За зелёными стенами

Колесо треклятой тачки угодило в небольшую выбоину, которую было совершенно невозможно заметить в слабых отсветах фонарей, стоявших на вышках. И именно в этом месте дорога шла в гору, что только усугубляло ситуацию. Адина никак не мог сдвинуть гружёную вёдрами тачку с места, только вконец выдохся. Времени совсем не оставалось, вздохнув, омега решил снять вёдра и сдвинуть уже пустую тачку. С каждым снятым ведром руки дрожали всё сильнее, и болью отдавалась спина. Впрочем, это всё было совершенно привычным. Когда у Адины было больше свободного времени, он делал это не спеша и возил по два ведра за раз. В любом случае, это была простая необходимость. До ближайшего колодца было дальше, чем до реки, к тому же, пользование колодцами было подчинено определённым правилам. Воду из них можно было использовать только для питья и готовки, для мытья же и производства использовалась вода из реки. Хотя, Адина знал, что богатые дома пренебрегают этими правилами, но у них были собственные колодцы. С тачкой удалось справиться. Омега утёр рукавом пот со лба и принялся ставить на место вёдра. Когда второе было водружено на тачку, он услышал приближающиеся голоса, а вскоре и увидел тех, кто шёл в его направлении. Их было трое: два молодых альфы и омега. Они подошли ближе, и Ади смог рассмотреть их в свете масляных ламп, которые альфы держали в руках. Адина возблагодарил всех известных богов, что это были не «охотники» и не близкие родственники главы общины. Те были совершенно неуправляемыми, очень жестокими, а многие и абсолютно безмозглыми, так что никакое наказание их не пугало. Этих же парней он совсем не знал, зато они, похоже, знали его, что и не особо удивительно, в конце концов, в общине он один такой — самый уродливый омега. Разве можно пройти мимо и удержаться от издёвок? Вот и эти решили, что нельзя. Альфы обнимали за талию тощего, измождённого омегу, когда-то явно красивого, но сейчас являющего собой довольно печальное зрелище. Его Адина тоже не знал, но судя по виду, тот скорее всего был из Общего дома — жуткого места ссылки провинившихся и «пустых» омег, места, где альфы могли развлекаться с ними сколько хотели и когда хотели. Они были ещё более бесправными и беспомощными, чем остальные омеги общины. Самым страшным для каждого молодого омеги было узнать, что он бесплоден. Это было хуже, чем родиться бетой, потому что запах, привлекающий альф, сохранялся, а у некоторых были и течки. Такие омеги были всего лишь орудием для удовлетворения похоти альф. До Лунного дома — дома стариков — они, как правило, не доживали. Глядя на тщедушного омегу и совершенно не обращая внимания на колкости альф и их слабые тычки, Адина вспоминал, что сам чуть не оказался в Общем доме, причём, дважды. Первый раз — через три года после своего прибытия в общину. Но до этого момента шла череда хороших воспоминаний. Иногда Ади погружался в них, чтобы отгородиться от внешнего мира. Он хорошо знал, что альфам нельзя отвечать на их оскорбления. Им надоест и они уйдут. Вот и сейчас он опустил взгляд и, стоя напротив них, отправил свой разум смотреть картинки более счастливых дней. Вторая течка Адины пришла осенью, как раз минул год его пребывания в общине. Он очень обрадовался этому, они с Элоном давно хотели ребёнка, хотя сам альфа старался не говорить об этом, чтобы не расстраивать Ади лишний раз. Но омега видел, как муж с тоской смотрит на чужих детей, и очень надеялся, что в этот раз у них всё получится. Ему действительно удалось забеременеть тогда. Причём первым это заметил Элон. Сам Адина не ощущал в себе никаких изменений. Его не тошнило, не хотелось съесть что-нибудь странное, не мучила усталость и не тянуло внизу живота, а ведь старые омеги говорили, что это вернейшие признаки. Поэтому, через месяц после течки Адина решил, что и в этот раз ничего не вышло, и не на шутку расстроился. Горе своё он заедал жареными каштанами, которые поедал в огромных количествах, но это не казалось ему чем-то странным. Осень была богата на орехи, они всегда были под рукой и очень нравились юноше. Он даже не задумывался о том, что раньше никогда их особо не ел. Прошёл ещё месяц, одним ранним морозным утром, приготовив завтрак, Адина отправился на поиски мужа, который обнаружился в сарае за починкой капканов. Омега подошёл к нему, быстро поцеловал в щёку и отступил на пару шагов, чтобы не отвлекать от налаживания пружины. — Пойдём завтракать, родной, всё уже готово. — Угу, — буркнул мужчина, сосредоточено приделывая вторую пружину к дуге. — Приходи скорее, — бросил Адина и отправился к выходу. — Ади, — окликнул его альфа, когда тот был уже на пороге. — Подойди. Омега подчинился, Элон поднялся от верстака и притянул парнишку к себе, зарываясь носом в его волосы. Мгновение спустя мужчина отогнул его широкий вязаный шарф и скользнул по шее, принюхиваясь. — Что-то не так? — обеспокоено спросил омега. — Ты пахнешь иначе, — произнёс Элон, чуть отстранил его и заглянул в глаза. — Ты как себя чувствуешь? — Всё хорошо, — пожал плечами Ади, не понимая, к чему он клонит. Альфа вновь потянул его к себе, заключил в объятия и принюхался. — Ну, Элон, щекотно же! — хихикнул омега, чувствуя, как покрывается мурашками шея. — Два запаха, — пробормотал мужчина, не слушая его. — Что? — не понял парень. — Ты носишь ребёнка, Ади, — ответил альфа, широко улыбнулся и, положив ладонь ему на живот, нежно погладил. — Откуда?.. Как ты?.. — растерянно хлопал глазами Адина, не смея поверить. — А ты разве не чувствуешь? Он там, внутри тебя, наш сыночек, — мужчина мягко поцеловал его, поглаживая шершавыми пальцами щёку. Никогда до и никогда после Адина не видел мужа таким счастливым, как в месяцы ожидания их первенца. Сам же омега не позволял себе поверить полностью, пока не почувствовал первый толчок в своём едва начавшем округляться животе. В тот день он бросил всё и помчался с маслобойни, на которой тогда работал, домой, надеясь, что Элон будет там. И тот был, ставил новые клетки для кроликов на заднем дворе. Увидев растрёпанного и запыхавшегося омегу, мужчина забеспокоился. — Что случилось, Ади? — Сейчас, подожди минутку, — юноша прислушался к себе и когда вновь ощутил толчок, потянул мужа за руку, заставляя прижать ладонь к своему животу. — Вот здесь… нет, подожди, вот тут… — он так и передвигал его руку, пока альфа не рассмеялся и, подхватив на руки, понёс его к дому. Уже там, усадив омегу на стул и задрав его одежду, он стал мягко поглаживать его животик обеими ладонями, пока не ощутил слабый толчок. Адина почувствовал, что его муж слегка вздрогнул в этот момент. Элон склонился к его животу и поцеловал, прошептав: «Мой сын». Счастливые дни летели незаметно. Адина закончил кроватку и обустроил подобие детской. Элон пообещал ему, что когда их мальчик подрастёт, он пристроит к дому ещё одну комнату. Было начало лета, шёл восьмой месяц беременности, когда Ади впервые стал ощущать резкие боли внизу живота. Он обратился к знакомым омегам в Лунный дом, многие из них уже давно стали для него здесь друзьями и даже некоторым подобием семьи. Пара десятков заботливых папочек. Они дали ему травы, которые надо было заваривать и пить, и посоветовали больше отдыхать. Но боли только усиливались, а когда случилось кровотечение, обеспокоенный ни на шутку Элон, привёл к нему знахаря. Старый омега сумел остановить кровь, но вердикт его был не утешительным, особенно, когда он узнал, что Адина уже несколько дней не ощущал шевеления ребёнка. Он сказал, что если в течение следующих двух суток Ади не почувствует ни одного толчка, придётся выпить настой, который спровоцирует преждевременные роды. Два дня прошли для Адины в страхе и ожидании. Он всё гладил свой живот и слёзно умолял малыша дать ему хоть какой-то знак. Элон же не находил себе места. Не смог выполнить свою ежемесячную норму по мясу и пришлось расстаться с третью всех кроликов. Впрочем, в тот момент это его совсем не волновало. Ребёнок так и не пошевелился. На третий день пришёл знахарь со своей настойкой и сказал, что дальше тянуть нельзя. Ади плакал и умолял его дать им ещё время, тогда старый омега обратился к Элону, сказав, что если они промедлят, Адина тоже умрёт. Альфа сам заставил Ади выпить то, что принёс знахарь и остался с ним до конца, пока юноша в муках не разродился мёртвым ребёнком. Это заняло весь вечер и всю ночь, Адина сорвал связки и совсем обессилил к концу, мог лишь сдавленно хрипло стонать. Вся комната пропиталась запахом крови и смерти. В конце концов Ади потерял сознание. Когда он пришёл в себя, Элон сидел рядом бледным восковым изваянием. — Элон, прости, — выдавил из себя омега, и мужчина сгрёб его в объятия. — Ничего, Мышонок, ничего, — бормотал он, уткнувшись в его макушку. — Мы справимся. Главное, что ты жив. Мы попробуем ещё раз. Я с тобой, хороший мой, я тебя не брошу. Адина узнал, что был без сознания несколько дней, за это время Элон уже успел похоронить их сына. Он сделал это в лесу, в красивом месте, под раскидистым ильмом, куда привёл омегу, когда тот смог стоять на ногах, чтобы Ади тоже мог попрощаться с их малышом. — Мы даже не успели дать ему имя… — прошептал Адина, падая на колени возле холмика, обложенного камнями. — Так лучше, Ади. — Мужчина опустился рядом с ним, обнимая за плечи. — Мы быстрее сможем переступить эту боль и идти дальше. — Но я всё равно не смогу его забыть, никогда… — Я знаю, Мышонок, мы не забудем его. Если хочешь, можешь придумать имя, я сделаю табличку и закреплю её на дереве. — Мика… — тихо произнёс Адина. — Мика? — Да, это был омежка, я знаю, знаю… — он хотел быть сильным, старался не плакать, зная, что мужу тоже очень тяжело, но в этот момент не смог сдержаться и разрыдался. Время шло, боль постепенно притуплялась. Поначалу Адина сторонился Элона после произошедшего, ему казалось, что он разочаровал мужа. Альфа и сам стал проводить на охоте больше времени, невольно подтверждая подозрения Ади. Адина снова много работал, теперь он и ещё с десяток омег и бет делали свечи. Дома он появлялся только к вечеру, готовил еду на ужин и на весь следующий день и буквально падал от усталости. Они с Элоном почти не видели друг друга. Но к зиме их жизнь наладилась, вошла в своё русло. Однажды утром альфа просто не пустил его на работу, и они впервые за долгое время занимались любовью, забыв обо всём на свете. — Ади, не отстраняйся от меня. Ты для меня всё, я не хочу, чтобы ты отгораживался от меня и переживал в одиночестве. Мы со всем справимся, мы вместе, — сказал ему тогда Элон, и Адина согласно кивнул. Их отношения вернулись в своё прежнее состояние, но в доме поселилось явное томительное ожидание. Они оба ждали новой течки. Но она не пришла, ни через полгода, ни через год. Элону приказали показать омегу шаману и он подчинился, но не оставил своего мальчика ни на минуту наедине со стариком. Он знал, что тот был охоч до молоденьких омег и его никогда не останавливало, что они уже принадлежали кому-то. Продержав их в своей хижине всю ночь, обкурив Адину пучками каких-то трав, что-то нашептав на огонь и произведя другие показательные манипуляции, старик с уверенностью и непоколебимостью заявил, что омега «пустоцвет» и место ему в Общем доме. Предложил даже, что сам отведёт его туда и альфе не придётся об этом беспокоиться. Элон нарычал на него, закинул испуганного Ади на плечо и ушёл оттуда. С этого времени начались их проблемы. До этого они тоже были, но после посещения шамана стали гораздо более значительными. От Элона требовали соблюсти закон и отдать Адину в Общий дом. Сначала засылали к ним молоденьких альф, которые просили Элона по-хорошему, уговаривали, предлагали омегу взамен. Дальше они пришли к угрозам, а после, всё так же не добившись своего, совершили ошибку, попытавшись забрать Адину силой. И едва унесли ноги от вконец рассвирепевшего охотника. Если бы Элон не был таким важным членом общины, чья полезность была бесспорной, и чья смерть могла обернуться серьёзной проблемой в вопросах обеспечения одним из важнейших продуктов питания, они вряд ли бы так с ним церемонились. После череды неудач, в ход пошла тяжёлая артиллерия в лице Харана, который был явно не слишком рад поставленной задаче. Они долго грызлись с Элоном на равных, прямо в присутствии Адины обсуждая его судьбу. После нескольких часов споров, Элон стал сдавать и когда он замолчал, Харан воспользовался моментом, ухватил Адину за руку и потянул к себе. — Я приведу тебе другого омегу, Эл, нет смысла держаться за этого, — бросил он, уже поворачиваясь к двери, но Элон вскочил с места, встал между ним и омегой, оттолкнув последнего к стене. — Хорошо, я отдам своего омегу в Общий дом, — прошипел он, сверля старшего альфу глазами. На этих словах мужа Адина побледнел и привалился к стене, не чувствуя в момент ослабевших ног. — Я отдам его, но только после того, как ты отведёшь своего первого омегу в Лунный дом, — Элон будто выплюнул последнюю фразу и выжидательно уставился на Харана. Ади переводил удивлённый взгляд с одного мужчины на другого, не понимая, что происходит, потому что Харан очень странно отреагировал на последние слова Эла. Он сжал кулаки и отчётливо скрипнул зубами, его взгляд стал ещё более колючим и злым. — Ну, что ты молчишь? — кривясь в злорадной усмешке, спросил у него Элон. — Эйбрэм знает, что ты всё ещё держишь того омегу при себе? Если он забыл, так я могу ему напомнить… — Заткни пасть, чёртов мясник! — гаркнул старший альфа. — Хочешь держать у себя пустышку — пожалуйста! Мне плевать! Но не думай, что вы продолжите получать общие ресурсы в тех количествах, которые положены настоящей семье. И твой омега будет работать, там, где ему прикажут и столько, сколько будет нужно. А твоя норма по мясу и меху увеличивается с этого момента на треть. Я лично буду следить за её соблюдением. С этими словами Харан резко развернулся и направился к выходу, в дверях он обернулся и зло бросил напоследок: — И не вздумай приближаться к моему дому. Увижу тебя или твоего мальчишку рядом с Эри — убью. Когда старый альфа ушёл, Элон обессилено рухнул на стул, Адина подошёл к нему и опустился на пол у его ног. — Я не понимаю, почему он так себя повёл? Кто такой этот Эри? — осторожно спросил Ади. — У всех нас есть свои слабости, — устало произнёс альфа и мягко потрепал его по голове. — Ты бы понял, если бы однажды увидел их вместе. Эрин — самое уязвимое место Харана в последние годы, и они оба это понимают. Харан всегда выглядел холодным и отстранённым, жестоким, как и другие приближённые главы общины. Сложно было поверить, что он может испытывать к кому-то столь сильные чувства. Но через год после этого разговора, уже почти позабыв о нём, Адина стал случайным свидетелем того, что явно не предназначалось для посторонних глаз. Лето подходило к концу, но было ещё очень тепло и солнце исправно пригревало. Он рыбачил в тихой камышовой запруде, в надежде подсадить на крючок сазана, но это было скорее мечтой, на самом деле, он удовлетворился бы и парой каких-нибудь мелких рыбёшек. С тех пор, как на них стали распределять гораздо меньше общих ресурсов, питались они не слишком разнообразно, поэтому, благодаря одному старому уже бете, Адина освоил основы рыболовства и теперь занимался этим в свободные от иных трудов часы. Время клонилось к обеденному, но Элон уже третий день был на охоте, и Ади не нужно было спешить домой, чтобы накормить его. Рыбалка не шла, что было не удивительно, и Адина уже собирался уходить, как вдруг услышал знакомый голос. Он осторожно выглянул из своего укрытия и увидел, как к воде приближается Харан. Мужчина нёс на руках беременного омегу, тот был уже в возрасте, в длинных рыжеватых волосах наметилась проседь, но он всё ещё был довольно красив. Харан осторожно опустил его на поваленное у самой воды дерево и сел на корточки у его ног. — Эри, глупый, ну какого ж чёрта ты поплёлся в такую даль? И это с таким-то животом! — мужчина вроде и был сердит, но говорил мягко. Он снял с ног омеги заляпанные грязью мокасины, его стопы кровили, и мужчина стал омывать их прохладной водой. Омега молчал, но на его губах играла лёгкая улыбка. — Вот зачем ты туда пошёл? Нашёл кому помогать! Эти оболтусы целыми днями ничего не делают и поход за грибами для них всего лишь развлечение, а ты с этой большой корзиной ещё… — Не говори так о своих мужьях, они просто ещё молоденькие совсем… — тихо произнёс Эрин мелодичным голосом. — Ты совсем не обращаешь на них внимания, их это беспокоит. — Мне плевать, что их беспокоит! Этих двоих мне навязал Эйб, ты же знаешь, что мне они абсолютно безразличны. Но ты, Эри… я чуть с ума не сошёл, пока тебя искал. Седьмой месяц, а ты по лесам шастаешь. А если бы кабан? Или того хуже — на медведя бы нарвался?! Да тебе и без этого себя беречь надо. Чёрт, Эри! Я так боюсь за тебя! Эта беременность… мы не должны были, родной… — он склонил голову и, приподняв вышитый подол свободной длинной рубашки, в которую был одет омега, поцеловал его в колено. — Я уже устал повторять тебе, что всё будет в порядке, — проговорил Эрин, протянув руку и погладив мужа по тронутым сединой волосам. — Я должен был, я обязан быть полезен тебе, иначе, сам знаешь… — Ну что ты такое говоришь, — Харан взял его ладонь в свои руки, прикоснулся губами к пальцам. — Я бы ни за что не отдал тебя в Лунный дом. Можешь ты ещё рожать или нет, это не имеет для меня никакого значения. Ты и так подарил мне семерых сыновей, трое из которых альфы. Сейчас я просто хочу, чтобы ты был рядом. Всегда. А ты так рискуешь… — тихо закончил он. — Всё будет хорошо, я смогу… — А если нет?! Что я буду делать тогда? — У тебя два молодых мужа, они подарят тебе ещё много потомства… — Эри, ты не понимаешь, просто не понимаешь, — пробормотал Харан, поднялся на ноги и вновь подхватив омегу, направился с ним в сторону ближайших ворот. Невольно подсмотренная сцена произвела на Адину огромное впечатление и многое расставила по местам. Харан был таким, каким его хотели видеть и только рядом со своим любимым он был самим собой. По сути, Элон ведь был таким же. Это заставило Адину задуматься о том, сколько подобных семей в общине, сколько вынуждены скрывать свои истинные чувства лишь потому, что проявлять нежность к омеге здесь считается позорной слабостью. Он очнулся от захлестнувших его воспоминаний, когда ноги обожгло холодом. Один из альф пнул стоявшее на земле ведро, и вода из него окатила ноги Ади, мгновенно заставляя их окоченеть окончательно. Второй альфа показательно засосал тщедушного омегу, но Адина совершенно не понял, чего тот хотел этим добиться и какой реакции ждал. — Хватит летать в облаках, хромоножка! Ты ведь в курсе, что все всё знают, и лучше бы тебе самому признаться, а не то ты этим не только опозоришь своего мужа, но его ещё и накажут из-за тебя, — от молодого альфы несло алкоголем и речь звучала не слишком связно, но Ади понял о чём он. Ему пришлось сжать зубы, чтобы ничего не ответить на это обвинение, он так устал от того, что каждый в общине считал своим долгом напомнить им с мужем о том случае, что произошёл этой весной, когда сразу двум омегам удалось сбежать. Обвиняли прежде всего Адину, потому что он общался с одним из сбежавших омег, к тому же, те вышли в лес предположительно через территорию их с Элоном дома, который стоял на самом краю поселения и от леса ничем не был отгорожен. Один из альф пихнул Ади в плечо, так что тот спиной упал на тачку, чуть не перевернув её, и плюнул куда-то ему под ноги. — Запомни, уродец, тебя выведут на чистую воду и тогда уже твой муж не сможет тебя защитить, — прошипел альфа, и они с приятелем и омегой из Общего дома двинулись своим путём, наконец-то оставив Адину в покое. Омега выдохнул, разжал кулаки, раздосадовано посмотрел на валяющееся на дороге ведро, прикидывая, можно ли здесь спуститься до воды и нет ли здесь проруби или придётся возвращаться назад. В ту сторону ушли альфы, нагонять их и вновь попадаться на глаза совершенно не хотелось. Он вздохнул и решил, что придётся обойтись без одного ведра. Покатив тачку дальше, чувствуя как немеют от холода ноги, Адина задумался над тем, что сказали альфы. Конечно, многие в общине подозревали его, среди них был и Харан, а ещё безмерно жестокий и своенравный сын главы общины и племянник Харана по совместительству — Эйзел. Самым паршивым во всей этой истории было то, что все эти обвинения не были беспочвенными. И хотя Адина не рассказал всей правды даже своему мужу, тот и так обо всём догадывался, но продолжал защищать своего омегу от любых нападок, рискуя собственным положением, а то и жизнью. Именно случай с побегом тех омег стал причиной, по которой Ади чуть не попал в Общий дом во второй раз.