Чтоб грани страха перейти...

       — Это пг’осто… incroyable! (1)       Каблуки — по деревянному полу. Громко, аж в ушах отдается.       И как она умудряется на них ходить? Не хуже мадам Максим! Я бы и минуты не продержалась.       — Как такое вообще могло случиться?! Он же совсем мальчишка!       В тепле камина стайка голубых форменных платьев.       — Никогда за всю истог’ию Туг’нига не было четыг’ех чемпионов! Навег’няка это подстг’оил их диг’ектог', чтобы победа досталась 'Огваг’тсу!       Любопытные взгляды равенкловцев уже не таятся. Даже Габриэль вынырнула из пестрого журнала. Почему-то вверх ногами его…       — Мадам Максим считает…       — Все это глупости.       Вырвалось само. Не надо было, наверное. Но поздно. Фиалковые глаза так и впились. Будто клещами.       — Ah, bon? (2)        — Если бы Дамблдор хотел победы любой ценой, он бы выбрал самого сильного старшекурсника. А не четырнадцатилетнего мальчика, который не знает и половины тех заклятий, которые известны тебе или Виктору.       — Значит, это возмутительная шалость, за котог’ую его нужно было наказать, а не пг’изнавать четвег’тым чемпионом! Я одного не понимаю: как ему удалось обмануть Кубок! Послушай, Маргерит, ты ведь общаешься с этими… гг’иффиндог’цами. Ты могла бы узнать…       — Ничего я узнавать не буду. Гарри говорит, что не бросал свое имя в Кубок. И я ему верю.       — Да, сг’еди этих оболтусов ты на своем месте.       Нашарила в углу пиджак, выпрямилась, подмигнула Габриэль.       — Возможно. И, с вашего разрешения, Mesdames(3), я возвращаюсь к оболтусам. Скоро отбой, а тут мне ночевать негде. * * *       Огонек свечи метнулся. Карие глаза взглянули рассеянно.       — Ну что там?       — Флер бесится. Ничего, это у нее пройдет.       — А… Виктор Крам?       — Не знаю, я с ним не говорила. Я тебе не помешаю?       — Что ты!       Письменный стол весь завален конспектами и книгами. Заглянула. Крючки и загогулины смутно знакомые.       — Древние руны?       — Угу.       — Ничего в них не понимаю! Дедушка пытался научить, да без толку…       Хрустнули страницы.       — Вот, думаю, надо хотя бы морально подготовиться к завтрашнему уроку у Грюма. Хотя близнецы утверждают, учебник не пригодится.        — Как они?       — Фред и Джордж? Все еще в больничном крыле. Морщины и седина уже прошли, но они здорово поколотили друг друга.       Взгляд поймала — серьезный.       — Мэгги… Ты ведь не думаешь…       — Что? Нет, конечно! Слушай, я кое-что выяснила у Флер. Когда они там все кричали и спорили из-за Гарри, профессор Грюм сказал, что есть только один способ, которым это могло быть сделано. Видимо, кто-то применил к Кубку заклятие Конфундус.       — То есть, Кубок забыл…       — Да. Забыл, что в Турнире участвуют три школы. А имя Гарри подбросили от какой-то четвертой школы. Он оказался единственным претендентом — вот и…       — Это похоже на правду. Но кто?       — Грюм сказал, это явно тот, кто желает зла Гарри. Все знают, что задания на Турнире опасные, чемпионы погибали…       — Мэгги… А они не сказали… Нельзя ли как-нибудь…       — Нет. Мистер Крауч все твердил про обязательный магический контракт. Он вступает в силу, как только тебя выберут чемпионом. Его нельзя нарушать. Похоже, у Гарри просто нет выбора.       — Это возмутительно! Кто вообще додумался…       — Ну, Турнир — давняя традиция, ты же знаешь. Хотя все это странно… Наверное, нам повезло, что здесь Грюм.       — Кхм.       — Что бы про него ни говорили, он свое дело знает.       — По-моему, он помешанный!       — Он просто немного… ну, эксцентричен. В общем-то, неудивительно — после всего, что с ним… Но я думаю, он позаботится о Гарри.       — Хорошо бы.       — Он спит уже?       — Не знаю. Рон на него очень обиделся, он думает, Гарри сам бросил в Кубок свое имя. Кажется, они поссорились…       — Н-да… Ну и денек… Я пойду, пожалуй, читать все равно не могу.       — Спокойной ночи.       — Ты тоже не засиживайся.       В темноту прокралась тихонько. На кровать влезла с ногами, задернула полог.       Хорошо, что Анджелина еще не возвращалась. Наверное, пошла навестить близнецов в больничное крыло. Глупо все это, надо с ней помириться. И, наверное, написать дедушке о том, что случилось сегодня… о Кубке… о Грюме…       Пижаму натянула, юбка и блузка полетели на стул у кровати. И сразу — назад за полог. Не глядеть же в постное лицо Кэти Белл!       И чего она-то на меня дуется? В конце концов, Анджелина мне фингал поставила. И, если б не Грюм, я бы еще с неделю ходила такая «красивая»…       Плечо само вспомнило. Большая тяжелая ладонь. Горячая — как жаром обдало.       Поморщилась.       Учебник ЗОТИ сунула под подушку.       Как-то завтра…