Он выбрал титанов

- 2 - Прикосновение

Только не это. Эрвин попытался вырваться, забился, дергая за плащ, затянувшийся вокруг шеи, но хватка титановых челюстей не ослабевала; его тащило вверх, в воздух. Внизу раздался отчаянный вопль. Эрвин извернулся и разглядел силуэт Хенрика: тот во весь опор скакал ему на помощь, обнажив мечи. Лицо его было искажено яростью. Не надо! хотел крикнуть Эрвин, но плащ задушил его крик, и из глотки вырвался только бессвязный хрип. Не надо, Хенрик! Я же знаю, чем это закончится...

.*.*.*.

Эрвин закричал и проснулся; резко сел на кровати, выпрямившись. Пальцы его вцепились в простыни мертвой хваткой; он задыхался, пытаясь прийти в себя. Делиться с Риваем своими воспоминаниями на прошлой неделе было ошибкой. С тех пор не прошло ни одной ночи, чтобы во сне он в красках не пережил этот ужас заново. Всё еще тяжело дыша, Эрвин свесил с кровати ноги и закрыл глаза. Когда сердцебиение наконец-то замедлилось, он поднялся на ноги и достал свою сумку с туалетными принадлежностями. Лучше встать на час раньше, чем снова попытаться заснуть и в итоге ещё раз увидеть тот же кошмар. Общая ванная комната была пуста: единственное преимущество раннего подъема. Эрвин зажег лампу, потом подошел к окну и открыл створки, впуская в комнату свежий утренний воздух. Встав перед раковиной и зеркалом, он стянул с себя рубашку и принялся намыливать подмышки, несколько раз смывая мыло прохладной водой. Удовлетворенный их чистотой, он слегка смочил кожу одеколоном. Этот этап каждодневных гигиенических процедур часто напоминал ему о наставлениях матери: Запомни, Эрвин, истинный джентльмен всегда следит за чистотой своего тела, а не старается замаскировать грязь, обливаясь туалетной водой. Я не должна чувствовать запах одеколона, пока не обниму тебя. Эрвин редко скучал по матери, но сейчас, после кошмара, не отказался бы от её успокаивающих объятий. Он только начал размазывать по лицу лосьон для бритья, когда дверь распахнулась. Эрвин повернул голову. В дверях стоял Ривай, одетый только в пижамные штаны; в руке он держал ведерко с туалетными принадлежностями, а через плечо перекинул полотенце. - Ты рано, - заметил Эрвин. Ривай пожал плечами. - Услышал крик за стеной и проснулся. - Он приподнял бровь. - Ты обосрался, что ли? - Кошмары снятся. - Что-то ты с ними зачастил. - Скоро ты переселишься в новую комнату, и мои крики больше не будут тебя беспокоить. - Эрвин наклонился к зеркалу и натянул кожу на верхней губе, поднося бритву к лицу. - Ты как, нормально? - Да, спасибо. Он начал бриться и с раздражением обнаружил, что лезвие уже окончательно затупилось. После экспедиции надо будет отправиться в город и купить новых. Может быть, он даже возьмет несколько выходных, устроит себе отпуск, чтобы немного снять напряжение. Участившиеся кошмары были верным признаком того, что он работал слишком много, совсем не щадя себя. Ривай приблизился к краю купальни, попробовал пальцем воду. Подогревали её только дважды в неделю, во время общих помывок; всё остальное время вода была ледяной - особенно когда зима выдавалась такой долгой, как нынешняя. - Ты же не собираешься туда лезть? - спросил Эрвин. - С чего бы нет? - Вода же холодная. - Она всегда холодная. - Ривай повернулся к нему спиной, снимая штаны и белье. Эрвин постарался не смотреть, но зеркало висело под таким углом, что в отражении он всё равно видел, как мужчина раздевается. - Всегда? Ты что, часто так делаешь? - Встать до общей побудки - единственная возможность спокойно помыться. Потом здесь не протолкнешься, налетает толпа жопошников и галдит без умолку. Ривай залез в воду; от холода его заметно передернуло. Вспомнив, что вообще-то собирался бриться, Эрвин быстро отвел взгляд и принялся за дело. Закончив, он смыл пену и стал осматривать кожу на предмет пропущенных волосков или порезов. В зеркале было видно, как Ривай намыливает голову; в такт движениям рук перекатывались мускулы на его плечах и спине. Эрвин понял, что любуется. Он еле заставил себя снова отвести взгляд. Ему не следовало пялиться на сослуживца, особенно стоя здесь в одном белье, тонкая ткань которого выдала бы его с потрохами в случае предсказуемой телесной реакции. Эрвин потянулся за расческой и сосредоточился на том, чтобы выровнять ею пробор. Ещё не поздно к нему присоединиться, подумалось ему. Последний раз ты нормально мылся уже пару дней назад, а ради приятной компании можно и холод потерпеть. Идея показалась ему настолько привлекательной, что Эрвин смутился. Чтобы как-то отвлечься от фантазий на тему совместного купания, в которых они с Риваем нежно намыливали друг друга, он решил продолжить беседу. - Насчёт того вечера. - Да? - Краем глаза Эрвин заметил, что Ривай повернулся к нему. - Под конец я вёл себя довольно холодно. Ривай пожал плечами: - Я наговорил лишнего. Следующие слова сорвались у Эрвина с губ прежде, чем он успел себя остановить. - Я бы хотел попробовать пообщаться с тобой о чем-то более радостном. Давай снова выпьем вместе? Завтра, после экспедиции. Я просто хочу поближе познакомиться с коллегой, сказал он себе. Это важно для моего профессионального развития. Он прекрасно понимал, что подобное самоубеждение - ложь, но правду признавать не хотел. Ривай смерил его взглядом. Его мокрые волосы торчали в разные стороны. - О радостном? После экспедиции? - Если всё пройдет удачно. Если нет - нам обоим может пригодиться компания. Ривай продолжил изучать его взглядом; выражение его лица было невозможно прочитать. После долгой паузы он, наконец, произнес: - Да, конечно. Эрвину вдруг стало неподобающе жарко. Он торопливо схватил свою сумку с туалетными принадлежностями, стремясь покинуть купальню прежде, чем окончательно потеряет самообладание. - Увидимся вечером на заключительном совещании перед экспедицией, - сказал он. - К полудню я оставлю на твоем столе последние доработки стратегических планов. Будет неплохо, если ты просмотришь эти документы заранее на случай возникновения вопросов. - Ты не придешь на проверку приводов? - Возможно, ему показалось, но вид у Ривая был немного разочарованный. - Одна из привилегий капитана: мой привод проверят в моём кабинете в удобное мне время. До встречи. Он кивнул и вышел за дверь. Следующие события этого дня перемешались в его голове, запомнившись лишь мутными очертаниями. Одеться, перекусить, сделать последние незначительные дополнения к планам. Разослать их подчиненным, проследить за проверкой приводов, обсудить доработки с Анке, снова перекусить. Планы, планы, обед. Он ел в своем кабинете, чтобы перед совещанием немного побыть наедине с собой. Этап разработки планов подходил к концу, и теперь, когда у него появилось свободное время, он начал нервничать. Все стратегии, которые он разрабатывал до этого, воплощались в жизнь с одобрения Шадиса. И хотя он был уверен в том, что предстоящая экспедиция будет не слишком рискованной, а его планы тем более минимизируют эти риски, провал был недопустим. Последние экспедиции были достаточно дорогостоящими, чтобы вызвать недовольство старших армейских чинов; теперь за действиями разведки наверняка следили намного пристальнее обычного, особенно учитывая смену руководства. Да и постоянные кошмары не увеличивали его уверенность в успехе предприятия. Когда в дверь, чтобы позвать его на совещание, постучала Анке, он сидел, прижавшись лбом к столешнице, и глубоко дышал, пытаясь успокоиться. Он позвал её, разрешая войти, и поднял голову для приветствия. Лицо у Анке было болезненно бледное. - Вот и всё, - проговорила она. - Последнее совещание, а потом между нами и этой экспедицией не останется ничего, кроме нескольких часов беспокойного сна. - Завтра все закончится, и мы сможем наконец-то выкинуть эти тревоги из головы, - сказал он, пытаясь приободрить ее. - Если наши головы еще останутся на плечах. - Она смерила его взглядом, приподняв бровь. - Как ты, черт возьми, умудряешься сохранять спокойствие? Эрвин хотел было признаться, что и сам в ужасе, но в последний момент решил, что, притворившись храбрым, может внушить храбрость и самой Анке. - Зима была длинной, и это дало нам возможность подготовиться тщательнее обычного. Мы успели распланировать каждый шаг. К тому же я вполне уверен в нашей боеспособности - как личной, так и командной. - Да, команда у нас хорошая, - протянула Анке, но вид у нее был неубежденный. - Думаю, нам пора. Нас уже ждут. Шагая к кафедре зала совещаний, Эрвин чувствовал на себе взгляды многочисленных старших офицеров. Теперь, когда Шадиса не было рядом, он остро ощущал собственную незащищенность, уязвимость. Повесив чертежи на стену, он взял в руки указку и встал плечом к плечу с Анке. Когда она начала говорить, он обвел взглядом аудиторию. Все смотрели на Анке, внимательно слушая ее речь, но один человек встретился с ним взглядом. Серебристо-голубые глаза, веки и брови равнодушно опущены. Ривай. За свою жизнь Эрвин достаточно притворялся равнодушным, чтобы понимать, какая боль могла скрываться под подобной маской. Мы и так слишком много потеряли. Пожалуйста, хотя бы на этот раз, пускай никому не придется терять еще. - А сейчас, - раздался голос Анке, - капитан Эрвин в последний раз обговорит с вами детали построения и стратегии. Если у вас есть вопросы по поводу планов, которые он раздавал сегодня днем, сейчас самое время задать их. Эрвин отвлекся от своих мыслей и улыбнулся ей. - Благодарю, командор. Он принялся указывать на графики, разъясняя присутствующим особенности стратегии. Их построение немногим отличалось от привычной схемы строя дальнего обнаружения врага; только на этот раз Ханджи и Ривай, командиры отделений, не имеющие большого опыта командования в бою, отвечали за сохранность повозок в арьергарде. Целью экспедиции был старый военный склад в паре часов езды от стены Роза. На бумаге эта вылазка была практически безопасна - на коротком расстоянии от стены, в зоне, где титаны встречались крайне редко, недалеко от леса, где можно было бы в случае необходимости скрыться от опасности. Впрочем, на собственном опыте Эрвин не раз убеждался, что экспедиции, казавшиеся безопасными в теории, могли на практике обернуться настоящей катастрофой. Именно поэтому он разработал несколько запасных планов на случай непредвиденных обстоятельств. Пара новых командиров отрядов задали вопросы относительно своих задач - и все было готово. Эрвин медленно выдохнул. Подготовительная фаза, наконец, подошла к концу. - Спасибо, капитан Эрвин. - Анке снова выступила вперед. - Полагаю, на этом всё. У кого-нибудь еще остались вопросы? "На этом всё"? Она что, вот так собирается закончить последнее совещание? Эрвин покосился на Анке. Взгляд его остановился на галстуке боло, который висел у неё на шее - знаке отличия командора. Он всё ещё не до конца понимал, что должен испытывать по поводу того, что ответственность за судьбу разведотряда лежит теперь на её плечах - зависть или облегчение. - Хорошо, прекрасно, - произнесла Анке. - Все свободны. Офицеры поднялись со своих мест и, отсалютовав, направились к выходу. Анке изможденно выдохнула. - Блять, - еле слышно сорвалось с её губ. - Всё нормально? - негромко спросил Эрвин. - Да, ничего. - Она бросила взгляд в сторону двери и удаляющихся подчиненных: судя по всему, ей не хотелось показывать слабость в их присутствии. Эрвин предпочел бы не продолжать этот разговор, однако завтра от Анке зависела безопасность всей их армии. Он понимал: если в бою она начнет подвергать сомнению собственные решения, риску подвергнутся абсолютно все. - Анке, ты не могла бы задержаться на минуту? Мне нужно обсудить с тобой пару последних моментов. Он положил руку Анке на плечо и, чтобы помочь ей сохранить лицо, подвел её к одной из карт, притворяясь, будто хочет обсудить с ней какие-то детали миссии. Он хотел дождаться, пока все остальные покинут помещение. Ривай подошел к двери последним. Перед тем, как выйти в коридор, он обернулся. Его лицо по-прежнему не выражало никаких эмоций, однако фигура почему-то казалась еще меньше, чем обычно. Он напуган. Эрвин сглотнул, вспомнив, каким маленьким казался Ривай после их последней экспедиции. Возможно, его следовало как-то подбодрить - после того, как разговор с Анке будет окончен. Дверь закрылась. - Что происходит? - тихо спросил Эрвин. - Блять, Эрвин, я не готова. - Голос Анке дрожал. - Ты справишься. В последнее время мы с тобой и так уже практически руководили экспедициями. - Я знаю, но сейчас всё по-другому. - Пальцы Анке сжались на камне галстука боло. - Эта штука однажды задушит меня. Когда я была в ранге капитана, мои ошибки в конечном итоге ложились на плечи Шадиса, но теперь... - Анке. - Эрвин сжал её плечо и слегка наклонился, чтобы их глаза оказались на одном уровне. - Когда мы с тобой впервые встретились, ты была еще совсем юной девочкой, которая обожала командовать и отдавала нашей команде приказы направо и налево. Эта девочка никуда не делась, она всё ещё живет где-то глубоко внутри тебя. Найди её. - Эта девочка повзрослела. Повидала слишком много смертей. Знаешь, какова средняя продолжительность жизни командора разведки? Эрвин не знал, однако догадывался, что цифра не очень большая. Шадис был исключением, подтверждающим правило: первым командором за долгие годы, который дожил до отставки. - Шесть лет, - надтреснутым голосом проговорила Анке. - И это ещё долгое правление Шадиса поднимает среднюю цифру. - Это больше, чем живут солдаты разведотряда на любых других постах. А ты уже так долго продержалась. - Наверное... Просто скажи мне, что всё будет в порядке. - Анке, - твердо сказал Эрвин, - всё будет в порядке. Просто придерживайся нашей стратегии и постарайся мыслить хладнокровно. - Спасибо. - Анке прочистила горло. - Иди спать. Увидимся на утреннем построении. Эрвин отдал честь и вышел из комнаты. Спать он, впрочем, не собирался. Пока нет. Первым делом он проверил новую комнату Ривая. Мебель ещё не была расставлена, но ему показалось, что мужчина, известный своим пристрастием к чистоте, может заняться уборкой, чтобы справиться с волнением - будет мыть стены или полы. В углу комнаты нашлись ведро с тряпкой, а значит, его догадка не была так уж далека от истины - но всё было сухо. Эрвин заглянул в казармы, но риваевы соседи по комнате лишь покачали головами, сказав, что тот после совещания к своей койке не возвращался. В ванной тоже было пусто, и в столовой Ривай не появлялся. Идей практически не оставалось, и Эрвин решил напоследок проверить кабинет Ханджи - на случай, если двое новых командиров отделений собрались обсудить свои роли в предстоящей экспедиции. Он уже готов был постучать, когда за его спиной раздался голос: - Меня ищете? Эрвин обернулся и вежливо улыбнулся. - Я искал Ривая. Вы случайно не знаете, где он может быть? - Кажется, он направлялся к конюшням. - Ханджи сделали шаг вперед, вперив в него пристальный взгляд. - Это что-то по поводу завтра? Меня тоже касается? - Нет, мне просто нужно поговорить с ним по личному делу. У вас остались вопросы? - Нет, не особо. Не думаю. Может быть. Я в таком восторге, что ничего не соображаю. Улыбка, растянувшая лицо Ханджи, была настолько жуткой, что Эрвин еле справился с желанием отшатнуться. - В восторге? Что ж, я рад, что хоть кому-то эта экспедиция по душе. Приподнятое настроение Ханджи приятно выделялось на фоне той общей атмосферы ужаса, которую он замечал в рядах офицеров и других солдат. Даже сам он нервничал более обычного. От страха подводило живот. Интересно - все так сильно волновались из-за смены руководства, или же это была обычная пред-экспедиционная тревога, на которую он просто раньше не обращал внимания? Всё это приводило его в замешательство. Он всегда полагал, что его коллеги умеют сохранять спокойствие и контролировать свои эмоции. Храбрейшие воины человечества. Неужели мы все - просто кучка перепуганных детей, еле способных держать свои страхи в узде? Хоть Эрвин и не понимал, с какой стати Риваю понадобилось бы идти в конюшню, идеи у него все равно закончились, так что ему не оставалось ничего, как последовать совету Ханджи. Прогулка на свежем воздухе, в любом случае, помогла бы ему прочистить мозги. Добравшись до конюшни и распахнув дверь, он втянул носом затхлый запах сена. Сквозь дыры в крыше глядела полная луна; её свет лился на землю, оставляя серебристо-голубые лужицы под ногами. Такого же цвета - глаза Ривая. Образ возник из ниоткуда, и Эрвин остолбенел. Пару мгновений он просто стоял на месте, пытаясь убедить себя, что этой мысли никогда не существовало. - Ривай? - Эрвин прислушался, пытаясь различить в тишине звуки, которые мог бы издавать человек, но услышал лишь шуршание копыт да шорох ветра. Он не особенно надеялся найти Ривая здесь, так что не был удивлен - только разочарован. Тихими шагами он прошел мимо стойл, чтобы выйти через заднюю дверь. Холодный воздух ударил ему в лицо, когда он вышел во двор. В этом году зима задержалась на несколько недель долее обычного и, кажется, до сих пор еще не собиралась покидать земли внутри стен. Эрвин сложил руки на груди, жалея, что не надел плащ поплотнее. Зеленый - тот, который был на нем сейчас - куда лучше подходил для весенней погоды. Полная луна висела низко; серебристый свет озарял траву, очерчивал тускловатым контуром кроны деревьев. Далекие горы были покрыты снегом, а в небе над ними мерцала густая россыпь звезд. Эрвин глубоко вдохнул; холод защекотал горло и легкие. Каждый раз, когда ему доводилось смотреть на горы, на звезды, он чувствовал нерушимую связь с миром за стенами, как будто его тело в эти моменты осознавало, что является крошечной, незначительной частичкой чего-то великого. Мы такие маленькие, подумалось ему, такие хрупкие. Мы сможем выстоять, только если все будем стремиться к одной общей цели. Сверху вдруг послышалось шуршание. Эрвин прокрутился на месте и инстинктивно дернулся за своими клинками, но схватил лишь воздух. Он расслабился, когда увидел маленькую фигурку, усевшуюся на карнизе противоположной крыши. - Ривай? - позвал он достаточно громко, чтобы быть услышанным, но все же приглушенно, чтобы шум не разбудил никого в близлежащих комнатах. - Ты мне своей здоровой башкой весь вид испортил, - ответствовал Ривай. Его голос было еле слышно из-за ветра. - Как ты забрался туда без снаряжения? - По старинке. - Ривай пальцем указал на лестницу, прислоненную к стене конюшни. Между крышей конюшни и карнизом, на котором он сидел, было приличное расстояние для прыжка. - Я бы расстроился, если бы наш лучший боец сломал себе шею, в неслужебное время прыгая с крыши на крышу, - заметил Эрвин. Проворство Ривая, впрочем, весьма впечатлило его. - Может быть, старик вроде тебя и сломал бы шею... - Эрвин мог поклясться: даже с такого расстояния он увидел, как глаза Ривая лукаво блеснули. Его мало кому удавалось взять на "слабо", однако это ехидное замечание дало ему повод присоединиться к Риваю - притворившись, что он уязвлен и хочет проявить себя. Эрвин залез по лестнице вверх, быстро и тихо подобрался к краю крыши; потом остановился, примеряясь к расстоянию. Ривай спустился к карнизу и вперил в него беспристрастный взгляд. Было бы очень глупо умереть вот так. Эрвина вдруг охватил какой-то порыв безрассудства. Когда он вообще в последний раз позволял себе принять рискованное решение, не раздумывая над ним по несколько дней кряду? Когда в последний раз обменивался остроумными колкостями или рисовался перед кем-то? Что ж, сначала он просто притворялся, но теперь, загадочным образом, действительно захотел проявить себя. - Поверить не могу, что делаю это, - пробормотал он. - Ну, вид с той крыши тоже наверняка неплох, - заявил Ривай. - Навозом только попахивает, но если тебя это не смущает... Глубоко вдохнув, Эрвин сделал пару шагов назад, а потом бросился вперед и прыгнул. Он с легкостью преодолел разрыв, но по приземлении неудачно ударился голенью об край крыши. Он охнул, теряя равновесие, и на мгновение испугался, что сейчас соскользнет с крыши и разобьется. Чужая рука крепко обхватила его собственную, удерживая его на ногах. Подняв глаза, Эрвин увидел, что Ривай поймал его одной рукой, а другой схватился за печную трубу, чтобы подстраховать их обоих. - Тч. Осторожнее. - И в глазах снова этот лукавый блеск. Эрвин прочистил горло. - Если бы тут не было так темно... - Не волнуйся. Я видел тебя в бою; я знаю, что ты хорош. Крепко стоишь? - Минуту. Опираясь на руку Ривая, Эрвин подтянулся, восстановил равновесие и, наконец, сел на крышу. Благовидных предлогов держаться за руки не оставалось, так что он отпустил риваеву ладонь - и тотчас же заскучал по этому прикосновению. Ривай опустился на крышу рядом с ним и придвинулся ближе, так, что Эрвин мог чувствовать тепло его тела. - Не думал, что тебе хватит безрассудства, - произнес Ривай с ноткой уважения в голосе. - Я же предупреждал, что это опасно. - Нет, ты назвал меня стариком. - Эрвин скосил на него взгляд. - Вряд ли я намного старше тебя. - Вряд ли. Максимум на лет пять. - Ривай помолчал, потом добавил себе под нос: - Наверное. - Наш возраст не так-то часто всплывает в разговоре, не так ли? Мне тридцать один год. Ответом ему была лишь тишина, и Эрвин не стал настаивать. Каждый имел право на свои секреты. Он чуть подобрал ноги, обхватив колени руками, и поднял взгляд на горы. В тишине было слышно спокойное дыхание Ривая; краем глаза Эрвин видел, как вздымается и опускается его грудь - медленно и ровно. - Ну, - проговорил Ривай, - и зачем ты здесь? - Я предположил, что у тебя могут быть вопросы по поводу экспедиции. - Есть парочка. - Ривай пошевелился: вытянул ноги, подавшись назад, и оперся на локти. - Чего стоит этот груз? - Стоит? - Ну, предположим, всё будет как в прошлый раз и весь мой отряд погибнет. - Тон Ривая оставался ровным. - Этот груз того стоит? Эрвин задумался. - Эта экспедиция не должна быть слишком рискованной, и мы не ожидаем столкновений с титанами: наши разведчики не замечали их на той территории на протяжении всего прошлого года. Что же касается самого груза, боюсь, на данный момент мы не можем точно сказать, что там обнаружим. Наша цель - военный склад; есть шанс найти там ценные припасы - газовые баллоны, клинки, продовольственные пайки. До падения стены Мария местонахождение этого склада было стратегически важным: вокруг него объединялись несколько небольших деревенских районов - однако сейчас он практически бесполезен. Мы заберем всё военное снаряжение, а пайки отправим в город, гражданским. Ривай издал тихий, недовольный вздох. - Вот мы кто теперь, выходит? Мусорщики? - Знаю, кажется, что это очень маленький шаг, но каждый шаг, даже маленький, очень важен. Постепенно мы выстроим целую цепь складов по пути к внешним стенам, и вот тогда будем готовы к серьезным действиям. Тогда мы отвоюем нашу свободу. - Там-то ты и встанешь у руля, верно? Эрвин быстро перевел на него взгляд. Ривай отрешенно смотрел вдаль. Его волосы слегка развевались на ветру, а лицо казалось практически белым в лунном свете: мелкие черты, прямой нос, узкие губы. - Тебя бесят эти мелкие миссии так же, как и меня, - пробормотал Ривай, все еще не глядя на него. - Риска много, а толку почти никакого. Вот пойдут большие экспедиции - тогда-то ты и будешь радоваться, верно? Ты чем угодно рискнешь ради свободы. Даже своими союзниками. Даже собственной шкурой. - Рискну. - Хорошо. Беречь жизни - важная задача в таких вот дурацких мелких походах, но все мы понимаем, что однажды придется поставить все на кон. И когда это произойдет, я хочу, чтобы нас вел кто-то вроде тебя. Может, Шадис как раз поэтому оставил Анке командовать: чтобы ты был в безопасности, пока в твоем руководстве не появится нужда. Она хорошо справляется с тем дерьмом, которое мы разгребаем сейчас, но у нее кишка тонка пойти на большие жертвы. Она не приведет нас к победе. - Ривай поднял на него глаза. - А ты - приведешь. Брови Эрвина поползли вверх. - Ты действительно в это веришь? - Не верил бы - давно свалил бы отсюда. Эрвин громко сглотнул и отвернулся, пытаясь игнорировать участившийся пульс и странное теплое чувство, возникшее в животе. Несколько минут они сидели в комфортной тишине. Эрвин поплотнее завернулся в свой плащ, слегка подрагивая от холода. Вид был настолько прекрасным, а компания - настолько приятной, что ему не хватало духу покинуть крышу и укрыться в помещении. Через какое-то время Ривай подобрал колени к груди и обхватил себя руками за плечи, очевидно, тоже пытаясь согреться. - Не могу перестать думать о том, что сказал Шадис, - пробормотал Эрвин. - Что я утратил свою человечность. - Может, он просто не замечает. Ты же всё время спрашиваешь других, как они себя чувствуют, даешь советы, подбадриваешь, по плечу хлопаешь, всё такое. - Ривай сделал паузу. - Если только ты не притворяешься. Иногда это и впрямь было лишь притворством. Причина, по которой утверждение Шадиса так задело его, была в том, что Эрвин и сам этого боялся. Чем больше друзей он терял, тем меньше боли чувствовал. Смерть больше не казалась чем-то реальным, и чувство потери, горя он мог ощутить, только если вспоминал Хенрика. Может быть, именно поэтому он и не мог двигаться дальше: снова и снова открывал эту рану не из искреннего уважения к памяти возлюбленного, а из отчаянного желания снова почувствовать себя человечным. - Эй, Эрвин? - позвал Ривай. - Да? - Это нормально. - Что? - Всё это. Нахуй Шадиса. Делай то, что тебе нужно. Каждый выживает, как может. Эти слова как будто освободили его. Эрвин глубоко вдохнул, отпуская негативные мысли, позволяя себе вместо этого вглядеться в ночное небо. Он решил, что сейчас постарается расслабиться и сосредоточиться на этой красоте. Но Ривай пошевелился, и Эрвин, покосившись, заметил, что тот хмурится. - Ты в порядке? Ривай сделал вдох, как будто собираясь что-то сказать, но так и не издал ни звука. - Скажи, - произнес Эрвин. - Я не буду судить. Все мы здесь просто выживаем, верно? Да и как мог он судить здесь? Воздух был кристально чист, горы возвышались над ними, небо переливалось звездами. Слова как будто казались легче; невесомо слетали с губ и исчезали в темноте вместе с белыми облачками пара. - Слушай, это чертовски тупой повод для беспокойства, но... - Ривай поёжился и крепче обхватил себя руками за плечи. - Ты всё время трогаешь других людей: по плечам хлопаешь, за руки берешь, ладони жмешь направо и налево. Но со мной... - Его голос затих. Шестеренки в мозгу Эрвина лихорадочно закрутились в попытке придумать оправдание. Я не хотел нарушать твоё личное пространство. Не хотел создать неправильное впечатление. Мы не были так давно знакомы. Но только одно оправдание действительно имело смысл: Я не могу прикасаться к тебе, потому что после последнего прикосновения не мог перестать о тебе думать. Я боюсь того, что может случиться со мной, если я прикоснусь к тебе снова. В последовавшей тишине Ривай опустил голову. Лицо его исказила гримаса. - Я же сказал. Это тупо. - Вовсе нет. Ты прав. - Находя все свои оправдания недостаточными, Эрвин вдруг решил устранить саму проблему. Он вытянул руку и обнял Ривая за плечи. Тот напрягся, хоть и не отстранился. - Что ты, блять, твори... - Мне показалось, ты замерз. - Эрвина охватила паника, но давать задний ход было уже поздно. - Ты не обязан... - Всё хорошо. Прошло несколько минут; риваевы плечи расслабились, а Эрвин немного успокоился и перестал паниковать. Ничего плохого в этом не было: просто сидеть рядом и греться. Не так уж и опасно. Они оба всё ещё дрожали, так что Эрвин еще теснее прижал Ривая к себе. - Ты такой маленький, - сказал он вдруг, удивленный. Узкие плечи Ривая снова напряглись. - Нахуй иди. - Нет, я не это имел в виду. Просто твоя личность и твоя сила так огромны, что я иногда забываю, как мало места ты занимаешь в этом мире. В сознании окружающих тебя людей ты занимаешь гораздо больше. Ривай поднял на него глаза. - Это типа комплимент? - Да. - Довольно дерьмовый. Может быть, зато он сказал это искренне. Ривай действительно занимал слишком много места в его сознании, и это становилось еще очевиднее, когда они находились рядом друг с другом. Эрвин крепче сжал пальцы на мускулистом плече Ривая. Ты пахнешь цитрусами и мылом. Мне хочется сесть позади тебя, обхватить руками и зарыться носом в твои волосы. Мне хочется гладить тебя по груди и животу, прощупывая твердые мышцы, от которых я не мог отвести глаз в общей купальне. Щеки Эрвина горели, и ему оставалось надеяться, что румянец не будет так уж заметен в темноте. Ривай придвинулся ближе и медленно, нерешительно прижался щекой к его плечу. Эрвин зажмурился и изо всех сил постарался не почувствовать запах его волос. - Ривай... - Ебучая холодрыга. - Это... Слово "неправильно" замерло у него на губах, когда запах риваевых волос всё-таки достиг его носа. В такой близости уже не оставалось места для рассудка, для логики - только страстное желание сократить расстояние ещё больше. По-прежнему не открывая глаз, Эрвин опустил щеку на риваеву макушку и осторожно, робко втянул носом воздух. Голова тотчас пошла кругом от феромонов. Голос Ривая заставил его вздрогнуть: - С детства люблю крыши. Лучшее место для бегства. Звезды близко, люди далеко. Чем выше, тем лучше. - Наверное, поэтому ты так прекрасно управляешься с УПМ, - проговорил Эрвин. - Ты был рожден, чтобы летать. Слова, как и их объятия, получились слишком интимными, но брать их назад было уже слишком поздно. Эрвину отчаянно захотелось уткнуться лицом в волосы Ривая, или посадить его к себе на колени, или... Он распахнул глаза, опомнившись. - Здесь хорошо, - сказал он, надеясь, что беседа поможет ему прийти в чувство. - Сам я привык отправляться в город, когда хочу отдохнуть. У всех на виду, в толпе, тоже можно спрятаться. Но здесь спокойнее. - Всегда было интересно, куда ты пропадаешь, - сказал Ривай. - Свидания с кем-то? - Нет. У меня есть небольшая комната рядом с рыночным районом, и это место моего уединения. Я не заинтересован в любви. Уже нет. - Он заставил себя произнести эти слова, хотя это и было очень трудно - в этих теплых объятиях, в облаке этого головокружительного цитрусового аромата. Тишина повисла надолго; Эрвин поднял голову. Ривай смотрел вдаль, неподвижный, как каменное изваяние. Облачка пара, с каждым выдохом вылетавшие из его ноздрей, оставались теперь единственным признаком жизни. Эрвин уже давно начал подозревать, что Ривай испытывает к нему романтические чувства, но до сегодняшнего вечера списывал все знаки на собственное воображение. Может быть, это по-прежнему существовало только в его голове - вся эта химия между ними - но он не мог позволить себе рисковать. В битве за человечество Ривай был ценнее любого другого солдата, и Эрвин не смел стать его слабостью. Он прочистил горло. - Любовь - это роскошь, которую я больше не могу себе позволить. Я уже давно поклялся посвятить себя борьбе с титанами. Однажды я потерял свою цель из виду, и это стоило жизни моему партнеру. Это не должно повториться: я должен оставаться сосредоточен. К тому же, позволить кому-то привязаться ко мне было бы безответственно. В любой момент я могу погибнуть. - Кто угодно может. - Ривай скрипнул зубами. - В тяжелые времена люди привязываются друг к другу. Это нормально, человечно. - Тогда, возможно, мне действительно придется отринуть свою человечность. Хотя бы в этом отношении. - Да делай, блять, что хочешь. - Ривай встал. - Я пошел спать. Ошарашенный внезапной сменой настроения, Эрвин поднял на него глаза, вскинув брови; но Ривай уже начал двигаться вниз, к краю крыши. - Ривай, - позвал Эрвин. Ривай обернулся. Он расправил плечи и высоко задрал подбородок; его волосы и униформу с шейным платком слегка трепали порывы ветра. Пораженный такой величавой позой, Эрвин смог выдавить только: - Удачи завтра. Ривай смотрел на него ещё пару мгновений; потом развернулся, одним скачком преодолел расстояние до крыши конюшни и исчез из виду. Эрвин проводил его взглядом. Это нужно было сказать. Горы и пустое небо, раньше столь милосердные и понимающие, теперь осуждали его: он был мал, наивен, никчемен. Дрожащими руками он провел по волосам, пытаясь успокоиться, но риваев запах по-прежнему оставался на рукаве форменной куртки. Тяжело вздохнув, Эрвин поднялся и начал спускаться с крыши. Бороться с собственными противоречивыми эмоциями можно было и в тепле.

.*.*.*.

Лошадь Эрвина рванулась вправо. Он уже было решил, что титан промазал, не сумел схватить его; но плащ вдруг затянулся вокруг шеи и дернул его назад. В глазах помутилось. Только не это. Его тащило наверх. Он отчаянно брыкался и бился, задыхаясь; попробовал извернуться - так, чтобы хотя бы встретить титана лицом к лицу - но ткань, туго обхватившая шею, не давала двигаться. Справа послышался чей-то вопль, и он увидел Ривая. На этот раз он, а не Хенрик, галопом гнал свою лошадь ему навстречу. Ривай скалил зубы, щерился; из глаз его лились слезы. С нечеловеческим воем он рванулся вперед. Якорь троса вонзился в плоть титана где-то у Эрвина над головой. Нет, нет, только не это! Эрвин забился, задергался, пытаясь освободиться. Сверху послышался звон клинка об кость; кровь титана брызнула ему в лицо. Челюсти разжались, и Эрвин рухнул на землю. Перекатившись на спину, он всхлипывал, глотая воздух. Тогда он и увидел Ривая - зажатого в челюстях титана. Гигантские зубы стискивали его голову с обеих сторон; риваевы серебристые глаза, расширенные от ужаса, смотрели прямо на Эрвина. - Эрвин! - Его последний крик сорвался на пронзительный визг. Гигантские зубы сомкнулись, и кровавый дождь окропил Эрвина с ног до головы.

.*.*.*.

- Ривай! Он вскочил, лихорадочно пытаясь дотянуться до клинков, но нащупал только одеяло. Глаза его в панике бегали по сторонам. Знакомый силуэт окна, знакомое пятно лунного света на шкафу. Всего лишь сон. Дрожащей ладонью он вытер со лба холодный пот. Хватка ночного кошмара постепенно отпускала его, но вместо этого нахлынули воспоминания. Он почти чувствовал запах гниющей плоти и горящих волос; как наяву, видел руку Хенрика, скованную трупным окоченением, тянущуюся к нему сквозь пламя в тщетной мольбе о спасении. Тебе не придется пережить это снова. Ты оттолкнул Ривая. С ним этого никогда не случится - не по твоей вине. Эрвин в последний раз поднес запястье к лицу и втянул носом воздух - но риваев запах уже успел рассеяться.