Чтоб грани страха перейти...

      К горлу подкатило — сморщилась, уткнулась тесней. Грубая ткань жилета, железная застежка прямо у щеки. Тепло, почти жарко…       — Мэг…       Подняла голову — обшарпанные дома на площади Гриммо.       — Иди. Поможешь там чутка. Приготовь поесть, уложи их спать. И проследи, чтоб никто не наделал глупостей. Особенно Сириус. Скажи ему, пусть не высовывается, в прошлый раз, на вокзале, его узнал этот ублюдок Малфой. Молли приедет, как только сможет. А пока надо, чтобы в доме был хоть один здравомыслящий человек.       Уцепилась за два большущих пальца.       — А ты?       — Мне надо к Дамблдору. Иди, я заберу тебя утром. * * *       Крики слышны еще в коридоре.       — Да плевать на ваш дурацкий Орден!       — Наш отец умирает!       — Нам надо к нему! Сейчас же!       — И ты нас тут не удержишь!       — А ну сядьте! Оба!       — А ты чего раскомандовался, Блэк!       — Ты нам никто!       — Верно, Фред. Я вам никто. Но вы сейчас в моем доме, и я за вас отвечаю. Поэтому вы все будете делать то, что я скажу.       — Не будем! Отец…       — Ваш отец знал, на что идет! Он выполнял задание Ордена. И он вам спасибо не скажет, если по вашей вине нас накроет министерство!       — Катись оно все!..       — Вот почему вы не в Ордене. Вы не понимаете… Есть вещи, ради которых стоит умереть…       — Тебе легко говорить, тут сидя! Что-то я не вижу, чтобы ты рисковал своей шкурой!       — Прекратите! — тонкий девичий голосок взлетел и сорвался. — Как вы можете! Папа в больнице, а вы… Мэгги! Мэгги, скажи им!       Дверь за спиной хлопнула. Лица в кухне злые, взволнованные.       — Джинни, милая…       Даже обнять не успела, окружили с двух сторон, затараторили в оба уха.       — Мэг!       — Мэг, нам надо к отцу, а он…       — Мистер Блэк прав, Джордж. Вам пока нельзя в больницу. Как только будет можно, ваша мама или Дамбл…       — Да вы что, сговорились?! Что… тролль задери, что вы двое о себе возомнили? Кто вам дал право нам приказывать?       — Фред, успокойся, пожалуйста. Я понимаю, как тебе…       — Да ни черта ты не понимаешь! Не твой отец умирает!       Вспыхнули щеки. Будто крапивой обожгло.       — Что ты вообще можешь понимать? Сидела в своем Шармбатоне, как принцесса! И всю жизнь с тебя сдували пылинки — сперва дед, а теперь Грозный Глаз!       — Ну, все, хватит, — голос неожиданно ровный, сдержанный. И не думала, что он так говорить умеет. — Мэгги не виновата в том, что произошло с Артуром, Фред. Она пришла помочь. И я не позволю оскорблять ее в моем доме.       Теперь горят уши.       — Поэтому мы сейчас все успокоимся, сядем и подождем известий от вашей мамы. Я думаю, она уже в больнице.       — Я заварю чай.       Огляделась.       Кухня захламлена больше обычного. В раковине — гора немытых тарелок, на дальнем краю стола — остатки ужина, по углам — порожние бутылки из-под вина. Блэк перехватил взгляд. Улыбнулся — почти виновато.       Палочкой махнула раз, другой. Не идеальная чистота, конечно…       За стол расселись молча. Все в пижамах. Фред и Джордж по-прежнему красные, с ненавистью косят на Сириуса. Рон, наоборот, очень бледный. Так и не проронил ни слова.       Заметила не сразу.       Взгляд за круглыми стеклами потерянный и какой-то мутный, больной.       — Гарри, ты как?       — Н… Нормально.       — Держи чай.       — Да. Да.       Ох, Мерлин…       — Джинни, может, ты пойдешь поспишь?       Рыжая голова встрепенулась.       — Нет, я не сплю, нет!       В воздухе полыхнуло — на стол упал запечатанный конверт.       — Это от Молли. Держите.       Сириус, сверкнув фамильным кольцом, передал письмо близнецам.       Джордж схватил. Пальцы путаются, дрожат.       — «Отец еще жив. Оставайтесь на месте. Как только смогу, извещу вас. Мама»… Еще жив… Это значит…       Листок хрустнул — Фред вырвал чуть ли не силой. Сейчас снова начнет орать, накинется на нее или на Блэка… Ох, Мерлин…       Отвернулся, шагнул к окну. Молча.       Ох, Мерлин… * * *       За окнами еще темно.       Снизу громкие голоса, звон посуды. Запах кофе и яичницы с беконом.       Скрипнул ящик, пальцы нашарили свежую простыню. Подняла повыше, встряхнула…       Комнату вдруг повело в сторону.       Выпустила, ухватила железную спинку кровати.       Под локоть поддержали, помогли сесть.       Сверкнуло фамильное кольцо тусклым блеском.       — Все нормально?       — Голова закружилась… Ничего, у меня всегда так от недосыпа. И трансгрессию плохо переношу. Странно, что на метле не укачивает. И какой из меня мракоборец!       — Я думаю, Мэгги, ты будешь хорошим мракоборцем.       Растерялась даже. Голос непривычный, ровный. Почти как у Римуса.       — Как там внизу?       — Ребята завтракают. Потом, наверное, пойдут поспать.       — Я постелила тут для Гарри и Рона, а в соседней комнате — для Джинни и миссис Уизли. Еще надо Фреду и…       — Я сделаю.       Даже неловко.       — Вы извините, что я тут расхозяйничалась…       — Ну что ты. Молли просила тебя еще раз поблагодарить.       Хмыкнула невесело.       — Да, это, похоже, единственная помощь Ордену, на которую я способна.       — Ты не права, Мэгги. Ты… кхм… Ты очень сильная и смелая. Как твоя мама.       Взгляд поймать не успела — Блэк повернулся спиной, заходил по комнате.       — Знаешь, Дамблдор был прав. Ты действительно похожа на Марлин. Она тоже была тихая, сдержанная… Но умела делать то, что нужно, тогда, когда нужно.       Ветхие половицы скрипят.       — Она училась двумя курсами старше, на Равенкло. Была самая умная! Но мы все равно дружили. Она была… была мне как сестра, понимаешь? Я только с ней и мог поговорить. Она первая узнала, что я ухожу из дома… и… про Лили тоже…       Шагнул к камину, поворошил кочергой угли. Разгорелись, потянуло убаюкивающим теплом.       — Кхм… Сразу после школы она вышла за твоего отца. Он тогда уже работал в Управлении по связям с гоблинами. Казался таким серьезным… Но джигу отплясывал будь здоров! Однажды мы с ним слегка перебрали виски в «Дырявом котле», он полез на стол танцевать какую-то свою шотландскую чертовщину, и Том пригрозил вышвырнуть нас на улицу. Так твой отец превратил его в хорька и пообещал сделать из него спорран.       Смешок не удержала.       — Похоже, превращать обидчика в хорька с тех пор вошло в моду.       — Глен был отличный парень. Они с Марлин знали, что я на мели, и на каждое Рождество присылали мне подарок. А когда мне стукнуло семнадцать, подарили небольшую сумму — и я смог купить старенький мотоцикл… Копил-то я долго, но все равно не хватало, а тут… Марлин сказала, с одним условием: чтобы я не разбил себе голову.       — Я не знала, что вы дружили. Дедушка мне никогда не рассказывал.       — Ну… мистер МакКиннон, кажется, не очень это одобрял. Ему не нравилась моя семья. И тут, надо признаться, он был прав.       Поглядела — худой, бледный, на щеках синева щетины. Взгляд — уже не тот насмешливый. Серьезный. Усталый.       И дом этот огромный, пустой, промерзший. Фамильная крепость.       — Надо тут закончить…       — Может, ты тоже ляжешь поспать? Комнат предостаточно.       — Я лучше дождусь Аластора. Если вы не против.       — Конечно. Приходи на кухню, выпьем кофе.       — Спасибо, мистер Блэ… Сириус.