Чтоб грани страха перейти...

      — Не тревожь его, пусть отоспится…       — Что ты ему дал?       — Обыкновенное магловское снотворное. Пришлось сыпануть прямо в виски, ну да ничего, хороший виски лишним не бывает.       Мэгги сглотнула комок.       — Я смог остановить кровь. Рана глубокая, но до свадьбы заживет. А уж одним шрамом больше, одним меньше…       Сжала губы.       — Ты правильно сделала, что не потащила его в Мунго. Сразу бы начались расспросы: кто, где… Заклятье, прямо тебе скажу, странное, я такого никогда не видел. Это даже не Сектумсемпра. Впрочем, от этих ублюдков можно ждать всякого… Ты чего? Плохо тебе?       — Это я…       — Что?       — Это я виновата…       Коленки съехались, на пол осела прямо посреди коридора.       — Какого дементора ты городишь?! Кажется, это не тебя понесло в Отдел Тайн с кучкой безмозглых ребятишек! Маргарет! Ты… ты чего это? Не вздумай реветь!       — Ты был прав…       — Э?       — Прав, когда запрещал мне идти в мракоборцы…       — Что? Это еще почему?!       — Я не смогла… я никогда не смогу… Я не такая, как они! Я не такая, как Аластор… Я не могу…       — Мэгги.       — Я не могу… Я не хочу! Не хочу ни с кем драться и никого спасать! Мне страшно!       — Мэгги… Черт… Ну-ка… Ну-ка пойдем!       Большие руки подхватили — крепко. Как в детстве. Сзади захлопнулась дверь.       — Банни! Сделай чаю! Нет! Поди в погреб, принеси виски! Ну живо!       — Мастер Хэмиш, как можно?..       — Я сказал, живо!       — Ай, мастер Хэмиш…       — Сядь. Сядь сюда, Мэгги. И послушай меня.       Пальцы трясутся — стиснула на коленях.       — Я знаю… Знаю! Мама сгорела бы со стыда… Она была настоящий мракоборец… она ничего не боялась… А я боюсь! Я боюсь! И я не хочу!       — Мэгги…       Резкий запах ударил в нос — отпихнула.       — Я не хочу… Не хочу смотреть, как гибнут люди! Не хочу смотреть, как Аластор… Я не могу!..       Старый свитер из овечьей шерсти вдруг так близко.       Уткнулась, как в детстве.       И заревела, как в детстве, — громко, в голос, с соплями и судорожными всхлипами. * * *       Всполохи справа, слева.       Повсюду.       Мокрая ладонь сжала палочку. Другая ухватила — худенькое плечо под школьной мантией. Бледное личико, светлые волосы — кажется, в Хогвартсе…       Мэгги обернулась на Аластора — мотнул головой.       Куда-то в дым, в темноту.       Двери распахнуты. Алая шевелюра Тонкс, сутулая спина Невилла Лонгботтома… И надо тоже туда. Уводить скорей.       Под ногами пол скользкий, блестит. Колени ватные. Но надо — туда…       Черные плащи, серебряные маски.       Мерлин, сколько же их?!..       Полыхнуло впереди.       Словно из облака темной пыли — силуэт. Тоненький, хрупкий. Лицо с передовиц «Ежедневного пророка», с расклеенных в Косом переулке листовок «разыскивается». Так близко. Глаза под тяжелыми веками, вздернутые, будто в удивлении, брови…       Палочка — медленно, словно дразня.       И тут же, откуда-то сбоку, еще одна — в лицо.       Надо что-то… кого-то…       Шаги.       Поворачиваться некогда.       Из-за плеча — громко, почти весело. Знакомо.       — Импедимента!       Поворачиваться некогда, думать некогда.       Действовать.       Сражаться.       Сейчас.       — Экспеллиармус! — Это ее голос?       Палочка исчезает, со стуком падает где-то у ног.       — Иммобилус!       Фигура застывает. Высокая, как статуя в музее.       Мерлин, о чем я…       — Отлично! — громко, почти весело.       Знакомо.       Блэк.       — Спасибо…       — Я ведь твой должник!       Улыбка. В глазах — ни сомнения, ни страха. Веселье.       — Ты!.. — пронзительный, по нервам, голос, пронзительный смех.       — Давненько мы не виделись, дорогая кузина… — поклонился шутливо, сверкнул на пальце фамильный перстень. — Мэгги, уходи!       В дым, в темноту.       Обернулась у дверей.       Блэк и его противница словно одни в мире, заклятья друг в друга — с радостным азартом.       Вспыхнуло восторгом опасной игры лицо Тонкс, полыхнула огнем шевелюра.       Кингсли большой, спокойный. Как на их с Джимом тренировках. Будто все это…       Аластор!..       Палочку не вынул. Кто-то кинулся было — посох неторопливо поднялся и опустился со стуком. Как когда-то. В пустом коридоре Хогвартса.       — Скорей! Беги! — имя так и не вспомнить.       Школьная мантия, светлые волосы исчезли в проеме — выдохнула.       Аластор…       Под ладонями вдруг — холодный каменный пол. Как это вышло?.. Завернутая в плащ фигура нависла, заслонив свет. Лицо — без маски, не уродливое, не злобное. Простое человеческое лицо.       Парализовать…       Обезоружить…       Как бладжер, просвистело над ухом. Складки плаща по полу — подбитые крылья. Лицо застыло. Простое, человеческое.       Сзади грохнул, упав на плиты, деревянный посох.       Аластор!       Крики, вспышки, хлопки трансгрессии. Где-то там. За спиной.       Мокрые, липкие волны волос.       Пальцы трясутся, путаясь в ремне.       Надо палочкой…       Палочка выскользнула.       И тут вернулись свет и звук.       — Какая приятная неожиданность. Маргарет МакКиннон…       Голос спокойный, холодный. Насмешкой слова растягивает. Где-то его уже… Или похожий.       — А я-то думал, это всего лишь слухи. Что ж, очень рад за вас — и за старину Аластора. Вы очень подходите друг другу. В высшей степени гармоническая пара.       Холодная улыбка.       Холодные глаза.       Длинные белые волосы по плечам.       Люциус Малфой.       — Жаль только, что у меня не будет возможности поздравить его лично. Равно как и выразить признательность за теплые воспоминания, которые у меня остались от нашей последней беседы. Вам уже доводилось присутствовать при допросах, мисс МакКиннон? Весьма занимательное времяпровождение.       Футболка прилипла к спине.       Сглотнула.       — Вы, кажется, напуганы, моя дорогая? Напрасно. — Взгляд ледяной, будто насквозь прошивает, остро, до боли. — Мы просто перемолвимся парой слов, как подобает воспитанным людям. Ведь вы из такой хорошей семьи, Маргарет. Я учился с вашим отцом, он был выдающимся волшебником… настоящим равенкловцем. Досадно, что Сириус Блэк втянул его и вашу матушку в эту нелепую затею под названием Орден Феникса. Все могло бы быть иначе, вы не находите?       Под ладонью по-прежнему — горячее, мокрое. Только бы не залило глаза… Грубый рукав плаща, большие, еще горячие пальцы. Что-то в них… Палочка! Послушается ли?       Не думать.       Действовать. Сражаться.       Мэгги не услышала себя.       Только грохот падающего тела.       — Акцио палочка!       В ладонь вернулось привычное.       В дальнем углу — неподвижно. Длинные белые волосы скрыли лицо. Все-таки отключила.       — Эпискеи…       По пальцам — горячее, липкое.       — Эпискеи… Мерлина ради…       Рыжие ресницы дернулись.       — М… Мэгги…       Всхлип удержала с трудом.       — Мэгги, Поттер… Где Поттер?       — Не знаю. Лежи спокойно. Я сейчас попробую…       — Брось меня! Найди Поттера!       Голову подняла, поглядела.       Посреди амфитеатра — темные фигуры. Связаны невидимыми веревками. Рядом — большой, спокойный Кингсли. В одной руке — палочка, в другой — отнятое в бою чужое оружие.       У Тонкс вся куртка в крови. Привалилась к Люпину — лицо серое, пытается улыбаться.       — Поттер!..       — С ним все будет хорошо!       — Мэгги…       Кейп-Рот! * * *       — Аластор меня никогда не простит…       — Глупости! Ты сделала, что считала нужным. Что на твоем месте бы сделал любой.       — Он хотел, чтобы я помогла Гарри… Но я струсила… я…       Большая мозолистая ладонь стиснула плечо.       — Мэгги, мы все чего-то боимся. Но бояться за того, кого любишь, — это не трусость.       — Он… Его… Это из-за меня! Если бы я не растерялась! Если бы я вообще не увязалась с ним в Отдел Тайн, он ведь не хотел…       — Если бы тебя там не было, еще неизвестно, чем бы все это кончилось.       Дед взял с каминной полки нетронутый стакан и залпом выпил.       — Твой Аластор всегда умел влезть в неприятности. Ну, да я тебя предупреждал. Ирландец, что с него взять… Кхм! В смысле, настоящий мракоборец! Мы ведь с тобой тоже ему обязаны.       — Мы?       Стакан вернулся на полку.       — Он не хотел, чтобы я тебе это рассказывал. Но, наверное, ты должна знать. Твоих… Твоих родителей убили в Эдинбурге, в доме твоего дяди… моего старшего…       — Дедуш…       — Потом эти ублюдки явились сюда. Это было на рассвете. Хорошо, что Энгус учуял. Я спрятал вас с Банни в погребе, наложил на дверь все заклятья, какие знаю. И вышел встречать их во двор. Их была чертова куча, я бы не справился, не подоспей Аластор. Он убил Розье, который ими командовал. Правда, этот п… паршивец, прежде чем сдохнуть, успел выбить ему глаз.       Сглотнула. Тяжело, больно.       — Почему…       — М?       — Почему Аластор не хотел, чтобы я знала?       — Ну… Я думаю, он просто не хочет, чтобы ты чувствовала себя в долгу перед ним. Если ты вдруг передумаешь.       — Передумаю?!       В медно-серебряной бороде улыбка мелькнула.       — Любовь — такая странная штука, Мэгги. Ее трудно дать, но еще труднее — принять.       Опустила глаза, стиснула тонкий кельтский узор на безымянном пальце.