и я поклялся, что впредь никогда не подвергну сомнению мои цели во имя любви. Ну конечно, он натурал, все они натуралы. Ривай сделал огромное усилие, пытаясь ничем не выдать собственного разочарования. Его глаза вновь пробежались по аккуратным строчкам на рисунке. - Так это от неё? - Нет. - Эрвин тихо вздохнул. - Тогда я сделал правильный выбор, но мне не хватило решимости, силы воли, чтобы следовать ему до конца. Первые несколько месяцев в разведотряде я действительно сосредоточенно занимался карьерой, но потом меня стали отвлекать настойчивые знаки внимания со стороны другого солдата. Поначалу я сопротивлялся своим чувствам, стараясь не забывать о той клятве самому себе, но со временем он тоже стал мне небезразличен. - Эрвин быстро поднял взгляд, едва эти последние слова сорвались с его губ. Он. Риваю стало тяжеловато дышать; обнадёженный, он как мог небрежно потянулся за очередным глотком виски, чтобы ничем не выказать свою радость. - В армии любые отношения регламентируются строгими правилами, - продолжал Эрвин, - и ни мне, ни Хенрику не хотелось проходить через бюрократические мытарства и судебные слушания, чтобы, наконец, добиться официального разрешения и узаконить нашу связь. Думаю, кто-то и догадался. Майк, например. Но в целом нам удалось успешно скрыть всё это от любопытных глаз. Наши отношения были полезным бонусом на поле боя: мы были сильной, практически непобедимой командой, хорошо чувствовали друг друга на инстинктивном уровне и могли поддержать в моменты сомнений. В конечном итоге, я поверил, что эти отношения никак не помешают моим личным целям, и перестал видеть любовь исключительно в негативном свете. Эрвин помолчал, сделав медленный глоток виски. Когда он продолжил, голос его был слабым, надтреснутым: - Однажды мы отправились в экспедицию, и миссия провалилась. Наш отряд оказался окружен группой титанов. Мы попытались спастись бегством, но один из титанов схватил меня зубами за плащ и стащил с лошади. Наш командир приказал Хенрику продолжать отступление, но он отказался оставить меня погибать. Он спас мне жизнь, а сам погиб - на моих глазах. Если бы только он подчинился приказу... если бы не любил меня так сильно, не ценил мою жизнь больше своей... - Голос его затих. Ривай сглотнул, отчаянно пытаясь не вспоминать о похожих моментах собственного прошлого. - Мне очень жаль. - Он был художником, - помолчав, проговорил Эрвин. - Это - мой любимый рисунок из тех, что он подарил мне. Нарисовано так реалистично, что кажется, птица вот-вот взмахнет крыльями, и я почувствую это легкое дуновение ветра... - Он аккуратно забрал рамку из рук Ривая. - Я не могу избавиться от него, но и смотреть на него тоже не в силах. Поэтому я развернул его к солнцу, надеясь, что линии однажды поблекнут и исчезнут. Может быть, тогда исчезнет и чувство вины. У Ривая в горле встал огромный ком, и он снова сглотнул, пытаясь вытеснить это ощущение. Алкоголь придал ему храбрости: он медленно протянул руку и в знак поддержки сжал запястье Эрвина. Телесный контакт шокировал их обоих, и пару секунд они просто смотрели на собственные соединенные руки. Потом Эрвин поднял глаза. - Я доверяю тебе, Ривай. - Я знаю. Раздался стук в дверь. Ривай резко отдернул руку, и Эрвин поднялся, оправляя униформу. - Войдите, - сказал он. Дверь открылась, на пороге появились Анке и Майк, который тут же повел носом, принюхиваясь. - Черт подери, - вздохнул он. - Так и думал, что надо было работать в паре с тобой, Эрвин. Она не разрешила мне пить. - Что? - Анке прищурилась. - Вы тут пьёте? А кандидата искать кто будет? - Мы уже нашли. - Эрвин сунул личное дело Ханджи под нос Анке; движение вышло преувеличенно триумфальным. Анке уставилась на папку, потом вновь подняла взгляд. - У тебя язык заплетается, а изо рта перегаром несет. - Возможно, мне стоит доложить об итогах собеседования завтра, - признал он. - Очень профессионально, - раздраженно фыркнула Анке. - Идите проспитесь уже. Завтра встречаемся в моём кабинете после завтрака, и чтобы все были трезвые. Она развернулась на каблуках и вынеслась в коридор. - На что она вообще рассчитывала? - пробормотал Ривай. - Когда вы нашли нас с Майком, мы уже были подшофе. - Мне это не помогло - сейчас я совершенно трезв, - вздохнул Майк. - Никто не хочет продолжить? - Иди, я догоню, - сказал Ривай. Он не был уверен, впрочем, что ему следует пить ещё; тем более, он надеялся еще пару минут провести с Эрвином наедине. - Хорошо, займу тебе место. - Майк вышел из кабинета, и они с Эрвином снова остались одни. Ривай обернулся к Эрвину. Тот отошел к окну, чтобы поставить рамку с рисунком Хенрика на место. - Слушай, - проговорил Ривай извиняющимся тоном, - я наговорил тебе кучу дерьма... Я не должен был. - Если кто-то и будет честен со мной, то это ты, Ривай: ты действительно видишь меня насквозь. - Эрвин отступил от окна на шаг, но его взгляд всё равно задержался на рамке. - Может быть, в следующий раз мы поговорим за стаканом виски о чем-нибудь более приятном. - Конечно. - Сердце Ривая пропустило удар при мысли о "следующем разе". Он подождал минутку, надеясь, что мужчина повернется к нему и, может быть, улыбнется или хотя бы неловко посмотрит ему в глаза - хоть как-нибудь признает, что этот доверительный разговор между ними был важным этапом развития их отношений. Но Эрвин по-прежнему стоял к нему спиной и всё смотрел, смотрел на свою драгоценную рамку. Стиснув зубы, Ривай повернулся и вышел из комнаты. - Ты в порядке? - спросил Майк, чуть приподняв брови, когда они снова встретились в столовой. - В норме, - буркнул Ривай. Он плюхнулся на сиденье и сделал большой глоток эля. - На Эрвина, похоже, тоска напала. - Это всё виски. Ривай покрутил бутылку в руке - звук трения донышка о деревянную столешницу было практически не разобрать из-за галдежа новобранцев. Они вообще когда-нибудь затыкаются? - Знаешь, я рад, что вы с ним стали чаще общаться, - проговорил Майк. - Вам обоим это пойдет на пользу. У него осталось мало друзей, да и у тебя, кажется, тоже. Уязвленный этим точным и болезненным наблюдением, Ривай спросил: - Разве вы с ним не старые друзья? - Мы дружим только потому, что когда-то давно у нас были общие товарищи, - пожал плечами Майк. - Почти все они погибли, так что мы стараемся помогать друг другу, но это уже всё равно не то, что было раньше. Лицо Майка приобрело угрюмое выражение - знакомый отпечаток страшных воспоминаний. - Блять, хоть ты не начинай, - пробормотал Ривай. Майк вздрогнул и, как будто очнувшись, выдавил слабую улыбку. - Да. Мы получили повышение. Нам полагается отмечать, верно? - он поднял бутылку. - Поздравляю. Отсалютовав Майку бутылкой в ответ, Ривай прикончил её содержимое одним глотком. Он очень надеялся, что это хотя бы ненадолго поможет ему выкинуть Эрвина из головы.